Паучок под присмотром

Башня Мстителей, утро после эксперимента. 9:47 Питер проснулся с ощущением, что его голова — это перезревший арбуз, который вот-вот треснет. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а паучье чутьё отбивало странные сигналы — то тревогу, то умиление, то вообще какую-то белочку с орехом. — Пятница... — прохрипел он. — Что со мной было? — Доброе утро, мистер Паркер-Старк. Вчера вы участвовали в эксперименте с кофеином. Вы ввели семь миллиграммов чистого вещества внутривенно. — Зачем? — Чтобы проверить гипотезу о влиянии кофеина на паукообразных. Гипотеза подтвердилась. Вы были пьяны. Вы говорили, что у мистера Кинера два носа, что у Локи кривые руки и что у мистера Старка борода, как у умного козла. Пели песню Дмитрия Лорена - «Царица». Питер закрыл лицо подушкой. — Я это говорил? Вслух? — Вслух, сэр. И не только это. Вы сказали, что любите всех. Даже меня. Вы сказали, что у меня красивый голос. — У тебя правда красивый голос, — пробормотал Питер в подушку и покраснел. — Но это не значит, что я хотел это говорить. — Понимаю, сэр. Доктор Баннер предположил, что кофеин снижает когнитивные фильтры. Вы говорили то, что думали. — Я думал, что у Локи кривые руки?! — Это была прямая цитата, сэр. Питер застонал и перевернулся на другой бок. На подушке рядом с ним лежал Бенджамин и смотрел на него с выражением «ну что, умник, догулялся?». — Не смотри на меня так, — сказал Питер щенку. — Я не виноват, что Тони — безумный учёный! Бенджамин чихнул. Это означало «ты сам согласился». — Я не соглашался, меня уговорили. Бенджамин чихнул снова. Это означало «слабохарактерный». — Ты — собака. Ты не имеешь права меня судить. Бенджамин отвернулся и демонстративно уткнулся носом в подушку. — Пятница, где Харли? — Мистер Кинер в гостиной. Пьёт кофе. Наблюдает, как мистер Бартон пытается научить мистера Локи играть в дартс. — Что Локи? — Он превратил дротики в голубей. Мистер Бартон в ярости. — А Наташа? — Наташа снимает на телефон. Для истории. Питер вздохнул, сел на кровати и понял, что он в пижаме. Не своей — чужой, на два размера больше, с надписью «Старк Индастриз — мы строим будущее». — Это чья пижама? — Мистера Старка, сэр. Вы вчера отказались снимать свою, потому что «у неё неправильные пауки». Мистер Старк переодел вас силой. — Только этого мне не хватало. — Ещё вы требовали, чтобы вам спели колыбельную. Мистер Кинер пел. Вы уснули на втором куплете. Питер покраснел до корней волос. — Харли пел мне колыбельную? — Да, сэр. «Спят усталые игрушки». Это было трогательно. — Пятница, удали все записи за вчерашний день. — Не могу, сэр. Мистер Старк приказал сохранить их для «научного анализа». — Он это сказал с кавычками? — Он сказал это с улыбкой, сэр. — Это хуже, чем кавычки.

***

Гостиная. Десять минут спустя Питер вошёл в гостиную, ощущая себя так, будто все присутствующие видели его в самом уязвимом состоянии. Что, в общем-то, соответствовало действительности. — О, паучок проснулся! — Тони сидел в кресле с кружкой кофе (теперь Питер смотрел на кофе с ужасом). — Как самочувствие? — Как будто меня переехал грузовик с кофейными зёрнами, — буркнул Питер, садясь на диван рядом с Харли. — Это нормально, — сказал Брюс. — Кофеиновое похмелье. Выпей воды. Много воды. А лучше минералки. Питер взял бутылку, которую протянула Пеппер, и сделал большой глоток. — Я всё помню? — спросил он у Харли. — Ты помнишь, что у меня два носа? — Это был бред. — А ты говорил, что я пахну как Харли, и это твой любимый запах. — Это правда, — признался Питер, краснея. — А ты ещё говорил, что любишь Тони. И Локи. И собак. — Я люблю всех. Это не преступление. — Ты сказал, что у меня, великого Бога Обмана - кривые руки, — вставил Локи, разглядывая свои ладони. — Они не кривые, а красивые и изящные, что даже Тор будет завидовать! — Локи, закройся, — возмутился Тор. — Я уже закрылся. Но руки остались красивыми. Харли обнял Питера за плечи и притянул к себе. — Не парься, — сказал он. — Мы все тут говорим глупости. Просто не все под кофеином. — А под чем ты? — спросил Питер. — Под влиянием твоих кудрей. — Это не вещество. — Это мой личный сорт героина.* Клинт сделал вид, что его вырвало. Наташа ударила его локтем. — Не порти момент, — сказала она. — Какой момент? Они целуются глазами уже три минуты! — Это называется романтика. — Это называется «нудно». — Это называется «у тебя нет девушки». — У меня есть лук. — Лук не считается. — Лук считается! — Не считается. — Пятница, лук считается? — Мистер Бартон, лук не является романтическим партнёром. Но я ценю вашу преданность оружию. — Я предан только луку! — И стрелам, — напомнил Стив. — И стрелам. — И тетиве. — И тетиве, — Клинт задумался. — У меня проблемы. — У тебя всегда проблемы, — сказала Наташа. — Это твоя суперсила.

