40 дней до свободы

Осталось 36 дней Школьная рутина захлестнула меня, как только мы с Кет переступили порог. Из каждого угла доносились новости о драке. Кто-то смеялся. Кто-то пересказывал подробности, добавляя свои версии. Но ни слова о фото и досье, это меня обрадовало. Я не помнила, как пришла домой. Как легла спать. Утро будто случилось само. Тело двигалось по инерции — душ, одежда, дорога в школу. Ведь занятия никто не отменял. — Ты так и не сказала, что за конверт дала тебе Джуди, — осторожно спросила Кет, когда мы шли в кабинет математики. — Моё прошлое. Просто в искажённом виде. Это был самый безопасный ответ. Я не могла рассказать ей всё, по крайней мере не сейчас, когда даже сама не понимала, кто держит нитки. Если это не Джуди — значит, кто-то копал глубже, значит, он знал, где искать. Мне нужно было найти того, кто всё это начал. И для начала — добраться до телефона Джуди. Это будет непросто. Она держит его в руках постоянно, словно боится, что кто-то заберёт. Иногда я думаю — возможно, она боится не кражи, а того, что там могут найти. Мы зашли в кабинет, где всё уже кипело. Новая игра между Серыми Лисами и Медведями, казалось, волновала их больше, чем все остальное. Парни спорили, перебивали друг друга, кто-то размахивал руками, будто уже стоял на поле. Смех, хлопки по плечам, привычная школьная энергия — живая, шумная. Сэм стоял среди своей команды, но будто не с ними. Взгляд в сторону, челюсть напряжена. Рядом — Джуди. Она была слишком близко, почти касаясь его плеча. Странно, подумала я. Парни обычно не подпускали девчонок так вплотную к своим обсуждениям. Это была их территория, их маленький мир. Но Джуди всегда умела пролезть туда, куда другие не могли. Она что-то сказала Сэму, и он коротко кивнул, но даже не улыбнулся, так и остался словно в трансе. Тайлер стоял чуть в стороне и смеялся, рассказывая какую-то историю с прошлого матча. Класс стих мгновенно, как только в кабинет вошла мисс Коллинз. Она всегда входила тихо, но сегодня даже её шаги звучали строже обычного. Лицо — собранное, холодное. Такое бывает перед грозой, когда воздух уже тяжёлый, а гром ещё не прогремел. Не успев сесть, Коллинз достала из папки листы и сразу начала раздавать их. Бумага шуршала громче обычного. — Я очень вами разочарована. Ваши пробные экзамены — стыд и позор для школы. Она шла между рядами и словно не раздавала, а бросала листы на парты. У кого-то они съезжали на пол, кто-то торопливо ловил их рукой. Мой листок упал чуть медленнее, словно давая мне пару секунд перед тем, как я увижу приговор. Четвёрка. Я выдохнула почти незаметно. Хоть в чём-то я не провалилась. У Кет, судя по её тихой улыбке, тоже было хорошо. — Я могу сосчитать на одной руке хорошие оценки! — голос Коллинз звенел. — И ни одной пятёрки! Ни одной! Я вами разочарована. В классе повисла тяжёлая тишина. Даже те, кто обычно шептался, молчали. — Сегодня я поговорю с директором о том, чтобы ваши родители пришли в школу, — спокойно, но жёстко добавила мисс Коллинз. — Те, у кого хорошие оценки, вас это не касается. Урок тянулся медленно. Глаза сами собой закрывались, но я заставляла себя смотреть на формулы, которые она писала на доске. Концентрация давалась тяжело — мысли были заняты совсем другим. Нужно было придумать, как забрать телефон у Джуди. План родился вместе со звонком. Когда ребята быстро вышли из кабинета, Джуди осталась за партой и продолжала копаться в своей сумке. Я подошла к ней и как будто случайно поставила рюкзак именно в том месте, где лежал её телефон. — Что тебе нужно, Мэдди? — пробубнила она. — Хотела поговорить. Она подняла голову. Я заметила синяк под глазом — его плохо скрывала даже тонна тонального крема. — Слушай, — она прищурилась, — я сказала тебе всё, что хотела. Пока ты не лезешь к Сэму, никто не увидит твоего позора. Я посмотрела ей прямо в глаза. — Я устрою тебе ад на земле. Поверь мне. Я резко взяла свой рюкзак и вместе с ним её телефон. Кет ждала меня у двери кабинета. Как только я вышла, мы сорвались с места и побежали в сторону