- Идиоты!

«У тебя что, аллергия на внятные ответы?»       — Дин Винчестер, «Сверхъестественное»

🖤

      Кастиэль Новак, охотник за редкими религиозными артефактами, влип по полной. Хотя обычно он так не выражался, сегодня было можно. Два полных придурка, что по неудачному стечению обстоятельств были его младшими братьями, разузнали главный секрет Кастиэля и теперь грозились рассказать всё, что знали, объекту его пылкой, но невероятно тайной любви.       Год назад в их скромную контору устроился очаровательный молодой человек с благозвучным именем Дин. Скромной контора была по мнению одного лишь Кастиэля, ведь представляла она из себя нечто большее, чем обычное офисное здание с сотрудниками, просто так просиживающими свои пятые точки.       То было частное агенство по поиску диковинных, а самое главное редких религиозных реликвий. Конечно, с властями штата и церковным собранием договориться было крайне сложно, но всё же Чак, директор их преуспевающей компании, сделал это.       Он сгладил углы возникающих противоречий как смог, что однако не сдерживало полицию и иные органы управления от сования любопытных носов в деловой процесс, кипящий в агентстве.       Что же до Кастиэля — всё просто. Новак был хорошо знаком с Чаком, и тот принял его на одну из свободных в тот момент вакансий. Едва только выпустившийся из университета, полный надежды в сердце и душе, а главное наивный до невозможности — таков был Кастиэль Новак, заявившийся тогда прямиком домой к одному из лучших своих друзей. Он был напуган вступившей в свои права взрослой порой и не знал, за что вообще следует взяться, чтобы не растерять себя окончательно.       Не таясь, Ширли предложил одну подходящую для флегматичного Кастиэля работу. Да, писать и сидеть придётся много, однако это точно гарантирует им успех. И поначалу Новак отнёсся крайне скептично к предложению друга, но после, поразмыслив над сутью и выгодой, а может и над благом предлагаемого дела, согласился. Его ведь хлебом не корми, дай только помочь какому-нибудь бедолаге, пусть даже тот и не просил. Вот бы Кас хоть раз так о себе позаботился!       Чак, несмотря на странности и некоторые заскоки друга, вполне любил его. Они были знакомы давно, ещё со старшей школы, так что примерно Ширли знал, что стоит ожидать от Новака. Конечно, иногда тот выдавал что-то невероятное, но это было не каждый день, а следовательно, терпимо. Просто временами это было несколько странно — Чак звонил Кастиэлю, а тот, оказывается, уже несколько дней как у озера Мичиган, купается и занимается рыбалкой, которую, к слову, терпеть не мог. Кто-то сказал бы, что это активная фаза биполярного расстройства, но за подобные высказывания можно и по лицу отхватить.       Словом, Кас до чёртиков странный. И работает за троих так денно и нощно, словно от этого зависит его жизнь. Конечно, прилагать усилия стоит, но когда Новак день и ночь проводит за подержанным компьютером в попытках отыскать лакомый кусочек среди всякой рухляди, это начинает давить на нервы. Особенно Чаку, ведь офис, если так подумать, был его домом.       Вспоминая о трудоголизме Кастиэля, стоит вернуться к его влюблённости в новенького сотрудника, «ходячее недоразумение» Дина Винчестера. Так его называли за глаза те, кому он казался слишком и через край.       Слишком весёлым.       Через край неуклюжим.       Слишком несерьёзным.       Через край безответственным.       Конечно, кого попало Чак попросту не принимал, поскольку уважал собственные нервы и время, но порой окружающим казалось, будто Дину стоило бы хоть иногда брать на себя соответствующую его положению в компании ответственность.       И что такого Кас нашёл в Дине, если тот был ходячей катастрофой? Ответ лежал на поверхности — прекрасные глаза цвета леса, извечные шутки и то, чему нет точного названия. Оно, чувство это, было глубоко внутри, пряталось за искусно созданным фасадом из пошлости, идиотских подкатов к окружающим и напускным весельем.       Это было словно отражение того же самого состояния, что временами испытывает Кас; схожее с пустотой и безнадёжностью одновременно, оно медленно пожирает изнутри, грозясь прогрызть дыру из самого нутра и сквозь рёбра. Прямиком и наружу.       