Вирусное интервью|Малинник

Илья почти не помнил, как добрался домой, потому что всё время, пока он ехал, шёл, поднимался по лестнице и открывал дверь, в голове крутилась только одна мысль, слишком громкая, слишком навязчивая, чтобы её можно было просто заглушить. Это произошло. Он закрыл за собой дверь и на секунду прислонился к ней спиной, будто только сейчас окончательно понял, что уже не на катке, что вокруг тишина, что никто не смотрит, и можно наконец перестать держать лицо. Но легче не стало. Наоборот. Он провёл рукой по волосам, прошёл в комнату и бросил сумку на пол, даже не разуваясь, потому что всё внутри было занято одним моментом, который он снова и снова прокручивал в голове, пытаясь понять, в какой именно момент всё зашло так далеко. Я сам это сделал. Эта мысль была самой сложной. Не «случайно». Не «так получилось». Он сделал шаг. Он не остановился. И это значило, что дело было не только в Пете. Илья сел на край кровати, опустил взгляд в пол и тихо выдохнул, чувствуя, как внутри снова поднимается это странное смешанное чувство — не совсем страх, не совсем сожаление, и точно не спокойствие. Скорее… осознание. Что теперь всё по-другому. Он откинулся назад и уставился в потолок, но перед глазами снова возник тот момент — слишком близко, слишком резко, слишком честно. И самое неприятное было в том, что он не мог сказать, что жалеет. Он зажмурился, будто это могло помочь остановить поток мыслей. — Да что со мной… Голос прозвучал тихо, почти устало. Телефон лежал рядом, но он даже не пытался его взять, потому что понимал, что не готов ни писать, ни читать, ни делать вид, что всё нормально. Всё было слишком… не нормально. И именно в этот момент он понял, что ему нужно с кем-то поговорить. Не написать. А сказать вслух. Илья резко сел, провёл рукой по лицу и набрал номер. Гудки показались слишком длинными. — Да? — голос на другом конце был сонным, но внимательным. — Ты не спишь? — спросил Илья, хотя ответ был очевиден. — Уже нет, — чуть усмехнулась Эмбер, — что случилось? Илья на секунду замолчал, не зная, с чего начать, потому что всё это звучало странно даже в его собственной голове. — Я… — он выдохнул, — мне нужно сказать кое-что. Пауза. — Так, звучит серьёзно, — уже без намёка на сон сказала Эмбер, — говори. Илья провёл рукой по волосам, пытаясь собрать мысли. — Я был на катке. — Логично, — тихо усмехнулась она, — ты обычно там и бываешь. — Не один. Пауза стала чуть длиннее. — С кем? Илья закрыл глаза на секунду. — С Петей. Тишина. — И?.. — осторожно спросила она. Илья сжал пальцы. — И мы… — он замолчал, потому что даже сейчас сказать это вслух оказалось сложнее, чем он думал. Эмбер не перебивала. Ждала. — Мы поцеловались. Секунда. Две. Тишина стала плотной. — Ты сейчас серьёзно? — наконец сказала она, и в голосе уже не было ни сна, ни шутки. — Да. Илья уставился в стену перед собой, будто это могло сделать разговор проще. — Это было… случайно? — спросила она. Он усмехнулся, но без радости. — Нет. Пауза. — Тогда что это было? Илья закрыл глаза. Хороший вопрос. — Я не знаю, — честно сказал он. — Ты жалеешь? Он не ответил сразу. Потому что ответ был слишком важным. И слишком честным. — Нет, — тихо сказал он. На другом конце линии стало тихо. А потом Эмбер выдохнула. — Тогда проблема не в том, что это произошло. Илья нахмурился. — А в чём? — В том, что ты теперь будешь с этим делать. Он опустил взгляд. И впервые за всё время понял, что это действительно главный вопрос. Не «что это было». А «что дальше». В это же время, в другой квартире, Петя сидел на кухне, облокотившись локтями о стол, и смотрел в одну точку, будто пытался собрать мысли, которые никак не хотели складываться в что-то понятное. Он не включал свет полностью, оставив только тусклую лампу, которая давала мягкий, почти спокойный свет, но это не помогало. Потому что внутри всё было далеко не спокойно. Он медленно провёл рукой по лицу и выдохнул. Это произошло. И, как и у Ильи, самой странной частью было то, что он не чувствовал сожаления. Только напряжение. И ожидание. Как будто это было начало чего-то, что уже нельзя остановить. Он поднял взгляд, когда услышал шаги. — Ты чего не спишь? Голос был знакомый. Спокойный. Петя чуть повернул голову. — Не спится. Аделия прошла на кухню, посмотрела на него внимательнее и сразу поняла, что что-то не так. — Ладно, — сказала она, садясь напротив, — что случилось? Петя усмехнулся краем губ. — Я так очевиден? — Очень. Пауза. Он опустил взгляд на стол. Пальцы чуть сжались. — Я был на катке. — Тоже мне неожиданно, — спокойно ответила она. Петя тихо выдохнул. — С Ильёй. Аделия на секунду замерла, но ничего не сказала. Просто ждала продолжения. — Мы… — он остановился, потому что слова застряли, — всё зашло дальше, чем должно было. — Насколько дальше? — тихо спросила она. Петя закрыл глаза на секунду. — Мы поцеловались. Тишина. Но не шоковая. Скорее… понимающая. Аделия медленно выдохнула. — И ты теперь не знаешь, что с этим делать. Он поднял взгляд. — Да. Пауза. Она смотрела спокойно. Без осуждения. И это помогало. — Ты жалеешь? Тот же вопрос. Петя задумался. Но не надолго. — Нет. Аделия кивнула, будто ожидала этого ответа. — Тогда ты уже знаешь больше, чем думаешь. Он нахмурился. — В каком смысле? Она чуть наклонила голову. — Люди обычно жалеют о том, что им не нужно. Петя замолчал. Слова осели где-то внутри, заставляя задуматься. — Но это всё усложняет, — тихо сказал он. — Конечно, — спокойно ответила она, — иначе было бы неинтересно. Он усмехнулся, но уже чуть искреннее. И впервые за вечер почувствовал, что мысли начинают немного выстраиваться. Не полностью. Но хотя бы частично. Он опустил взгляд, а потом снова поднял его. — Думаешь, это конец? Аделия покачала головой. — Нет. Пауза. И затем, чуть тише: — Думаю, это только начало. И в этот вечер, в разных местах, с разными людьми рядом, они оба пришли к одному и тому же выводу, который был одновременно пугающим и… странно правильным. Это не было ошибкой. Но и не было чем-то простым. И самое главное — это уже нельзя было просто забыть.