Горячий источник

Юдзи думал, что горячий источник будет пустовать до позднего вечера — идеальное время, чтобы расслабиться после очередной выматывающей тренировки. Пар с легким шелестом поднимался над поверхностью воды, аромат трав щекотал ноздри, и парень, уже стянув с себя футболку, с наслаждением толкнул раздвижную дверь. И замер. В просторной купели, пуская пузыри, восседали четверо. Четверо мужчин, которых он меньше всего ожидал увидеть в одном месте, да еще и в таком... неформальном виде. Сукуна, откинувшись на каменный бортик, лениво наблюдал за ним своими алыми глазами. Годжо, чьи белоснежные волосы намокли и прилипли к лицу, растянул губы в своей коронной ухмылке. Гето, даже в джакузи сохранявший королевскую осанку, приподнял одну бровь. И Тодзи — самый расслабленный из всех — положил мускулистые руки на край бассейна. Пар заклубился, на секунду рассеиваясь, и Юдзи увидел всё. Вода в горячем источнике была кристально чистой, и она не скрывала ровным счётом ничего. Огромные. Все они были просто нереально, пугающе огромными. Юдзи почувствовал, как кровь сначала прилила к лицу, а затем отхлынула куда-то в пятки. Его собственное достоинство, с которым он никогда не испытывал проблем и которое считал более чем внушительным, вдруг показалось ему жалким и смешным на их фоне. Мысль пронеслась с унизительной быстротой: *«Я... я даже рядом не стою»*. — О, а вот и наш главный герой, — мурлыкнул Годжо, и его голос разнёсся под сводами помещения. — Долго же ты собирался. — П-простите, я... — Юдзи попятился, споткнулся о порожек и едва не упал, но Сукуна, чья рука мгновенно удлинилась, схватил его за запястье. — Стоять. Куда собрался, Итадори? — голос Короля проклятий не терпел возражений. — Раз уж зашёл — залезай. Компания у нас отличная. Юдзи попытался что-то возразить, но его уже подхватили с другой стороны. Гето мягко, но непреклонно толкнул его в плечо, а Годжо бесцеремонно дернул за ремень. — Мы не кусаемся, — усмехнулся Тодзи, наблюдая за его потугами, как удав за кроликом. — Ладно, вру. Кусаемся. Но тебе понравится. Через минуту Юдзи, пунцовый от смущения до самых корней волос, стоял на мокром камне, торопливо скидывая остатки одежды. Его руки дрожали. Когда он, наконец, разделся и неловко прикрылся ладонями, Годжо фальшиво-возмущённо вздохнул: — Ну что ты прячешь, Юдзи-кун? Мы все свои. — Да ладно, не дёргайся, — Тодзи протянул руку и без церемоний утянул парня за собой в тёплую, обволакивающую воду. Только Юдзи успел выдохнуть, как вдруг чья-то горячая ладонь легла ему на поясницу. Он вздрогнул, обернулся — сзади оказался Гето, чьи чёрные глаза смотрели на него с пугающей лаской. — Расслабься, — прошептал тот прямо в ухо, и его пальцы скользнули ниже, вызывая волну мурашек. — А-а... — выдохнул Юдзи, чувствуя, как щёки заливает огнём. В ту же секунду спереди к нему прижался Годжо. Его длинные пальцы прошлись по груди Юдзи, задевая соски, от чего у того перехватило дыхание. Сукуна, восседавший сбоку, с интересом хищника наблюдал за этой сценой, а потом его корявая ладонь легла на бедро Юдзи, сжав его с собственнической силой. — Т-так, подождите... я... вы... не надо... — залепетал Юдзи, пытаясь отстраниться, но куда там. Он оказался зажат в плотное кольцо разгорячённых тел. — Слышишь? Он говорит «не надо», — хмыкнул Тодзи, который, как оказалось, подобрался сзади. Его мощная рука обвила талию Юдзи, притягивая его к своей груди. — А значит — надо. Юдзи открыл рот, чтобы выдать что-то связное, но Годжо ловко закрыл ему рот поцелуем, заглушая любые возражения. А когда отстранился, Юдзи уже забыл, что хотел сказать. В его глазах стоял туман, тело горело от множества прикосновений. — Передавайте его, — коротко приказал Сукуна, и Юдзи почувствовал, как его разворачивают, словно куклу. Теперь перед ним оказался Тодзи — низкий, опасный, со шрамом на губе. А сзади, вжавшись в спину, дышал