На перекрестке веков

23 сентября 1924 года Шли месяцы. Александра так и не смогла смириться со своим новым именем. Устроившись работать в музей, она стремилась спасти хотя бы часть наследия Империи, параллельно ругаясь с городской администрацией из-за сноса церквей и разрушения усадеб. Но всё напрасно – назначенные советской властью наркомы и в грош не ставили слова самого воплощения города. С каждым днём Саша всё больше чувствовала, что в этом новом мире больше нет места для неё. Соня и Петя также не остались в стороне, они всеми силами старались поддержать сестру и словом, и делом. В то тихое и спокойное утро 23-го сентября ничто не предвещало скорой беды, но тем временем с запада, со стороны Финского залива, уже надвигались тучи, грозя принести нешуточное бедствие. Около полудня во время очередного заседания Совета Саша почувствовала лёгкое покалывание на кончиках пальцев. По спине невольно побежали мурашки. Она резко вскочила со стула. – Что случилось? На неё уставились удивлённые и обеспокоенные взгляды. – Наводнение, – глухим голосом ответила она, – шторм со стороны Финского залива. В зале началась суета, кто-то кричал, отдавал приказы, но Александра этого всего уже не слышала, из-за бешеного шума в ушах окружающие звуки доносились словно сквозь вату. Она попыталась выйти из-за стола, но, потеряв ориентацию, чуть не упала, если бы не подхвативший её Пётр. Петергоф, которому было не впервой видеть Сашу в таком состоянии, среагировал мгновенно. Он аккуратно уложил её на стоящий в зале диванчик, передав в заботливые руки Сони и тут же принялся раздавать указания комиссарам по защите города от надвигающегося бедствия. Те даже на секунду опешили, услышав из уст изысканного и вежливого Романова жёсткий приказной тон. Тем временем Саша, лёжа на коленях у ласково поглаживающей её по голове Сони, чувствовала постепенно распространяющийся от кончиков пальцев на ногах парализующий холод. Выстрелы пушек, возвещающих о подъёме воды, сначала каждые полчаса, а затем каждые пятнадцать минут, взрывом отпечатывались у неё в мозгу, вызывая сильнейшую головную боль. В какой-то момент, когда подъём воды достиг своего пика, она почувствовала, что начинает задыхаться. Ледяная вода заполняла лёгкие, не давая даже вдохнуть. Примерно в семь часов вечера, когда уровень воды начал постепенно снижаться, Сашу начало тошнить морской водой. Романова всей душой ненавидела свою городскую сущность в эти мгновения. Мало того, что это было противно физически, так ещё и унизительно морально. Никто не должен видеть её уязвимость. Никто, кроме братьев, сестры и Миши. Именно Московский сто лет назад, во время такого же сильного наводнения, успокаивал её, ласково гладя по голове вместо Сони и шептал утешающие слова. Но сейчас Михаил был далеко в Москве, и от этого становилось ещё невыносимее. На секунду в воспалённом мозгу Александры мелькнула мысль: «Может, оно и к лучшему? Может, всё должно закончиться именно так? Всё равно, она давно стала лишней в родной стране. Может быть, Нева невольно почувствовал страдания своей хозяйки и решил окончить её муки? Что ж, так тому и быть». Спустя мгновение Романова окончательно провалилась в тёмную и вязкую пустоту.

***

1374 год, земли близ Великого Новгорода Святогор пробудился от громогласного клича вбежавшего в горницу слуги. Он как раз задремал, разбирая указы да челобитные. – Господин Великий Новгород, Святогор Рюрикович, тут диво-дивное случилось: град из ниоткуда явился! Новгород с трудом разлепил глаза и сонно пробормотал: – Что за град из ниоткуда? Али ум тебя оставил? – Уж не ведаю, оставил али нет, но на севере, там, где земли шведские, град на пустом месте появился каменный, – запыхавшись ответил слуга. – Шведские говоришь? – нахмурился Святогор. – Ну, пойдем посмотрим, что там за город такой. Не единожды Новгороду оборонять землю свою от шведов довелось, ужель они вновь напасть решили? Но как они сумели воздвигнуть град целый за одну ночь? Предаваясь подобным думам, Святогор покинул горницу, направившись вслед за слугой. Стояла глубокая ночь, всё было окутано густым туманом, сквозь который и впрямь виднелся каменный град, прямо там, где вчера ещё болото да пара шведских весей были. – Видно, это преславный Китеж-град из море-океана возвернулся. – Не плети вздору, какой ещё Китеж-град? Басни, всё это для отроков несмышлёных. Волхов, сам этот град узрев, сначала глазам своим не поверил, думал, что его бес окоянный попутал али ум за разум зашёл. Многое видал он за свои четыреста с лишним лет, но чтобы град за одну ночь из ниоткуда явился, не видел ни разу. Чудно, ой чудно. Да делать что-то надобно. – Надо наутро гонцов послать, дабы вызнать, что за град такой невиданный, и не супостаты ли там поджидают, али наоборот други верные, – повелел Новгород, дёрнул вожжи и поскакал прочь от окутанного молочной пеленой загадочного града, который невесть что сулил люду его и ему самому.