Между сценой и тишиной.

Все началось не с крика. А с точки зрения. Обрывавшихся тихих разговоров, когда кто-то заходил в комнату. И слишком длинные паузы. – Мы не можем это игнорировать, – сказал менеджер, когда все собрались вместе. Чонгук сразу понял, что речь идет о нем. О Чимине. – Это просто усталость, – спокойно ответил Чимин, даже не поднимая взгляда. — Это уже не просто усталость, — сказал один из участников. Тишина стала тяжелой. - Я справляюсь, - коротко бросил Чимин. – Нет, не справляешься, – резко сказал Чонгук. Все замерли. Чимин медленно поднял голову: – Не начинай. – Я не начинаю. Я говорю правду. – Не при всех. – А когда? Когда ты снова скажешь, что "все нормально"? Его голос звучал жестче, чем он хотел. Но остановиться уже не мог. – Это не твое дело, – холодно ответил Чимин. Это ударило сильнее, чем любые слова раньше. - Не мое? Чонгук усмехнулся. Но в этой ухмылке не было ничего теплого. – Я смотрю, как ты себя ломаешь каждый день – и это "не мое дело"? – Я не просил тебя смотреть. – Я не могу не смотреть! Тишина разразилась. – Ты думаешь, это помогает? – голос Чимина задрожал. - Ты жмешь, контролируешь, следишь. – Я волнуюсь! – Это не волнение, это контроль! Чонгук шагнул вперед: — Ты не оставляешь мне выбора! Это моя жизнь! – И ты её разрушаешь! Эти слова… Они зависли в воздухе, как нечто необратимое. Чимин замер. Будто его ударили. По-настоящему. – Значит, вот как ты думаешь, – тихо сказал он. И это спокойствие было хуже крика. – Я не это имел в виду. – Нет, – перебил его Чимин. – Ты именно это и имел. Он сделал шаг назад. Еще один. – Спасибо, что напомнил. - Чимин.. – Не надо. Его голос был пуст. – Ты хотел правды? Вот она: я устал оттого, что для всех я проблема. – Ты не проблема! — Но ведешь себя так, будто так и есть! Чонгук умолк. Ибо... часть этого была правдой. – Я не идеален, – продолжил Чимин тише. – И я знаю, что со мной что-то не так. Но это не дает тебе права… Он не договорил. Просто покачал головой. – Я не могу сейчас это слушать, – сказал он и развернулся. – Ты снова убегаешь. Чимин остановился. В секунду. А потом тихо ответил: - А ты снова делаешь больно. И ушел. Дверь захлопнулась. Громко. Окончательно. Никто не говорил. Менеджер что-то стал говорить, но Чонгук уже не слушал. В голове крутилась только одна фраза. "Ты делаешь мне больно." Он резко вышел. Пошел по коридору, не разбирая дороги. Сердце билось слишком быстро. Дыхание – отрывочное. Он нашел его не сразу. И если нашел, лучше бы не находил. Чимин стоял в темной комнате перед зеркалом. И просто смотрел на себя. Долго. Молча. – Перестань, – тихо сказал Чонгук с порога. Чимин даже не дрогнул. – Поздно, – ответил он. – Не поздно. – Ты уже все сказал. Чонгук подошел ближе: – Я не это имел в виду. – Но ты это сказал. Он наконец-то вернулся. Глаза – красные. Но сухие. — И знаешь, что хуже всего? Чонгук молчал. – Я частично с тобой согласен. Это было хуже любого удара. – Нет, – тихо сказал Чонгук. – Это не правда. – Правда. – Ты не разрушаешь себя. Чимин улыбнулся. Слабо. – Тогда почему я не могу остановиться? Чонгук не нашел ответа. И это было самое ужасное. - Иди, - вдруг сказал Чимин. – Что? – Просто… иди. – Нет. – Пожалуйста. Это “пожалуйста” звучало как предел. Чонгук стоял еще несколько секунд. А потом… Впервые за долгое время послушался. Дверь захлопнулась тихо. Но на этот раз… это звучало хуже крика.