Гето. Руки Сукуны и Годжо при этом не исчезли, они продолжали блуждать по его бокам, животу, бёдрам, словно у них было по четыре конечности. — Какой он красный, — протянул Годжо, щипая Юдзи за сосок. — Помидорка моя. — Заткнись, Годжо, — рыкнул Сукуна, но в его голосе слышалось удовольствие. Его пальцы сжали член Юдзи, который, несмотря на весь стыд, уже давно был готов и рвался наружу. — Смотри-ка, не так уж и мал. Но наш — больше. Юдзи хотел умереть. Или провалиться сквозь землю. Или чтобы этот кошмар никогда не кончался. Он чувствовал себя шариком для пинг-понга, который перекидывали с ракетки на ракетку. Гето, склонившись к его шее, провёл языком по бьющейся жилке, а его рука скользнула между ягодиц Юдзи. Тот всхлипнул и вцепился в плечо ближайшего к нему Тодзи, который только усмехнулся и прикусил его за мочку уха. — Давайте сначала, — скомандовал Сукуна, властно сжимая бедро Юдзи и разводя его ноги шире в воде. — Сделаем так, чтобы он запомнил эту ночь навсегда. Юдзи уже не пытался ничего говорить. Он только шумно дышал, закрыв глаза, и покорно позволял им делать всё, что они хотят, понимая, что его «пускают по кругу» — из рук в руки, от одного прикосновения к другому — и останавливаться никто не собирался. Вода в джакузи давно остыла, но никому из пятерых не было до этого дела. Пары рассеялись, открывая вид на то, что творилось в прозрачной воде — и это зрелище могло бы свести с ума любого, кто случайно заглянул бы внутрь. Юдзи уже потерял счёт времени. Его тело больше ему не принадлежало — оно стало игрушкой, инструментом для удовольствия четверых мужчин, которые передавали его друг другу, словно драгоценный приз. Сначала его взял Сукуна. Король проклятий развернул Юдзи к себе спиной, приподнял над водой и насадил на свой огромный член одним резким, глубоким толчком. Юдзи вскрикнул — этот крик тут же заглох, когда Годжо, возникший перед ним, взял его за подбородок и засунул свой член ему в рот. — Не останавливайся, детка, — промурлыкал Годжо, начиная двигать бёдрами в такт толчкам Сукуны. — Мы только начали. Сукуна двигался быстро и глубоко, каждый раз вбиваясь в самую чувствительную точку внутри Юдзи. Парень мычал, захлёбываясь слюной, слёзы текли по его красным щекам, но тело предательски выгибалось навстречу каждому толчку. — Смотри на меня, — приказал Годжо, сжимая его волосы и заставляя поднять заплаканные глаза. — Ты так красиво берёшь нас, Юдзи-кун. Прямо рождён для этого. — А теперь моя очередь, — раздался голос Гето, когда Сукуна с рычанием вышел из Юдзи, оставляя его анус зияющим и пустым на секунду. Юдзи даже не успел перевести дыхание. Гето уложил его на каменный бортик, спиной на холодный камень, и вошёл в него одним плавным, но неумолимым движением. Ноги Юдзи задрожали, он застонал, выгибаясь дугой, и в этот момент Тодзи опустился перед ним на корточки, беря его голову в свои ладони. — Открой рот, — велел Тодзи, и Юдзи, уже не в силах сопротивляться, послушно разомкнул губы. Его рот наполнился. Анус работал без остановки — Гето задал быстрый, жёсткий ритм, вбиваясь в простату Юдзи с каждым толчком. Парень скулил, скулил так жалобно и сладко, что Сукуна, стоявший рядом, не удержался и провёл ладонью по его животу, сжимая и царапая кожу. — Ты слышишь себя? — усмехнулся Сукуна, наклоняясь к самому уху Юдзи, пока Тодзи продолжал двигаться у него во рту. — Как ты хлюпаешь. Как принимаешь нас. Твоя дырочка уже не закрывается, Итадори. Она создана для нас. Юдзи хотел ответить, хотел возразить, но вместо этого из его горла вырвался только сдавленный всхлип. Гето ускорился. Тодзи сжал его голову сильнее. — Скажи, что тебе нравится, — потребовал Гето, наклоняясь и кусая его за сосок. — Скажи, Итадори. — Н-нравится... — прошептал Юдзи разбитыми губами, когда Тодзи на секунду вышел из его рта. — Мне... нравится... — Что именно нравится? — подхватил Годжо, который уже успел переместиться