Этот Мадара, не даёт мне покоя

      Прошла неделя, и Коноха немного успокоилась после первого раунда безумия Мадары. Деревня листвы вернулась к рутине: тренировки, патрули, бесконечные собрания. Но Мадара Учиха не был тем, кто сдаётся. Нет, он решил, что пора углубить розыгрыши, добавить перчинки. Только на этот раз в его шутках сквозило что-то... личное. То, что он сам не решался сказать прямо. Потому что серьёзно? Говорить о чувствах с Тобирамой Сенджу? Это же конец света! Лучше подколоть, посмеяться и уйти от темы, как ниндзя от куная.       Тобирама, с его вечным хмурым взглядом и белыми волосами, которые всегда выглядели так, будто их только что взъерошил ветер, чувствовал подвох. Мадара подкалывал его по-новому: не просто жабы или краска, а намёки. — Эй, Сенджу, ты выглядишь сегодня особенно... аппетитно. Как свежий рамен! — крикнул Мадара на тренировке, подмигивая. Тобирама покраснел, но решил, что это очередная подколка. — Заткнись, Учиха, или я утоплю тебя в твоём же поту, — огрызнулся он, нанося удар. Мадара увернулся, хохоча. — Ой, Тоби, ты такой милый, когда злишься! Прямо как котёнок с коготками! — Он знал, что Тобирама ненавидит уменьшительные, но это было его способом сказать: "Ты мне нравишься, идиот, но я не скажу это прямо." Вместо этого? шутка, толчок в плечо, и бегство. Тобирама гнался за ним, матерясь: — Ты меня достал, Мадара! Каждый день эта чушь!        Они сцепились у реки, катаясь по траве, кулаки летели, но в глазах Мадары мелькал не злой блеск, а что-то тёплое, скрытое за ухмылкой. Вечером того же дня Мадара подбросил в дом Тобирамы букет полевых цветов. Не просто так — с запиской: "Для самого красивого Сенджу. Не съешь?" Тобирама нашёл это, уставившись на цветы, как на бомбу. — Что за бред? — пробормотал он, но уголки губ дрогнули. Он выкинул записку, но цветы оставил в вазе. Мадара, подсматривая из-за забора, фыркнул. Но внутри ёкнуло? а если Тобирама поймёт? Нет, лучше шутка.       На следующий день розыгрыш эскалировал. Мадара подменил тренировку Тобирамы: вместо мишеней расставил манекены в дурацких позах? один с сердечком на груди, другой с надписью "Любимый Хокаге". Тобирама пришёл, увидел и взорвался: — Мадара, ты кретин! — Он метнул кунай, но Мадара выскочил из кустов, держа в руках ещё один букет. — Сюрприз, принцесса! Цветочки для твоих щёчек! — Тобирама бросился на него, и они покатились по земле. — Ты невыносим! — рычал Тобирама, прижимая Мадару к траве. Мадара извивался, хихикая: — Ой, Тоби, ты меня щекотать собрался? Или это признание в любви? — Он дёрнул Тобираму за волосы, тот ответил ударом в бок. Драка была яростной, но с подтекстом, тела соприкасались ближе, чем нужно, дыхание сбивалось. Мадара чувствовал жар в груди, но переводил всё в шутку: — Эй, не так сильно, а то подумают, мы флиртуем! — Тобирама фыркнул, отпуская его: — В твоих мечтах, Учиха. — Но в глазах мелькнуло сомнение. Мадара не останавливался. В третий день он устроил "случайную" встречу в общественной бане. — О, Тоби! Какая неожиданность! — воскликнул он, входя голым, как и все. Тобирама, уже парящийся, закатил глаза: — Убирайся. — Но Мадара плюхнулся рядом, плеская водой: — Расскажи, как живёшь? Одиноко без меня? — Шутка, конечно, но под ней, правда. Он хотел быть ближе, но страх сковывал. Тобирама плеснул в него водой: — Ты меня преследуешь, извращенец! — Они брызгались, как дети, но драка перешла в толчки: Мадара схватил Тобираму за руку, тот вывернулся и толкнул в стену. — Хватит! — прошипел Тобирама, но Мадара только рассмеялся: — Видишь, весело же!       К середине недели шутки Мадары стали острее. Он подложил в свиток Тобирамы любовное стихотворение — анонимное, но с почерком, который Сенджу узнал бы. "Твои глаза — как река, в них тону..." Тобирама прочёл, покраснел до ушей и порвал. — Мадара! — заорал он на весь офис. Учиха влетел, изображая невинность: — Что? Я просто поэт! — Они сцепились прямо за столом: бумаги полетели, чернила разлились. Тобирама прижал Мадару к столу: — Ты издеваешься надо мной! — Мадара, тяжело дыша, ухмыльнулся: — А если нет? Шучу, шучу! — Но сердце колотилось, он почти сказал правду. Тобирама чувствовал это. Эти подколы были не просто розыгрышами. Мадара смотрел на него иначе, касался дольше. Но Сенджу не был готов разбираться, лучше драка. — Ты меня бесишь! — шипел он, нанося удар. Мадара парировал: — Потому что любишь! — Шутка, но с намёком. Они вывалились на улицу, катаясь по пыли, привлекая зевак. — Смотрите, Учиха и Сенджу опять! — хохотали шиноби. В итоге их разняли, но напряжение росло.       