туалета. Залетели в кабинку, закрыли дверь и остались вдвоём. Я разблокировала телефон. Пароля не было. Я на секунду застыла. Не может быть, чтобы она была настолько беспечной. В вызовах нашла незнакомые номера — те, с которыми она связывалась чаще всего. Быстро переписала их в тетрадь. Потом зашла в галерею. На экране появились её фотографии топлес. — Что ты делаешь? — тихо спросила Кет, когда я достала свой телефон. — Мне нужен компромат. На случай, если всё пойдёт не по плану. Не переживай, шантажировать ее я не буду. Я сфотографировала несколько снимков. Дальше — сообщения. Она их даже не чистила. Первый чат — «Неизвестно». Я открыла переписку и начала листать вверх. Оказалось, разговор начался ещё две недели назад. Джуди: «Откуда ты знаешь её?» Неизвестно: «Дочь старого друга.» Джуди: «Ты можешь помочь мне?» Неизвестно: «Я не меньше тебя заинтересован в том, чтобы она уехала. Это ломает все планы.» Джуди: «Сколько?» Неизвестно: «Обсудим при встрече.» Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Знакомый моего отца. Но мама говорила, что все его друзья погибли вместе с ним в перестрелке. Если это правда... то кто тогда пишет ей? И какие именно планы я им ломаю? — Мэдди? — тихо спросила Кет. — Ты что-то понимаешь? Я быстро заблокировала телефон и на секунду сжала его в ладони. Экран погас, но ощущение, будто он всё ещё светится, не исчезло. — Нет. Но я узнала достаточно. Я подняла взгляд на Кет. Внутри всё неприятно стянулось в тугой узел. — Теперь нужно вернуть телефон. Она нахмурилась. — Как? Я пожала плечами и сунула аппарат в карман. — Засунем его в её ящик. Будто он там всё это время и лежал. Кет коротко кивнула. Мы вышли из туалета. В коридоре было почти пусто. Где-то вдалеке хлопнула дверь, послышались шаги и смех — кто-то уже бежал на следующий урок. Кет шла рядом, но я чувствовала, как она время от времени бросает на меня быстрые взгляды. Она явно хотела задать ещё десяток вопросов, но сдерживалась. И за это я была ей благодарна. Шкафчики стояли вдоль стены длинной металлической линией. Почти все были закрыты. Только пара ребят копались у своих. Я замедлила шаг. — Вон её, — тихо сказала Кет. Шкафчик Джуди был приоткрыт. Будто сама судьба решила немного помочь. Я подошла, быстро огляделась по сторонам и открыла дверцу шире. Внутри лежали учебники, косметичка и смятый шарф. Я сунула телефон между тетрадями и захлопнула дверцу. Щелчок прозвучал громче, чем должен был. Мы с Кет одновременно замерли. Но никто не обратил внимания. Я медленно выдохнула. — Всё, — сказала я. Мы пошли дальше по коридору. Кет наконец не выдержала. — Мэдди... — она остановилась. — Ты правда ничего не хочешь мне рассказать? — Пока нет, — тихо сказала я. — Сначала мне нужно понять, что вообще происходит. Кет долго смотрела на меня, потом медленно кивнула. — Хорошо. Голос впереди прозвучал четко и уверенно, я сразу поняла кто там стоял, даже не поднимая глаз. — Интересно. У шкафчиков стоял Тайлер. Он лениво прислонился плечом к стене и смотрел на нас так, будто наблюдал за каким-то спектаклем. Я почувствовала, как внутри всё неприятно напряглось. — Давно стоишь? — спросила я. Он чуть улыбнулся. — Достаточно, чтобы понять, что вы с Кет бегаете по школе как два мелких преступника. Кет тихо выдохнула рядом со мной. А Тайлер оттолкнулся от стены и медленно подошёл ближе. — Вопрос только один, — сказал он спокойно. — Что именно вы украли? Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, шутит он или нет. По его лицу — как всегда — ничего не читалось. — Твоё чувство такта, — сказала я. — Но, к сожалению, его у тебя, похоже, никогда и не было. Тайлер тихо усмехнулся. — Значит, всё-таки что-то украли. — Тай, — вмешалась Кет, — отстань. Он перевёл взгляд на неё, потом снова на меня. — Я просто интересуюсь. Вы выбежали из туалета как две беглые преступницы. Это выглядит подозрительно. Я скрестила руки на груди. — Тогда вызывай полицию. Несколько секунд он смотрел на меня, будто прикидывал, стоит ли продолжать. Потом медленно выдохнул и пожал