за спину Гето, поглаживая ягодицы Юдзи, пока тот был занят. — Говори чётко. — Члены... ваши члены... — Юдзи рыдал, но слова лились сами собой, подчиняясь их воле. — Внутри меня... ваши члены... — Хороший мальчик, — похвалил Тодзи и снова вошёл в его рот, глубоко, до самого горла. Их передавали по кругу. Каждый хотел ощутить, как эта узкая, горячая дырочка сжимается вокруг него. Юдзи переворачивали, ставили на четвереньки, поднимали, прижимали к стене. В какой-то момент Годжо взял его сзади, одновременно с этим Гето засунул свой член ему в рот, а Сукуна и Тодзи ласкали его тело со всех сторон — сжимали грудь, гладили внутреннюю сторону бёдер, покусывали шею, оставляя багровые засосы. — Посмотри на себя, — прошептал Тодзи, проводя пальцем по набухшему, красному отверстию Юдзи, когда Годжо вышел из него на секунду. — Оно даже не закрывается. Мы тебя так растянули... — Идеально, — кивнул Сукуна, толкая внутрь свой член, пока Годжо отдыхал. — Ты наш, Итадори. Весь наш. Юдзи уже не соображал. Мысли исчезли, растворились в сперме, слюне и слезах. Остались только ощущения: член во рту, член в анусе, руки везде, жар, давление, удары прямо в простату, от которых темнело в глазах. Он кончал несколько раз — они не давали ему опомниться, продолжали трахать, пока он конвульсивно сжимался вокруг них, пока его собственная сперма не смешалась с водой и не покрыла его живот и грудь белыми потеками. Его тело превратилось в холст. Засосы украшали шею и ключицы, следы пальцев — бёдра и бока, поцелуи — губы, язык, каждый сантиметр кожи. Его дырочка, раскрытая и влажная, пульсировала даже тогда, когда внутри никого не было. — Скажи, что хочешь ещё, — велел Гето, сжимая его лицо в ладонях. — Хочу... ещё... — прошептал Юдзи, уже не понимая, что говорит. — Пожалуйста... ещё... — Чего ещё? — Годжо ухмыльнулся, проводя головкой своего члена по его припухшим губам. — Вас... ваши члены... — выдохнул Юдзи, открывая рот. — Я хочу... чтобы вы меня... снова... Они засмеялись — низко, довольно, хищно. Сукуна схватил его за волосы и притянул к себе. — Не бойся, Итадори. Мы тебя не отпустим, пока ты сам не перестанешь дышать. И они продолжили. Снова. И снова. И снова. Юдзи думал только об одном — о них. О том, как глубоко они входят, как наполняют его, как растягивают. О том, что его тело — теперь их тело. И что если они его убьют этой ночью, то умрёт он самым счастливым человеком на земле. Дверь в джакузи с тихим щелчком отворилась. Мегуми застыл на пороге, держа в руке полотенце. Он пришёл расслабиться после тренировки, надеясь застать горячий источник пустым. Вместо этого его глазам открылась сцена, которую невозможно было обработать сознанию. В просторной купели, среди мутноватой от всего произошедшего воды, находились пятеро. Сукуна, Годжо, Гето, Тодзи. И Юдзи. Юдзи, которого Мегуми знал как самого солнечного, самого неуклюжего и самого доброго человека в мире, сейчас стоял на четвереньках на каменном бортике, а Тодзи входил в него сзади с размеренными, глубокими толчками. Лицо Юдзи было мокрым от слёз, губ — припухшими и разбитыми, всё тело покрывали красные следы от пальцев и засосы. — Что... — голос Мегуми сорвался. Полотенце выпало из ослабевших пальцев. — Что за... — О, — Годжо обернулся первым, и его губы растянулись в самой хищной улыбке за сегодняшний вечер. — Смотрите-ка, кто к нам пожаловал. Мегуми-кун! А мы тебя заждались. — Нет, — Мегуми попятился, нашаривая ручку двери. — Я... я не... — Нет — это не вариант, — голос Сукуны прозвучал как приговор. Мегуми даже не успел моргнуть. Тодзи, который секунду назад был занят Юдзи, каким-то нечеловеческим движением оказался рядом с дверью. Его рука сомкнулась на запястье Мегуми, дёрнув его внутрь. Гето подхватил парня под вторую руку, и через мгновение Мегуми уже стоял по колено в тёплой воде, а дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным щелчком