На перекрестке веков

Романова очнулась, лёжа в постели в своих теперь уже бывших покоях в Зимнем дворце. Всё тело нещадно ломило после длительной лихорадки. В первые секунды после пробуждения она попыталась сфокусировать размытое зрение, забыв о том, что без очков оно уже не будет таким же чётким, как раньше. Несколько секунд она близоруко щурилась, пока чья-то рука не протянула ей очки. Быстро нацепив их, Александра увидела сидящих у её постели Софью и Петра; лица у них были одновременно взволнованными и крайне озадаченными. Саша попыталась привстать с кровати, но тут же обессиленно повалилась на подушку. Складывалось ощущение, будто за то время, пока она была без сознания, её тело разобрали на мельчайшие частицы, а потом собрали заново. – Сколько времени я провела без сознания? – слабо спросила Александра, стараясь не обращать внимания на чувство звенящей пустоты в голове. – Почти сутки, – поджимая губы, ответила Соня. – Я сообщу о том, что ты пришла в себя, и прикажу принести завтрак, – сказал Петергоф и спешно покинул комнату, почему-то отводя взгляд. Тяжело вздохнув, Саша с помощью сестры начала медленно вставать, одеваться и приводить себя в порядок. Всё это время между ними висело неловкое молчание. На секунду она бросила взгляд на висящее на стене зеркало, где отразилась бледная худая девушка с таким уставшим взглядом, будто бы ей было не двести с небольшим, а целая тысяча лет. От прежней гордой и самоуверенной столицы, которая покорила сердце самого Парижа, не осталось и следа. Затем принесли довольно скромный по меркам бывшей столицы завтрак. Поев, Александра отправилась в один из залов на заседание совета, где за длинным круглым столом, опустив взгляд, сидели подозрительно притихшие комиссары. – Как продвигаются восстановительные работы в городе? – спросила она. – Всё идёт по плану, – спешно ответил Пётр, стараясь не смотреть ей в глаза. Складывалось стойкое ощущение, что от неё что-то скрывают. – Объясните мне, что происходит? Что вы от меня скрываете? – приказным тоном сказала старшая Романова. В ответ Софья осторожно взяла её за руку, а Пётр, тяжело вздохнув, произнёс: – Пойдём, это проще увидеть, чем объяснить. И направился в сторону выхода из зала. Будучи немало озадаченной словами брата, Александра последовала за ним. Далее все трое Романовых вышли из дворца и отправились на Витебский вокзал. Сидя в служебном автомобиле, Саша осматривала улицы города. Восстановление после наводнения шло полным ходом, что не могло не радовать, но в то же время в воздухе висело напряжение, которое Романова ощущала всей своей сущностью, в том числе и в странном поведении брата и сестры. Весь город будто замер в ожидании чего-то. Но чего? Прибыв на вокзал, Пётр взял три билета на поезд, идущий через Новгород в сторону Москвы. – Что происходит? Что вы хотите мне показать? – задала вопрос Саша, её начинало раздражать молчание брата и сестры. – Увидишь, – загадочным голосом ответил Пётр, заходя в вагон. Поезд двинулся с места. Саша, всегда любившая поезда, невольно засмотрелась на мелькающие в окне деревья. Вдруг поезд неожиданно остановился. – Почему мы остановились? – недоуменно спросила Саша, она знала эту дорогу наизусть, здесь никогда не было станции, они не должны были остановиться. Может, поезд сломался? – Всё, дальше дороги нет, – зловеще произнес Петергоф, жестом призывая сестёр выходить за ним. Сестры и брат вышли из вагона и прошли вперёд к самому локомотиву поезда. Вдруг Пётр неожиданно остановился, указывая рукой на железную дорогу, и сказал: – Вот, смотри, что мы хотели тебе показать. Поезд остановился в том месте, где согласно картам проходила граница между Череповецкой и Ленинградской губерниями, и там, где начиналась Череповецкая губерния, исчезала железная дорога, а впереди виднелся сплошной лес. – Что это такое? – глухим голосом спросила Саша, глядя на оборвавшиеся рельсы. – Как железная дорога могла просто исчезнуть за одну ночь? – С телеграфом и телефоном всё то же самое: внутри города и области всё работает как раньше, но связаться с другими городами невозможно: ни с Москвой, ни с Новгородом, ни с Псковом. Старшая Романова тяжело вздохнула, пытаясь привести мысли в единое русло; происходящее выглядело чересчур безумным даже по меркам города, где произошли три революции, причем две из них за один неполный год. – Ну, насчёт Новгорода ты поторопилась, сестра, – загадочно ухмыльнулся Петергоф, доставая из дорожной сумки свиток с сургучной печатью и протягивая его Ленинграду. Удивлённая Саша взяла в руки свиток, сломала печать и, развернув, стала читать: «Здрав будь, град неведомый! Пишет тебе град Новгородский, в миру Святогором величаемый. Весть о тебе дошла до ушей моих словно ветер степной: явился ты к нам нечаянно-негаданно. Поведай нам, сделай милость, как величают тебя, кто создатель твой, по каким законам и обычаям живёшь и как ты на землях шведских оказался. Дай знак: друг ты верный али супостат коварный? За сим прощаюсь и жду встречи нашей возле озера Тигода в день последний месяца сего». Это письмо окончательно ввергло Романова в полнейшее недоумение. Это что, шутка такая? Но Святогор Рюрикович никогда не был любителем столь странных розыгрышей, а почерк явно принадлежал ему. Да и как объяснить исчезновение железной дороги и проблемы со связью? Непонятно. Петергоф, видя замешательство сестры, положил ей руку на плечо и, тяжело вздохнув, сказал: – Сейчас я тебе всё объясню. Видишь ли, soeur, судя по всему, мы попали в прошлое. Вот что случилось со мной этой ночью.