плечами. — Ладно. Не моё дело. Он уже собирался пройти мимо, но вдруг остановился. — Хотя... Я закатила глаза. — Что ещё? Он чуть наклонился ближе, понизив голос. — Если ты снова собираешься ввязаться во что-то грязное, Мэдди, хотя бы делай это аккуратнее. — Спасибо за совет, — сухо ответила я. Он ещё секунду смотрел на меня, потом развернулся и пошёл по коридору. Мы с Кет молчали, пока он не исчез за углом. — Он видел? — Не знаю, — сказала я честно. Я ещё раз оглянулась на шкафчики. Телефон уже лежал там, где ему и полагалось быть. Будто ничего не произошло. Будто мы только что не копались в чужой жизни, но ощущение было другое. Будто мы открыли дверь, за которой было что-то гораздо большее, чем просто школьные разборки. — Мэдди... — тихо сказала Кет. — Ты ведь понимаешь, что это уже не похоже на обычную школьную драму? Я медленно кивнула. Перед глазами снова всплыли строчки из переписки. «Дочь старого друга». «Это ломает все планы». Какие планы? И почему для кого-то так важно, чтобы я уехала? Мы пошли дальше по коридору. Звонок уже прозвенел, школа постепенно пустела. Но внутри меня всё только начинало двигаться. Кто-то из прошлого моего отца всё ещё был жив. И теперь этот кто-то снова появился. Только на этот раз — рядом со мной. ******* После биологии мы с Кет сразу направились в столовую. В голове всё ещё крутился монотонный голос Фреда Куппера, поэтому я взяла только булочку и содовую — есть особо не хотелось. Мы сели за наш столик. Он находился чуть дальше от компании команды, но отсюда отлично было видно и слышно всё, что происходит у них. Иногда это даже удобнее — можно наблюдать, не привлекая к себе внимания. Кет жевала салат и вдруг посмотрела на меня внимательнее. — Ты что-то знаешь о своём отце? Я на секунду замерла. Вопрос прозвучал спокойно, почти между делом, но внутри что-то неприятно дрогнуло. — Он умер, когда мне был год, — тихо ответила я, обрывая взгляд в сторону. — Мама как-то по пьяни рассказала, что он погиб в перестрелке. Он состоял в банде «Обсидиан». Название всё ещё звучало странно, будто чужое слово, которое случайно закрепилось за моей семьёй. — И всё? — осторожно спросила Кет. Я пожала плечами. — Она говорила, что он был всего лишь пешкой. Не тем, кто принимал решения. Просто участник, которого использовали. — А остались какие-то его вещи? Этот вопрос заставил меня задуматься дольше. Я медленно выдохнула. — На чердаке лежат коробки. Мать запрещает к ним прикасаться. Говорит — это прошлое, которое лучше не трогать. Я усмехнулась, но в этой улыбке не было веселья. — Один раз я всё-таки пробралась туда. Смогла утащить только его фотографию. Кет нахмурилась. — И ты просто оставила остальное? — У меня не было времени рыться дальше. И, честно? Я боялась, что если меня поймают — она уничтожит вообще всё. На секунду между нами повисла тишина. Я посмотрела в сторону столика команды. Они смеялись, кто-то громко спорил, Тайлер что-то показывал на телефоне, а Сэм сидел рядом, слушая разговоры и кивая головой. — Но ты ведь всё равно собираешься уезжать, — тихо сказала Кет. — Осталось совсем немного. — Да. Но проблема в том... — я перевела взгляд обратно на неё, — что они не знают об этом. Никто не знает кроме тебя. Кет внимательно смотрела на меня. — И чем ты им мешаешь? Если ты просто дочь какого-то бандита... Эти слова прозвучали резко, но она сказала их без злости — скорее с искренним непониманием. — Не знаю, я — всего лишь продолжение той же фамилии. Может, кому-то это не нравится. Я сделала глоток содовой. — А может, кто-то боится, что я узнаю больше, чем положено. Кет задумчиво покрутила вилкой в тарелке. — Тогда тебе правда стоит посмотреть его вещи. Возможно, там есть что-то, что объяснит всё это. Я посмотрела на неё. — Если бы это было так просто... — тихо ответила я. И почему-то в этот момент мне показалось, что чердак — это не просто коробки с прошлым, а место, где может лежать ответ на вопросы, которые я пока даже не решаюсь задавать. Краем глаза я заметила движение. Джуди шла к столику команды уверенно, спокойно, с