замка. — Отпустите! — Мегуми дёрнулся, но хватка Гето была железной, а Тодзи уже начал стягивать с него штаны. — Вы... вы с ума сошли! — Возможно, — равнодушно пожал плечами Сукуна, не сводя глаз с Мегуми. — Но тебе это понравится. Смотри на Итадори. Ему ведь понравилось, да? Юдзи, который всё это время молча наблюдал за происходящим мутными, ничего не выражающими глазами, кивнул. Медленно. Механически. — Видишь? — прошептал Годжо, оказываясь у Мегуми за спиной. Его губы коснулись уха парня. — Не сопротивляйся. Так будет лучше. Мегуми попытался вырваться, но Тодзи одним движением развернул его и прижал спиной к своей груди. Сильные пальцы сжали его бёдра, разводя их в стороны. Гето опустился перед ним на колени прямо в воду и взял его член в рот, от чего Мегуми выгнулся дугой и зашипел сквозь зубы. — Не... не надо... — выдохнул он, но тело уже начало поддаваться. Сукуна подошёл сбоку и грубо взял его за подбородок, заставляя повернуть голову. — Посмотри на Итадори, — приказал он. Юдзи стоял на коленях, опираясь руками о край джакузи. Его спина была выгнута, голова опущена. Годжо, оставив Мегуми на Тодзи и Гето, переместился к Юдзи и вошёл в него сзади, задавая быстрый, жёсткий ритм. Юдзи застонал — глухо, разбито, и этот стон эхом отозвался в теле Мегуми. Их взгляды встретились. В глазах Юдзи не было ничего, кроме пустоты и животного удовольствия. Он смотрел на Мегуми, но словно не видел его. Или видел, но не мог осознать. Мегуми хотел отвернуться, но Сукуна держал его лицо крепко, не давая сбежать. — Смотри, — повторил Сукуна. — Смотри, как он берёт. Скоро ты будешь так же. — Я... я не... — прошептал Мегуми, но в этот момент Тодзи приподнял его, развернул к себе лицом и начал входить. Огромный, толстый член медленно, по сантиметру, проникал внутрь. Мегуми вцепился ногтями в плечи Тодзи, из его горла вырвался сдавленный крик. Сзади подошёл Гето, проводя ладонями по его спине и ягодицам. — Расслабься, — прошептал Гето, лизнув его лопатку. — Ты так сладко сжимаешься. Мегуми попытался сосредоточиться, попытался думать о чём-то другом, но Тодзи начал двигаться, и каждая мысль рассыпалась на мелкие осколки. Он поднял глаза и снова встретился взглядом с Юдзи. Итадори сейчас трахал Годжо сзади, а Сукуна стоял перед ним, засунув свой член ему в рот. Юдзи мычал, слёзы и слюна текли по его подбородку, но он не отводил взгляда от Мегуми. В этом взгляде было что-то первобытное, нечеловеческое. — Приблизьте их, — коротко бросил Сукуна. Гето и Годжо одновременно подтолкнули Юдзи и Мегуми друг к другу. Теперь они стояли лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки. В Мегуми всё ещё входил Тодзи, в Юдзи — Годжо. Сукуна отошёл в сторону, наблюдая за ними горящими глазами. — Трогайте друг друга, — приказал Гето, и его голос не терпел возражений. Мегуми протянул руку первым — сам не зная зачем. Его пальцы коснулись щеки Юдзи, мокрой, горячей. Юдзи прикрыл глаза на секунду, а потом его ладонь легла на затылок Мегуми и притянула его ближе. Их губы встретились. Это был не нежный поцелуй. Грязный, мокрый, отчаянный. Они целовались так, словно это был единственный якорь, удерживающий их в реальности. Языки сплетались, зубы сталкивались, дыхание смешивалось. Тодзи ускорился, вбиваясь в Мегуми с такой силой, что тот захлёбывался стонами прямо в рот Юдзи. Годжо тоже нарастил темп, и Юдзи отвечал на каждый толчок движением бёдер. — Смотрите друг на друга, — велел Сукуна, но они уже не могли отвести глаз. Мегуми смотрел в расширенные, безумные зрачки Юдзи. Юдзи смотрел в тёмные, полные слез глаза Мегуми. Где-то на периферии остались Гето, который ласкал грудь Мегуми, и Сукуна, который сжимал ягодицы Юдзи, разводя их шире. — По двое, — коротко бросил Тодзи. В следующий миг Мегуми почувствовал, как вошёл Гето — следом за Тодзи. Два члена одновременно, и он закричал, выгибаясь в их руках. Юдзи оказался в такой же