К концу недели Мадара решил устроить большой розыгрыш, в лесу, на поляне, где они часто тренировались. Он подготовил ловушку: верёвки, маскировку, и в центре — "подарок'' для Тобирамы: коробка с конфетами в форме сердец. ''Это будет пик!'' — подумал он, прячась. Но внутри бурлило: он хотел сказать ''Я не шучу, Тоби. Ты мне нужен.'' Но вместо этого — шутка. Тобирама пришёл на поляну один, как договаривались для секретной тренировки. Увидел коробку, нахмурился. — Мадара... — Он открыл, конфеты высыпались, из ниоткуда вылетела верёвка, опутав ноги. Мадара выскочил, хохоча: — Попался, мой сладкий Сенджу! Хочешь конфетку? Или меня? — Тобирама упал, но быстро развязался, он не новичок. —Ты идиот! — заорал он, бросаясь на Мадару. Они сцепились в лесу: кулаки, захваты, толчки. Мадара увернулся, схватил Тобираму за запястье: — Эй, полегче, а то подумаешь, я флиртую! — Тобирама рычал: — Ты меня достал своими намеками! — Он повалил Мадару на землю, прижимая коленом. — Что ты скрываешь, Учиха? — Мадара извивался под ним, чувствуя тепло тела Тобирамы. — Ничего! Шучу! — выдавил он, но голос дрогнул. Тобирама смотрел в его глаза, шаринган вспыхнул, но не от злости. — Ты... ты серьёзно? — прошептал Сенджу. Мадара засмеялся нервно: ' — Ха, нет! Просто розыгрыш! — Но Тобирама не выдержал. Эти недели подколок, намёков, драк, всё накопилось. — Хватит прятаться за шутками, — прорычал он и поцеловал Мадару жёстко, впиваясь в губы. Мадара замер, глаза расширились. — Тоби...? — Но Тобирама не дал говорить, он сорвал с него плащ со знаком клана Учиха, руки скользнули по груди. — Ты меня дразнил неделями. Теперь наказание. — Мадара попытался оттолкнуть: — Эй, это шутка была! — Но тело предало, возбуждение накатило. Тобирама прижал его сильнее, целуя шею, покусывая. — Заткнись. — Он расстегнул штаны Мадары, вытаскивая его уже твёрдый член. — Видишь? Ты хочешь этого. — Мадара застонал, когда Тобирама обхватил его рукой, двигая резко. — Чёрт, Тоби... это не по плану! — выдохнул он, но бёдра дёрнулись навстречу. Тобирама ухмыльнулся хищно: — Мой план теперь. — Он перевернул Мадару на живот, стягивая штаны вниз. Поляна была тихой, только шелест листьев и тяжёлое дыхание. Тобирама плюнул на пальцы, проникая в Мадару, один палец, потом два, растягивая. Мадара зарычал: — Больно, идиот! Медленнее! — Но в голосе сквозил смех, даже сейчас он шутил. — Заткнись, или хуже будет, — предупредил Тобирама, добавляя третий палец. Мадара выгнулся, хватаясь за траву: — Ты... урод! Это розыгрыш! — Но тело расслабилось, принимая. Тобирама расстегнул свои штаны, приставляя член к входу. — Наказание за все твои шутки. — Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как Мадара сжимается вокруг него. — Блядь... — простонал Учиха, уткнувшись лицом в землю. Тобирама замер, давая привыкнуть, потом начал двигаться, толчки глубокие, ритмичные. Мадара кусал губу, но стоны вырывались: — Тоби... быстрее, чёрт! — Тобирама схватил его за бёдра, входя жёстче, шлёпая кожей о кожу. — Ты мой теперь. Никаких шуток. — Поляна наполнилась звуками: хлюпанье, рычание, листья шуршали под ними. Мадара дрочил себя в такт, его тело дрожало. — Я... кончаю! — заорал он, сперма брызнула на землю. Тобирама ускорился, вбиваясь до упора, и кончил внутрь, заполняя горячей спермой. Они рухнули, тяжело дыша. Тобирама вышел, откидываясь назад. Мадара сел, морщась: — Ты... урод! Что это было? Я просто шутил! А ты меня... трахнул, как какую-то шлюху! — Он натянул штаны, его лицо заметно покраснело. А Тобирама рассмеялся: — Наказание. За все подколы. — Мадара швырнул в него горсть земли: — Идиот! Теперь я в сперме и грязи! — После поляны Мадара не мог сидеть спокойно. Он хромал по деревне, матерясь под нос: — Этот Сенджу... урод проклятый!       Но внутри теплилось что-то новое. Тобирама, напротив, ходил с ухмылкой, наконец-то заткнул Учиху. Но Мадара не сдавался. На следующий день он подбросил Тобираме записку: "Эй, насильник, хочешь повторить? Шучу!" — Тобирама нашёл записку и порвал, но улыбнулся. Вечером они встретились у реки. — Ты меня сломал, — пожаловался Мадара, потирая зад. Тобирама фыркнул: — Заслужил. — Драка вспыхнула снова, толчки, захваты, но теперь с поцелуями. — Ты невыносим, — шептал Тобирама, прижимая. Мадара ухмыльнулся: — А ты влюблён в меня. Шучу! — Но на этот раз правда висела в воздухе.       Неделя закончилась хаосом: розыгрыши смешались с признаниями, драки с ласками. Мадара всё ещё переводил в шутки, но Тобирама знал, это начало. А Коноха шепталась: ''Учиха и Сенджу? Опять дерутся... или нет?''