таким видом, будто это её территория. Из всей команды Тайлер заметил её первым. Его лицо мгновенно напряглось, а взгляд стал тяжёлым. Он посмотрел на Сэма так, будто одним взглядом спрашивал: «Ты серьёзно это позволяешь?» Сэм в ответ лишь пожал плечами. Как будто всё происходящее его устраивало. Джуди подошла ближе, улыбаясь слишком сладко. — Привет, ребята, — она помахала рукой, а потом обвила руками шею Сэма и демонстративно поцеловала его в щёку. Это выглядело показательно, почти театрально. — Меня сейчас стошнит, — тихо пробормотала Кет рядом со мной. Я ничего не ответила, потому что в этот момент наши взгляды с Сэмом встретились. Но отворачиваться я не собиралась, наоборот — смотрела прямо и пристально. На его губах появилась медленная, почти издевательская улыбка. Следующее, что он сделал — поцеловал Джуди, как будто ставил точку в каком-то споре между нами. Внутри что-то неприятно кольнуло, но я не позволила этому задержаться дольше секунды. — Думаю, я тоже скоро блевану, — сказала я сухо и поднялась со стула, взяв поднос. Я пошла к мусорке, стараясь двигаться спокойно, хотя внутри всё кипело. Не из-за поцелуя, а из-за того, что он решил использовать это как оружие. Мы с Кет медленно проходили мимо их столика, стараясь даже не смотреть в ту сторону. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, оценивающие, ждущие реакции. И в тот момент, когда мы почти миновали их, Джуди как будто «случайно» бросила фразу в мою спину: — Где же твой ад, Мэдди? Она сказала это с лёгкой улыбкой, будто это была шутка. Но в голосе звучала откровенная провокация. Я остановилась. Медленно повернула голову. Кет сразу шагнула ближе ко мне. — Не слушай её, — тихо сказала она, касаясь моего локтя. Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна злости — горячая, но контролируемая. Я посмотрела прямо на Джуди. — Ты так сильно ждёшь, когда что-то случится? — спокойно спросила я. — Или тебе просто скучно без драмы? Её улыбка чуть дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. Сэм сидел рядом, не вмешиваясь. Но я заметила, как его взгляд задержался на мне дольше, чем нужно. Тайлер же смотрел не на Джуди, он смотрел на Сэма. Будто молча фиксировал каждое движение. Я сделала шаг назад и спокойно продолжила идти, не давая им увидеть ни раздражения, ни слабости. Если мой ад и придёт — он точно не будет выглядеть как дешёвая угроза за столиком в столовой. ****** Я открыла дверь в дом. Он встретил меня тишиной. Снова я была одна и это сыграло мне на руку. Я защёлкнула замок на входной двери и, бросив вещи в своей комнате, почти сразу направилась на чердак. Там было пыльно. Воздух стоял тяжёлый и спертый, будто этим местом давно никто не пользовался. В углу я заметила коробки, но что странно — на них почти не было пыли. Кто-то был здесь недавно. Эта мысль заставила меня напрячься. Пальцы невольно сжались в кулаки. Я подошла ближе и провела ладонью по поверхности одной из коробок — пыли почти не осталось на коже. Значит, кто-то уже смотрел ее содержимое. Я открыла первую коробку. Там лежали отцовские вещи — несколько старых футболок, толстовка, куртка. Всё то немногое, что мать оставила после его смерти. Остальное она либо продала, либо раздала своим хахалям, будто его существование можно было просто стереть. Я осторожно вытащила куртку и прижала к себе. Запах пыли ударил мне в нос, но я все равно вдыхала ее, стараясь уловить хоть каплю отцовского парфюма. Я решила, что заберу все его вещи. Следующая коробка была тяжелее. Внутри оказались бумаги, счета, какие-то документы, договоры. Я нахмурилась и аккуратно вытащила стопку листов и провела пальцами по краю бумаги. Это были не просто счета, это были записи. Отцовский почерк я узнала не сразу — резкий, уверенный, немного наклонённый вправо. Я начала читать. — «Сделка переносится»... — «Он требует больше»... — «Контроль усиливается»... Я замерла. О чём он писал? Если он был всего лишь «пешкой», как говорила мама, то почему у него были такие записи? Пешки не ведут переговоров, они не