ситуации — Годжо и Сукуна взяли его с двух сторон, и теперь его рот был свободен, но он всё равно не мог произнести ни слова, только хрипел и стонал. Их снова приблизили. Теперь они стояли так близко, что их грудные клетки касались друг друга. Мегуми обхватил руками шею Юдзи, уткнувшись лицом в его плечо. Юдзи запустил пальцы в волосы Мегуми, прижимая его к себе. — Двигайтесь, — скомандовал кто-то — уже не важно кто. И они начали двигаться. В унисон. Четыре мужчины трахали их в одном ритме, и тела Юдзи и Мегуми качались в такт, соприкасаясь и разъединяясь. — Поцелуйтесь, — прошептал Годжо, наклоняясь к самому уху Мегуми. Они поцеловались снова. Глубже. Отчаяннее. Юдзи кусал губы Мегуми, Мегуми царапал спину Юдзи. Их стоны смешивались в один непрерывный звук. — Теперь трогайте друг друга, — велел Гето. Рука Мегуми скользнула вниз по животу Юдзи, сжимая его член, пульсирующий и влажный. Рука Юдзи легла на член Мегуми, и они начали двигать ладонями в такт толчкам. В какой-то момент Мегуми перестал соображать. Мысли исчезли — все, кроме одной: член внутри, член сзади, член в руке, лицо Юдзи перед глазами. И потом эта мысль тоже исчезла. Остались только ощущения — горячие, грубые, всепоглощающие. Юдзи перестал думать ещё раньше. Его сознание превратилось в густую, вязкую пустоту, заполненную только ритмом, только движением, только членом в анусе и членом в руке и губами Мегуми на своих губах. Они смотрели друг на друга, но уже ничего не видели. Их глаза были открыты, но взгляды — пустыми. Есть только здесь. Только сейчас. Только то, как их трахают. — Отлично, — голос Сукуны прозвучал как сквозь вату. — Вот теперь вы — наши. Мегуми последний раз сжал член Юдзи, Юдзи последний раз провёл большим пальцем по головке члена Мегуми, и их одновременно накрыл оргазм — грубый, выворачивающий наизнанку, заставляющий их кричать в губы друг другу, пока их тела конвульсивно сжимались вокруг членов, которые продолжали двигаться внутри. А потом наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и плеском воды. Юдзи и Мегуми сидели на коленях, прижавшись друг к другу лбами. Их руки безвольно лежали на бёдрах друг друга. Глаза были закрыты. Они больше не думали. И, кажется, им это нравилось. Ночь давно вступила в свои права, когда в джакузи наконец воцарилась тишина. Вода, остывшая и мутная от всего, что в ней растворилось, едва колыхалась от редких движений. Пар почти рассеялся, и сквозь прозрачный воздух были видны тела, сплетённые в уставшем, расслабленном беспорядке. Юдзи лежал, уткнувшись лицом в грудь Сукуны, его дыхание было глубоким и прерывистым — он балансировал на грани сна и яви. Король проклятий обнимал его одной рукой, второй лениво перебирая влажные розовые волосы. Мегуми, чьё тело больше не принадлежало ему, покоился между Гето и Тодзи: голова на плече первого, ноги переплетены с ногами второго. Годжо растянулся у края, положив ноги на бедро Сукуны и довольно жмурясь за своими тёмными очками — которые каким-то чудом не слетели за всю вакханалию. — Ну что, — голос Годжо нарушил тишину, мягкий и довольный, как у сытого кота. — Я считаю, вечер удался. — Заткнись, Годжо, — беззлобно бросил Сукуна, но в его рыке слышалась расслабленность. — Ты всегда всё превращаешь в балаган. — А разве не так? — Тодзи усмехнулся, проводя большим пальцем по голой ключице Мегуми. Тот слабо вздохнул во сне, но не проснулся. — Посмотри на них. Вырубились. Как дети после первого в жизни праздника. — Милые, — добавил Гето, и в его голосе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее нежность. Он склонился к макушке Мегуми, вдыхая запах его волос. — И такие... податливые. Сукуна хмыкнул, пошевелился, и Юдзи на его груди заворочался, издав тихий жалобный звук. Четыре пары глаз тут же обратились к нему — с молчаливым, почти инстинктивным вниманием. — Спит уже, — констатировал Тодзи. — Они оба спят. — И правильно, — Гето