Запретная любовь

Весть о том, что её Акчора — на самом деле византийский лазутчик Флавий, ударила больнее вражеской стрелы. Фатма летела к реке на своем коне, не чувствуя земли, а в её душе пылал пожар из обманутых надежд и ярости. Когда она соскочила с седла, Флавий уже ждал её у кромки воды, всё в том же простом кафтане. Но теперь она видела не торговца, а волка в овечьей шкуре. — Лжец! Змей подколодный! — выкрикнула она, выхватывая кинжал. Флавий вскинул руки, его лицо исказилось от недоумения и боли. — Фатма, выслушай меня! — Молчи! Ты пил из моей чаши , скрывая под сердцем печать врага! — она бросилась на него, нанося резкие, неистовые удары. Флавий лишь уворачивался, не вынимая меча. Его движения были точными, но в глазах стояла мольба. — Прости меня, хатун... Я хотел сказать, я искал случая! Когда она, задыхаясь от гнева и слез, замахнулась в очередной раз, он внезапно перехватил её запястье, рванул на себя и, обхватив за талию, жарко, почти отчаянно приник к её губам. Это был поцелуй, пахнущий грозой и концом света. Фатма замерла на мгновение, но ярость оказалась сильнее. Послышался глухой звук, и Флавий резко отстранился, его лицо побледнело. Кинжал вошел точно между ребер. Он не закричал. Лишь слабо улыбнулся, глядя в её расширившиеся от ужаса глаза. — Сам... виноват... — прохрипел он, оседая на песок. — Слишком поздно... полюбил правду. Фатма хотела бросить его там, развернуться и ускакать навсегда, но ноги не слушались. Она сделала шаг, другой, а затем, захлебываясь рыданиями, бросилась обратно к нему. — Глупый, византиец! — ворчала она сквозь слезы, разрывая подол своего платья, чтобы перевязать рану. — Думал, так легко отделаешься? Я не дам тебе умереть, пока ты не искупишь каждое свое вранье! Она прижала его голову к своим коленям, а Флавий, превозмогая боль, накрыл её руку своей, понимая, что этот удар кинжалом навсегда скрепил их судьбы крепче любого венчания.