фиксируют условия. Я пролистала дальше. Внизу страницы стояла подпись и рядом — символ. Я уже видела его раньше — на маленьком металлическом брелоке, который нашла среди его вещей. Круг и пересекающая его линия. Моё сердце забилось быстрее. Я аккуратно сложила листы обратно, но один выскользнул из рук и упал на пол, лицом вверх. Я медленно опустила взгляд. И там было имя, которое я никогда раньше не слышала, стоявшее рядом с тем же самым символом. Ричард Харлоу. В груди будто что-то резко оборвалось. Если это имя здесь... значит, мой отец не просто участвовал, он знал, и, возможно, работал напрямую с тем человеком. Я медленно наклонилась и подняла лист обратно, пальцы дрожали. — Кто ты такой... — прошептала я, глядя на это имя. И в этот момент где-то внизу дома тихо скрипнула дверь. Чердак больше не казался безопасным, и тот, кто оставил здесь эти коробки не тронутыми... возможно, всё ещё находился рядом. Я взяла все три коробки и начала медленно спускаться с чердака. Никого. Дом всё ещё был погружён в тишину. Я почти бегом пересекла коридор и забежала в свою комнату, словно вор, который надеется, что его не заметят. Щёлкнула замок. На секунду я просто стояла и слушала. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно по всему дому. Потом быстро опустилась на колени и отодвинула половицу под кроватью. Благо место было достаточно глубоким, и они идеально туда вошли. Я аккуратно задвинула половицу обратно и выдохнула. Но расслабляться было рано. Я услышала шаги, медленные, тяжёлые, они эхом разносились по дому и приближались. Моё тело отреагировало раньше, чем мозг. Я машинально сунула руку в карман и сжала нож. С того дня он всегда был рядом со мной. Кто-то остановился прямо у моей двери. Пауза. Я видела, как ручка медленно начинает поворачиваться. Волосы встали дыбом. Дверь дёрнули. Заперто. — Мэдди? — раздался голос Джона за дверью, грубый и раздражённый. — Открывай, паршивка. Где твоя чёртова мать? Он снова дёрнул ручку. Я шагнула ближе к двери, чувствуя, как во мне поднимается злость. — Убирайся от моей комнаты, — сказала я жёстко. За дверью на секунду повисла тишина. Потом Джон тихо усмехнулся. — Послушай, если бы я хотел, я бы вышиб эту дверь за секунду, — лениво сказал он. — Так вышиби, — ответила я. — Думаешь, я испугалась? Он помолчал. Я почти слышала, как он стоит по ту сторону двери. — Всему своё время, Мэдди. Всему своё время. Шаги начали удаляться. Я ещё несколько секунд стояла, не двигаясь. Только когда в доме снова стало тихо, я медленно выдохнула и пошла к кровати. Медленно достала коробку с документами и поставила её на колени. Сердце билось чуть быстрее обычного — тихий стук отдавался в ушах, смешиваясь с моим собственным дыханием. В коробке всё выглядело одинаково: аккуратно сложенные бумаги, блокноты, пачки старых конвертов. Но я знала: среди этой скучной рутины скрыто что-то важное. Мой взгляд сразу упал на маленький блокнот с потрёпанной обложкой. Он лежал сверху, почти незаметный, но словно притягивал меня. Я осторожно открыла его. На первой странице были номера телефонов и имена. Строки тянулись ровно, аккуратно, но каждая буква будто дышала спешкой, беспокойством, вниманием к деталям. Я начала всматриваться в список: • Кристофер С. — знакомое имя. Не знаю совпадение это или нет, но именно Кристофер звонил моей матери. • Роберт Х. — рядом с ним пометка: «Найти». • Эмили Р. — неизвестная, но рядом заметка: «Следить». • Ричард Харлоу — несколько контактов, адреса, номера телефонов. • Джон С. — с пометкой «осторожно». • Лиза Браун, Мэдди Браун, Алекс Браун — тут же адрес нашего проживания, телефон моей матери, телефон отца. Дальше — несколько фамилий, которые я никогда раньше не слышала, но каждая из них была тщательно пронумерована и снабжена краткой заметкой. Видеть своё имя и имена родителей вместе с адресом и телефонами заставляло сердце сжиматься: словно нас всех отслеживали, внимательно и целенаправленно. Я пролистывала страницы дальше: даты, маршруты, времена встреч. «Если со мной что-то случится — Ричард Харлоу знает правду», — подчеркнуто, словно чтобы не забыть. — Правда... о чём? — шепнула я, и дрожь пробежала по рукам. Моё сердце сжалось. Эти записи подтверждали то, что я уже догадывалась: мой отец не был просто пешкой. Он знал больше, действовал иначе, чем мама когда-то говорила. Следом я заметила, что между страницами застрял лист с фотографией. Я осторожно вытянула её. На фото стояли двое мужчин. Один — мой отец, знакомое лицо, которое всплывало перед глазами даже в самых случайных воспоминаниях. Второй... лицо незнакомца, слегка скрытое тенью. На обороте аккуратная подпись: «Ричард Харлоу». Дальше мой взгляд упал на слегка выступающий кусок бумаги. Я аккуратно развернула его. На жёлтом, слегка потрёпанном листе была карта города. Сначала я не понимала, что это, но взгляд цеплялся за странные отметки: маленькие кружки, линии, соединяющие их. Складывалось ощущение, что это не просто схема — это маршруты, места встреч, точки наблюдения. Я провела пальцем по одной из линий, представляя путь глазами чужого человека. Что это за места? Почему они отмечены? Почему мой отец так тщательно фиксировал всё это? — Они следили... — подумала я вслух. — Они всё это время наблюдали за ним... и за другими. Сердце сжалось. На карте были имена и едва заметные карандашные пометки. Каждая точка — чья-то жизнь, чья-то цель. Я почувствовала, как тревога медленно превращается в холодный страх. Я сложила блокнот, карту и фотографию аккуратно вместе. Каждая вещь теперь была как осколок пазла, который нужно собрать, чтобы увидеть всю картину. Мои пальцы дрожали, дыхание прерывистое. Но вместо того, чтобы спрятаться или убежать, я продолжала просматривать коробку дальше. Мое любопытство меня разрывало. На дне коробки я заметила небольшой металлический предмет. Сразу же запустила туда руку, сердце чуть не выскочило. Пальцы коснулись холодного металла. Я вытащила его и сразу узнала. Знак. Тот самый, который когда-то находила среди вещей отца, и который я уже видела на его бумагах — круг с пересекающей линией. Символ, который повторялся слишком часто, чтобы быть случайностью. Я крутила брелок в руках, прижимая к ладони. Холод металла отдавался в пальцах, и дрожь пробежала по спине. — Как... как он здесь оказался? — прошептала я. Потому что я помнила: этот же брелок я видела в коробке с одеждой, когда впервые пробралась на чердак несколько лет назад. Он лежал там спокойно, среди старой куртки и футболок. Теперь же он оказался здесь, среди документов. Мой разум пытался собрать воедино картину, но чувство тревоги только росло. Я прижала брелок к груди, ощущая не только холод металла, но и тяжесть ответственности. Я достала вторую коробку и обнаружила там папки. Множество папок. Я вынула первую и раскрыла её. Снова — знак и надпись: «Тень способна видеть всё». У меня пробежали мурашки. Открыв следующую страницу, я поняла, что это документы о самом «Обсидиане». Все, кто в ней состоял: номера, данные, их родственники, семьи. Может, отец выкрал это и поэтому его убрали? Но для чего? Чтобы защитить нас всех? Я раскрыла папку и осторожно вынула первый лист. Строгий почерк, аккуратные линии и странные аббревиатуры. Каждая строчка была наполнена информацией, которая сразу давала понять: это не просто записи — это отчёт о людях, их ролях, обязанностях. Имена. Даты. Адреса. Контакты. Родственники. Всё. Каждое движение фиксировалось. Моё сердце сжалось, кто-то контролировал каждого участника, каждую семью, каждую жизнь. Я провела пальцем по строкам. Символ «Обсидиана» повторялся на каждой странице. Лист за листом. Сначала простые отчёты о встречах. Потом — схемы. Места, куда приезжали участники, их маршруты. Странные заметки вроде: «Никому не доверять» или «Всё проверено». В какой-то момент я наткнулась на страницу с фотографиями. Мгновение — и дыхание перехватило. Там были лица людей с холодным взглядом, но с улыбкой на лице, видимо они считали друг друга чем-то большим, чем просто «банда». И на каждой фотографии — маленький знак Обсидиана, нарисованный карандашом