погладил Мегуми по щеке. — Мы их вымотали. Годжо приподнялся на локтях, заглядывая в лицо Юдзи. Тот выглядел совершенно разбитым — тени под глазами, припухшие губы, следы от поцелуев на шее, которые уже начали темнеть в засосы. Мегуми, лежавший рядом, ничуть не лучше — его бледная кожа хранила отпечатки пальцев Тодзи на бёдрах и следы от укусов Гето на плечах. — Слушайте, — голос Годжо стал тише, почти шёпотом. — Я хочу им кое-что сказать. Перед тем, как они отключатся окончательно. — Они уже почти отключились, — заметил Тодзи. — Тем более. — Годжо наклонился к самому уху Юдзи, но так, чтобы слова достигали и Мегуми. — Эй, мальчики. Вы нас слышите? Мегуми дёрнул ресницами. Юдзи шумно вздохнул. Они были на грани, в том туманном состоянии, когда голоса доносятся словно из-под воды, но что-то всё же оседает в подсознании. — Теперь вы всегда будете принимать нас, — сказал Годжо, и в его тоне не было вопроса. Только утверждение. — Ваши тела — для нас. В любое время. В любом месте. Вы поняли? — Мы будем приходить, когда захотим, — добавил Гето, проводя пальцами по спине Мегуми. — И вы будете раскрываться для нас. Всегда. — Потому что вы — наши, — рыкнул Сукуна, сжимая плечо Юдзи чуть крепче. — И только наши. Тодзи молчал, но его рука, лежащая на животе Мегуми, сказала всё. Собственническая, тяжёлая, не терпящая возражений. — А взамен, — продолжил Годжо, и его голос вдруг стал серьёзным, почти торжественным, — мы будем защищать вас. От всего мира. От любой угрозы. От каждого, кто посмеет поднять на вас руку. — Вы такие слабые, — произнёс Сукуна, и в его словах не было насмешки. Только холодная, абсолютная правда с его точки зрения. — Как вазы. Дорогие, красивые... но очень легко разбить. — А мы не хотим, чтобы вас разбили, — тихо сказал Гето. — Поэтому вы будете под нашей защитой. Всегда. — Спите, — велел Тодзи, и его голос прозвучал как приказ, смягчённый лишь усталостью момента. — Завтра поговорим. Юдзи, ещё сохранявший крошечный островок сознания, услышал каждое слово. И внутри него что-то вспыхнуло — привычное упрямство, знакомая гордость. «Мы не слабые», — хотел сказать он. «Я не слабый. Мегуми не слабый. Мы сильные. Мы выдержим что угодно». Мегуми, в своей полудрёме, думал о том же. «Слабые? Мы прошли через столько дерьма. Мы сражались. Мы побеждали. Мы не вазы, мы — оружие». Но губы не слушались. Язык прилип к нёбу. Тело, выжатое до последней капли сил, отказалось подчиняться воле. Юдзи открыл рот — и вместо слов выдохнул только тихий, неслышный вздох. Мегуми дёрнул пальцами — и они бессильно упали обратно на край бортика. Сознание ускользало, погружая их в тёплую, тягучую темноту. Последнее, что услышал Юдзи, — низкий смех Сукуны. Последнее, что почувствовал Мегуми, — как губы Гето коснулись его лба. А потом четверо мужчин, переглянувшись с молчаливым пониманием, начали выбираться из воды. Годжо первым вышел на каменный пол, отряхиваясь как огромный белый кот. За ним — Тодзи, бесшумный и опасный даже в полной расслабленности. Гето поднялся следом, потянувшись так, что хрустнули позвонки. Сукуна встал последним, на секунду задержавшись, чтобы окинуть взглядом спящих мальчиков. — Забираем их, — коротко бросил он. И они взяли их на руки. Гето подхватил Мегуми — легко, словно того весил не больше перышка, прижимая к груди. Сукуна поднял Юдзи, укладывая его голову себе на плечо. Тодзи и Годжо пристроились рядом, поддерживая, придерживая, открывая двери. Вода стекала с обнажённых тел на каменный пол. Шаги эхом разносились по тихому коридору. Луна светила в высокие окна, освещая им путь. — Уложим их в одну постель? — спросил Годжо, косясь на сомкнувших глаза парней. — В одну, — кивнул Сукуна. — Пусть привыкают быть рядом. И с нами, и друг с другом. Мегуми что-то пробормотал во сне, прижимаясь к груди Гето. Юдзи всхлипнул тихо и уткнулся носом в шею Сукуны. Они спали. И даже во сне их тела