***

Ночь с 23-го на 24-е сентября, Ленинград После того как Александра окончательно потеряла сознание, все обязанности столицы взял на себя Петр. Он распорядился отнести сестру в её личные покои, а сам раздавал указания комиссарам и лично проверял их исполнение. Несмотря на то что уровень воды опустился, буря только продолжала наращивать силу; казалось, само небо расколется надвое от пронзающих облака молний и раскатов грома. Даже никогда не боящийся грозы Романов испугался и мысленно воскликнул: «Господи, за что нам всё это?» В итоге всё кончилось тем, что ближе к полуночи полностью обессиленный и вымотанный Петергоф заснул, сидя за столом в кабинете старшей сестры. Разбудил его звонок служебного телефона. Не ожидавший ночного звонка Петр резко вскочил, но тут же взял трубку: звонили с одной из станций на окраине Ленинградской губернии, говорили о каких-то проблемах с железной дорогой и просили срочно приехать. Вызвав служебный автомобиль, Петергоф направился на вокзал. Невероятно тихий, окутанный туманом ночной Ленинград выглядел таинственно и даже немного зловеще. По прибытии на станцию к нему подбежал взволнованный смотритель со словами: – Батюшка Петр Петрович! Беда! Там на железной дороге настоящая чертовщина творится. – Какая ещё чертовщина? – устало спросил Пётр, который за последние сутки спал не более двух часов. – Самая настоящая, пройдёмте? – ответил смотритель. Дойдя до указанного смотрителем места, Петр увидел, что железная дорога на выезде из Ленинградской губернии просто оборвалась, исчезая в никуда; за пределами губернии были чистое поле и лес, словно её и не было никогда. Происходящее выглядело настолько безумным, что Романов подумал, что просто бредит от переутомления. – Решим этот вопрос завтра утром, до этого никаких действий не предпринимать, – ответил Пётр, надеясь, что к утру это наваждение просто растворится само собой. Он решил не возвращаться в Ленинград, а остаться ночевать на станции. С рассветом его разбудил смотритель со словами: – Петр Петрович, там какие-то люди приехали в странной одежде, говорят, что из Новгорода. «Ну, наконец-то», – подумал Петергоф, одеваясь и выходя на улицу. По всей видимости, Святогор тоже заметил исчезновение железной дороги, и сейчас они вместе будут решать эту проблему. Однако там, где обрывалась железная дорога, его ждал совершенно другой Новгород. Без сомнения, это был всё тот же Святогор, только на несколько столетий моложе, без бороды и в одежде, которую Романов видел последний раз во время бала в 1903 году, а за ним стоял небольшой отряд из дружины. – Здрав будь, добрый молодец, как звать тебя? Сделай милость, поведай, что это за град неведомый, кто хозяин его и как он на землях шведских оказался? – обратился к нему Святогор. Пётр на секунду завис, пытаясь проанализировать ситуацию, а затем, изо всех сил стараясь скрыть свой французский акцент, ответил: – Зовут меня Романов Пётр Петрович, город этот зовётся Петроградом, хозяйка его — моя старшая сестра, а как мы оказались на этих землях, я и сам не ведаю; более того, я даже не ведаю, какой нынче год. Новгород подозрительно прищурился: – И какой же сейчас год по-вашему? – Тысяча девятьсот двадцать четвёртый от Рождества Христова. Святогор хмыкнул: – Ох, чудно. А по-нашему — шесть тысяч восемьсот восемьдесят второй от сотворения мира. Романов мысленно пересчитал цифры: выходило, что, по мнению Святогора, сейчас 1374 год. Получается, что они оказались в прошлом на целых шесть с половиной веков; это действительно объясняло и исчезновение железной дороги, и старинную одежду Новгорода. Но как бы то ни было, нужно было как-то договариваться и взаимодействовать с другими городами. Петергоф улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и, поклонившись, произнёс: – Господин Новгород, я очень польщён тем, что вы прибыли сюда лично, я обязательно сообщу моей сестре об этом. Новгород на секунду нахмурился, но потом достал из-под кафтана грамоту и протянул её Петру со словами: – Что ж, тогда передай сестрице своей письмо от меня, пусть ждёт встречи со мной на исходе месяца сего. – Непременно передам, – снова поклонившись, ответил Пётр, беря в руки протянутую грамоту.

***

– Ну что теперь нам делать, sœurette? – спросил окончивший рассказ Пётр, ожидая решения от старшей сестры. Александра, ещё раз перечитав грамоту, тяжело вздохнула: видимо, Бог решил, что она слишком уж нагрешила, что ей недостаточно испытаний и надо превратить её жизнь в форменное безумие. – Что ж, я встречусь со Святогором на указанном месте в конце месяца, а пока надо подготовить жителей города и области ко встрече с новой реальностью, – сказала Романова, задумчиво смотря вдаль, где простирался совершенно незнакомый для неё мир, который она знала лишь по древним книгам и рассказам старших городов. Для её города и для неё самой начался совершенно новый жизненный этап.