Между сценой и тишиной.

Следующие дни стали тише. Слишком тихими. Чимин улыбался – как всегда. На камеры, участников, на персонал. И только Чонгук видел разницу. Меньше смеха. Меньше слов. Меньше… него. - Мин-а, Ты снова не доел, - тихо сказал Чонгук, когда они сидели вместе после съемки. – Я не хочу, – коротко ответил Чимин. – Это не ответ. – А ты не моя мама. Резко. Автоматически. Как защита. Чонгук сжал губы, но не ответил. Он начинал понимать: давить – бесполезно. Но смотреть еще хуже. Репетиции становились более тяжелыми. Чимин работал на грани. Иногда – за гранью. – Еще раз, – сам говорил он, даже когда другие уже останавливались. – Ты уже сделал идеально, – вмешался Чонгук. – Недостаточно. – Для кого? Чимин не ответил. Ибо ответ был очевиден. В тот день все произошло внезапно. Музыка оборвалась. Кто-то сказал. И Чимин просто… остановился. Как будто его выключили. Чонгук первым подбежал: - Эй, Мина… Чимин стоял, держась за поручень, дыхание было поверхностным. – Я… нормально, – прошептал он. Но это было не так. Совершенно не так. Позже его отпустили отдохнуть. "Просто переутомление" - сказали менеджеры. "Ничего серьезного." Чонгук не поверил. Он нашел его в комнате. Темно. Шторы закрыты. Чимин сидел на полу, опершись спиной к кровати. – Почему ты не отвечаешь на телефон? – тихо спросил Чонгук, заходя. – Не хотел ни с кем говорить. - Я не "никто". Чимин поднял взгляд. И в этот раз в нем не было злобы. Только усталость. Глубокая. Изнуряющая. – Я не справляюсь, – вдруг сказал он. Эти слова были почти неслышны. Но они сломали что-то внутри Чонгука. – С чем? Чимин тихо засмеялся. Без радости. – С собой. – Я смотрю в зеркало и… – он умолк. – И всегда что-то не так. Чонгук медленно подошел поближе. – Это неправда. – Для тебя – возможно, – прошептал Чимин. – Но я это вижу каждый день. Он опустил голову: – И единственное, что я могу контролировать – это… хоть что-то. Чонгук сел рядом. – Это тебя разрушает. – Я знаю. Тишина. – Тогда остановись, – тихо сказал Чонгук. Чимин покачал головой: – Я не могу. – Почему? И эта пауза… Сказала больше, чем слова. — Потому что если я остановлюсь… я развалюсь окончательно. Чонгук не выдержал. Он осторожно, но решительно повернул Чимина к себе: – Ты уже на грани. – Я держусь. – Нет. Его голос сломался: – Ты исчезаешь. Чимин замер. – Я вижу это, – тихо продолжил Чонгук. — И это… пугает. Он впервые сказал это вслух. Не злость. Не ревность. Страх. Настоящий. Глаза Чимина слегка задрожали. – Я не хотел, чтобы ты это видел. – Я хочу это видеть. — Почему? - Это ты, - прошептал Чонгук. – Даже когда тебе плохо. Тишина стала мягче. Но не легче. – Я не знаю, как тебе помочь, – честно сказал Чонгук. – Но я не пойду. Он осторожно взял его за руку. На этот раз Чимин не отдернулся. Напротив. Сжал сильнее. Будто боялся, что если отпустит, упадет. – Мне страшно, – тихо сказал он. – Мне тоже. — А если я не стану лучше? Чонгук посмотрел на него. Долго. И очень серьезно. - Тебе не нужно становиться "лучшим", - сказал он. – Тебе нужно остаться. Эти слова повисли в воздухе. И впервые за долгое время… Чимин заплакал. Тихо. Беззвучно. Чонгук обнял его. Осторожно. Как будто что-то очень хрупкое. И на этот раз не отпустил.