тянулись к своим мучителям, своим защитникам, своим хозяевам. А четверо шли дальше, неся свою хрупкую, драгоценную Дверь в джакузи с тихим щелчком отворилась. Мегуми застыл на пороге, держа в руке полотенце. Он пришёл расслабиться после тренировки, надеясь застать горячий источник пустым. Вместо этого его глазам открылась сцена, которую невозможно было обработать сознанию. В просторной купели, среди мутноватой от всего произошедшего воды, находились пятеро. Сукуна, Годжо, Гето, Тодзи. И Юдзи. Юдзи, которого Мегуми знал как самого солнечного, самого неуклюжего и самого доброго человека в мире, сейчас стоял на четвереньках на каменном бортике, а Тодзи входил в него сзади с размеренными, глубокими толчками. Лицо Юдзи было мокрым от слёз, губ — припухшими и разбитыми, всё тело покрывали красные следы от пальцев и засосы. — Что... — голос Мегуми сорвался. Полотенце выпало из ослабевших пальцев. — Что за... — О, — Годжо обернулся первым, и его губы растянулись в самой хищной улыбке за сегодняшний вечер. — Смотрите-ка, кто к нам пожаловал. Мегуми-кун! А мы тебя заждались. — Нет, — Мегуми попятился, нашаривая ручку двери. — Я... я не... — Нет — это не вариант, — голос Сукуны прозвучал как приговор. Мегуми даже не успел моргнуть. Тодзи, который секунду назад был занят Юдзи, каким-то нечеловеческим движением оказался рядом с дверью. Его рука сомкнулась на запястье Мегуми, дёрнув его внутрь. Гето подхватил парня под вторую руку, и через мгновение Мегуми уже стоял по колено в тёплой воде, а дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным щелчком замка. — Отпустите! — Мегуми дёрнулся, но хватка Гето была железной, а Тодзи уже начал стягивать с него штаны. — Вы... вы с ума сошли! — Возможно, — равнодушно пожал плечами Сукуна, не сводя глаз с Мегуми. — Но тебе это понравится. Смотри на Итадори. Ему ведь понравилось, да? Юдзи, который всё это время молча наблюдал за происходящим мутными, ничего не выражающими глазами, кивнул. Медленно. Механически. — Видишь? — прошептал Годжо, оказываясь у Мегуми за спиной. Его губы коснулись уха парня. — Не сопротивляйся. Так будет лучше. Мегуми попытался вырваться, но Тодзи одним движением развернул его и прижал спиной к своей груди. Сильные пальцы сжали его бёдра, разводя их в стороны. Гето опустился перед ним на колени прямо в воду и взял его член в рот, от чего Мегуми выгнулся дугой и зашипел сквозь зубы. — Не... не надо... — выдохнул он, но тело уже начало поддаваться. Сукуна подошёл сбоку и грубо взял его за подбородок, заставляя повернуть голову. — Посмотри на Итадори, — приказал он. Юдзи стоял на коленях, опираясь руками о край джакузи. Его спина была выгнута, голова опущена. Годжо, оставив Мегуми на Тодзи и Гето, переместился к Юдзи и вошёл в него сзади, задавая быстрый, жёсткий ритм. Юдзи застонал — глухо, разбито, и этот стон эхом отозвался в теле Мегуми. Их взгляды встретились. В глазах Юдзи не было ничего, кроме пустоты и животного удовольствия. Он смотрел на Мегуми, но словно не видел его. Или видел, но не мог осознать. Мегуми хотел отвернуться, но Сукуна держал его лицо крепко, не давая сбежать. — Смотри, — повторил Сукуна. — Смотри, как он берёт. Скоро ты будешь так же. — Я... я не... — прошептал Мегуми, но в этот момент Тодзи приподнял его, развернул к себе лицом и начал входить. Огромный, толстый член медленно, по сантиметру, проникал внутрь. Мегуми вцепился ногтями в плечи Тодзи, из его горла вырвался сдавленный крик. Сзади подошёл Гето, проводя ладонями по его спине и ягодицам. — Расслабься, — прошептал Гето, лизнув его лопатку. — Ты так сладко сжимаешься. Мегуми попытался сосредоточиться, попытался думать о чём-то другом, но Тодзи начал двигаться, и каждая мысль рассыпалась на мелкие осколки. Он поднял глаза и снова встретился взглядом с Юдзи. Итадори сейчас трахал Годжо сзади, а Сукуна стоял перед ним, засунув свой член ему в рот. Юдзи