или отпечатанный штампом. Следующая папка была ещё более тревожной. Сначала казалось, что это просто цифры, цифры, цифры. Но я быстро заметила шаблон: суммы денег, распределение, закупки, расходы на оборудование... Всё это было частью системы. Я замерла над страницей с координатами и краткими пометками: «Слежка», «Перехват», «Сбор». Пальцы невольно сжались в кулаки. Чувство тревоги росло, но не страх, а... холодная ясность. Становилось понятно, что смерть моего отца — или та версия, что мне рассказала мама — не могла быть случайностью. В глубине папок я нашла аудиозапись. Маленькая кассета, почти потерявшая цвет. На этикетке — его почерк: «Р. Харлоу — разговор». И в этот момент меня охватило чувство — будто я стою на краю чего-то огромного, опасного, необратимого. Я знала, что каждое движение, которое я сделаю дальше, может быть замечено. Что каждый найденный документ — это шаг глубже в лабиринт, из которого выхода нет. Покопавшись в своих вещах, я нашла старый проигрыватель и вставила кассету. Пластик щёлкнул, крышка закрылась с тихим стуком. Я нажала кнопку воспроизведения. Сначала раздался только скрежет, небольшой шум плёнки и шипение, будто кто‑то проводил ногтями по металлу. Потом голос – грубый, низкий, раздражённый. — Алекс владеет огромной информацией. Его нужно убрать. И как можно быстрее. Где документы, что он успел стащить, словно помойная крыса? Послышалось шуршание, будто кто‑то двинул стул. Плёнка зашипела снова. — Так найдите их, мать вашу! Обыщите их дом. Заставьте Лизу говорить. Если надо — схватите его дочь, он любит ее сильнее чем жену. Нам надо расколоть его. Я перестала дышать. Комната вдруг стала слишком маленькой. Голос на записи продолжал: — Он отпустил Роберта. Он помог ему сбежать! — голос стал громче, резче, будто человек ударил ладонью по столу. — А куда смотрели вы, идиоты? Плёнка снова зашуршала. Секунда тишины, затем тот же голос, уже чуть тише, но от этого только холоднее: — Я знаю, что он был моим другом. И что часть Обсидиана — его работа. Но он поступил как тварь. Поэтому он должен сдохнуть. У меня сжались пальцы. Я даже не заметила, как впилась ногтями в край стола. — Но сначала заберите все документы. Никто не должен узнать правды. Никто. На записи послышалось тихое покашливание, затем другой голос. Более спокойный. Похоже, именно он и записывал разговор. — А как же его жена и дочь? Короткая пауза, потом раздался сухой смешок. — Лиза — шлюха. И я рад что тогда он выбрал ее, а не глупышку Сьюзан. Как хорошо что ты вовремя сделал липовый компромат на нее. Лиза заткнётся быстро. А дочь ничего и не узнает. Пока убирать их не будем. Моё сердце пропустило удар. «Пока убирать их не будем.» Плёнка снова зашуршала, будто микрофон случайно задели рукой. — Сначала документы. Найдите их. Без них всё это дерьмо может всплыть. Если Браун спрятал копии — ищите везде. Залезьте в дом, машину, куда угодно! Запись закончилась и комната снова погрузилась в тишину. Я сидела неподвижно, глядя на проигрыватель, словно он мог вдруг снова заговорить сам по себе. Медленно, очень медленно я перевела взгляд на коробки, лежащие рядом со мной – папки, блокнот, карта, фотография. Мои пальцы похолодели, потому что теперь все это было у меня. Я быстро собрала всё, аккуратно сложила их в коробку и затолкала подальше в тайник. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно по всему дому. — Я скоро уеду... — повторяла я себе снова и снова, словно заклинание. — Меня это не касается. Но мысли не подчинялись. Каждое слово с кассеты, каждая запись в блокноте словно оставляли шрам на сознании. Я знала: даже если сейчас я спрятала всё, кто-то где-то следит, кто-то ищет эти документы. Я присела на пол рядом с кроватью, пытаясь вдохнуть медленно, ровно, хотя в груди всё сжалось. Тайник давал иллюзию безопасности, но холод поднимался по позвоночнику — я не могла забыть, что это только начало. — Всё, что осталось от него... теперь только моё, — прошептала я, прижимая руку к груди. — И никто не узнает правду, пока я сама не решу.