***

Лаборатория. Час спустя Тони уговорил Питера пройти контрольные тесты — проверить, не осталось ли кофеина в крови. — Чисто, — сказал Брюс, глядя на анализы. — Метаболизм вывел всё за ночь. — Значит, я больше никогда не буду пьяным от кофе? — Теоретически, если ввести тебе дозу больше — снова будешь. Но я не рекомендую. Твоё сердце выдержало, но на грани. — Моё сердце выдержит всё, — сказал Питер. — Твоё сердце не железное, — напомнил Тони, касаясь своего реактора. — Не испытывай его судьбой. — Это ты говоришь? Ты, который пьёт кофе литрами? — Я — взрослый. — Ты — идиот. — Одно и то же. — Нет. — Да. Бенджамин, сидевший на столе, чихнул прямо на клавиатуру Тони. — Бенджамин! Щенок спрыгнул и убежал. — Он сказал «идите вы нахуй», — перевёл Питер. — Ты не можешь переводить чихи, когда злишься. — Могу. Это моя собака. — Твоя собака — мой кошмар. — Он тебя любит. — Он чихает на меня. — Это его способ говорить «люблю». — Это его способ говорить «у меня аллергия на твою тупость». — Ты приписываешь собаке свои мысли. — Потому что она умнее, чем кажется. Питер не нашёлся, что ответить, потому что это было правдой.

***

Гостиная. Вечер После всех тестов Питер сидел на диване, укрытый пледом, и пил горячий шоколад (без кофеина, проверено Пятницей). Харли сидел рядом, читал книгу, но на самом деле просто смотрел на Питера поверх страниц. — Ты чего? — спросил Питер. — Думаю о том, что вчера ты сказал «я люблю тебя» в присутствии всех Мстителей. — Я сказал это не только тебе. Я сказал это всем. — Но мне — первым. — Ты был ближе. — Это не отменяет факта. — Ты собираешься этим шантажировать меня? — Нет. Я собираюсь этим гордиться. — Чем? — Тем, что мой парень настолько пьяный, что говорит правду. — Я всегда говорю правду. — Нет. Ты всегда говоришь, что ты в порядке. А вчера ты сказал, что тебе страшно. Питер замолчал. — Я сказал, что мне страшно? — Да. Когда Тони вводил кофеин. Ты сказал: «Страшно, но интересно. Как прыжок с парашютом». — Я не помню этого. — А я запомнил. — Пятница? — Записано, сэр. — Удали. — Не могу, сэр. Авторские права мистера Кинера. — Какие авторские права?! — Мистер Кинер сказал, что это был частный разговор. Я могу удалить только с его разрешения. — Харли, разреши! — Не разрешу, — улыбнулся Харли. — Это теперь моё доказательство, что ты человек, а не машина. — Я паук. Это хуже. — Иногда хуже, иногда лучше. — Харли поцеловал его в висок. — Сегодня — лучше. Питер уткнулся носом в плечо Харли и выдохнул. Бенджамин, спавший в углу, чихнул во сне. — Он говорит «спокойной ночи», — сказал Харли. — Он говорит «отвалите, я сплю», — поправил Питер. — Одно и то же. — Почти.

***

Комната Питера. Ночь Питер лежал на кровати (своей, потому что Харли ушёл к себе, но через час обещал вернуться «просто проверить, как ты»). Бенджамин спал у него в ногах. — Пятница, — позвал Питер. — Да, сэр? — Ты когда-нибудь чувствовала себя неловко? — Я искусственный интеллект, сэр. Я не чувствую. — А если бы чувствовала? — Тогда я чувствовала бы себя неловко каждый раз, когда мистер Старк говорит мне «запиши это». — Это часто бывает? — Ежечасно, сэр. — Ты меня понимаешь. — Я вас понимаю, сэр. Вы влюблены, вы пережили кофеиновую интоксикацию и теперь боитесь, что завтра утром все будут над вами смеяться. — И что мне делать? — Примите это, сэр. Смех — это тоже проявление любви. — Ты мудрая. — Я искусственный интеллект. Мудрость — это база данных. — Ты — лучшая. — Спасибо, сэр. Вы тоже, когда не под кофеином. Питер усмехнулся. Закрыл глаза. Через пять минут дверь тихо открылась, и в комнату скользнул Харли. Лёг рядом. Обнял. — Ты спишь? — прошептал он. — Нет. Ждал тебя. — Зачем? — Чтобы ты сказал, что вчера я был не самым большим идиотом в мире. — Ты был самым красивым идиотом в мире. — Это комплимент? — Да. — Тогда я согласен. Харли поцеловал его в плечо. Питер выдохнул и наконец-то расслабился окончательно. Бенджамин, почувствовав, что хозяин спокоен, тоже перестал чихать во сне. — Завтра будет новый день, — прошептал Харли. — И я больше никогда не буду пить кофе. — Обещаешь? — Обещаю. — Даже в торте? — В торте кофеина мало. — Ты говорил Тони, что «мало — это тоже много». — Это была пропаганда для папы, чтобы он отстал. — Ты лжец. — Я тактик. — Одно и то же. — Почти. Они заснули. Бенджамин чихнул в последний раз — для профилактики. Пятница пожелала им спокойной ночи и выключила свет. Архив счастья пополнился.