мычал, слёзы и слюна текли по его подбородку, но он не отводил взгляда от Мегуми. В этом взгляде было что-то первобытное, нечеловеческое. — Приблизьте их, — коротко бросил Сукуна. Гето и Годжо одновременно подтолкнули Юдзи и Мегуми друг к другу. Теперь они стояли лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки. В Мегуми всё ещё входил Тодзи, в Юдзи — Годжо. Сукуна отошёл в сторону, наблюдая за ними горящими глазами. — Трогайте друг друга, — приказал Гето, и его голос не терпел возражений. Мегуми протянул руку первым — сам не зная зачем. Его пальцы коснулись щеки Юдзи, мокрой, горячей. Юдзи прикрыл глаза на секунду, а потом его ладонь легла на затылок Мегуми и притянула его ближе. Их губы встретились. Это был не нежный поцелуй. Грязный, мокрый, отчаянный. Они целовались так, словно это был единственный якорь, удерживающий их в реальности. Языки сплетались, зубы сталкивались, дыхание смешивалось. Тодзи ускорился, вбиваясь в Мегуми с такой силой, что тот захлёбывался стонами прямо в рот Юдзи. Годжо тоже нарастил темп, и Юдзи отвечал на каждый толчок движением бёдер. — Смотрите друг на друга, — велел Сукуна, но они уже не могли отвести глаз. Мегуми смотрел в расширенные, безумные зрачки Юдзи. Юдзи смотрел в тёмные, полные слез глаза Мегуми. Где-то на периферии остались Гето, который ласкал грудь Мегуми, и Сукуна, который сжимал ягодицы Юдзи, разводя их шире. — По двое, — коротко бросил Тодзи. В следующий миг Мегуми почувствовал, как вошёл Гето — следом за Тодзи. Два члена одновременно, и он закричал, выгибаясь в их руках. Юдзи оказался в такой же ситуации — Годжо и Сукуна взяли его с двух сторон, и теперь его рот был свободен, но он всё равно не мог произнести ни слова, только хрипел и стонал. Их снова приблизили. Теперь они стояли так близко, что их грудные клетки касались друг друга. Мегуми обхватил руками шею Юдзи, уткнувшись лицом в его плечо. Юдзи запустил пальцы в волосы Мегуми, прижимая его к себе. — Двигайтесь, — скомандовал кто-то — уже не важно кто. И они начали двигаться. В унисон. Четыре мужчины трахали их в одном ритме, и тела Юдзи и Мегуми качались в такт, соприкасаясь и разъединяясь. — Поцелуйтесь, — прошептал Годжо, наклоняясь к самому уху Мегуми. Они поцеловались снова. Глубже. Отчаяннее. Юдзи кусал губы Мегуми, Мегуми царапал спину Юдзи. Их стоны смешивались в один непрерывный звук. — Теперь трогайте друг друга, — велел Гето. Рука Мегуми скользнула вниз по животу Юдзи, сжимая его член, пульсирующий и влажный. Рука Юдзи легла на член Мегуми, и они начали двигать ладонями в такт толчкам. В какой-то момент Мегуми перестал соображать. Мысли исчезли — все, кроме одной: член внутри, член сзади, член в руке, лицо Юдзи перед глазами. И потом эта мысль тоже исчезла. Остались только ощущения — горячие, грубые, всепоглощающие. Юдзи перестал думать ещё раньше. Его сознание превратилось в густую, вязкую пустоту, заполненную только ритмом, только движением, только членом в анусе и членом в руке и губами Мегуми на своих губах. Они смотрели друг на друга, но уже ничего не видели. Их глаза были открыты, но взгляды — пустыми. Есть только здесь. Только сейчас. Только то, как их трахают. — Отлично, — голос Сукуны прозвучал как сквозь вату. — Вот теперь вы — наши. Мегуми последний раз сжал член Юдзи, Юдзи последний раз провёл большим пальцем по головке члена Мегуми, и их одновременно накрыл оргазм — грубый, выворачивающий наизнанку, заставляющий их кричать в губы друг другу, пока их тела конвульсивно сжимались вокруг членов, которые продолжали двигаться внутри. А потом наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и плеском воды. Юдзи и Мегуми сидели на коленях, прижавшись друг к другу лбами. Их руки безвольно лежали на бёдрах друг друга. Глаза были закрыты. Они больше не думали. И, кажется, им это нравилось. ношу в дом, где их ждала большая мягкая постель и ещё одна долгая ночь.