И всё бы ничего, Кастиэль выбросил бы из головы эту свою странную влюблённость, если бы не закон подлости, работающий как по маслу. Их часто ставили работать в паре, да так, что отказаться было попросту невозможно.       Скрепя зубы, Кас через силу общался с Дином; второму же казалось, будто мысленно его уже тысячу и один раз прокляли, а потому Винчестер старался попадаться на глаза коллеге как можно меньше. Но нет, кто-то явно решил пошутить над ними, будто нарочно сталкивая их нос к носу. Божье провидение, не иначе.       Так, к слову — в бога Дин Винчестер абсолютно точно не верил. Был агностиком до мозга костей. Если не видел чего-то, значит, этого не существует. И нужно приложить немало усилий, чтобы убедить скептически настроеннного Винчестера, что это никакое не шоу, а реальность.       Кастиэль же придерживался иного мнения. Бог дал ему веру и силы, когда все отвернулись. Никого не было рядом, когда Новак в этом так нуждался. Кас никогда не просит помочь себе, даже в тех случаях, когда действительно стоило бы. Ранняя смерть родителей сильно подкосила его, но не сломила. Сделала таким, какой он есть сейчас.       И Кастиэль обязательно узнает, что же сделало Дина неподступным, словно тёмная высокая башня. Конечно, Винчестер старался убедить всех, и в первую очередь себя, будто всё хорошо, всё просто отлично. Но чем больше человек убегает от реальности, тем сильнее она бьёт потом. Оглушает так, что из ушей идёт кровь, а в голове ещё долго отдаёт набатом.       А пока же…       — Извини, я не могу перевести тебя в другой отдел. Ты хорошо справляешься в том месте, где находишься сейчас, Кас. — словно попугай Чак повторил эту фразу уже третий раз за последние десять минут.       — Тогда будь добр: убери от меня Дина Винчестера! — теряя самообладание, слёзно просил Новак, — я не могу работать с… Ним.       Ширли снял очки, аккуратно отложил их на стол, а после устало потёр переносицу, прикрывая глаза.       — Знаешь же, что ты у меня на хорошем счету, Кас. Однако я не могу вот так просто раздавать указания направо и налево. Понимаешь? Дин закреплён за вашим отделом, следовательно, перевести его я не смогу, — немного поразмыслив, Чак добавил, — по крайней мере, не в ближайшее время. Понимаешь?       Кастиэль не отвечал. Да и без слов было ясно, что он думает обо всём этом произволе. Сдвинутые к переносице брови, плотно сжатые кулаки и в целом крайне непримиримое выражение лица ясно давали понять, что с данным решением Кас не согласен.       — Знаю, что временами бывает тяжело. Но знаешь, какая черта в тебе мне очень нравится? Ты можешь найти подход к любому человеку, если сам это захочешь. — мерно протирая очки специальной салфеткой, с мягкой улыбкой произнёс Чак. Он верил в сказанное ровно наполовину, но для убедительности надо было сказать именно то, что имело место в их текущем разговоре.       — Ты имеешь в виду, будто я должен найти к Дину индивидуальный подход, чтобы мы могли сработаться? — гнев постепенно уступил место изумлению.       — Прямо в точку! — рассмеялся Ширли, — ты прямо мысли мои читаешь!       — Не представляю, как это можно сделать. — пробормотал сбитый с толку Кас.       — Об этом можно подумать на выходных. И не смей задерживаться, праздники на носу. Если я увижу тебя в офисе через полчаса — уволю. Ты меня понял? — предупредил Чак со всей серьёзностью в голосе, на которую он только был способен.       — Это несколько несправедливо, не думаешь?       — Ничего не слышу.       Кас хотел было возмутиться, но как будто попытка в демагогию уже заранее была обречена на провал — Чак спорил до того дотошно и громко, что стены сотрясались от отзвуков его голоса. Да и к тому же лишнее внимание было ни к чему. Это разговор частный, не предназначенный для лишних умов и ушей.       А потому вместо того, чтобы открыть рот и задать очередной вопрос, коих у него было ещё много, Новак попросту тяжело вздохнул, после удаляясь из директорского кабинета. В конце концов, дел у Чака было ещё немеренно, так что мешать ему смысла не было.

🖤

      Чтобы хоть немного развеяться, Кастиэль решил пройтись пешком. Вечер был слишком уж прекрасный, чтобы тратить его на домашние дела. Да и к тому же — сегодня очередь Бальтазара. Пусть хоть немного поработает.       Кас же тем временем вывернул на такую привычную уже улицу, на которой, равно как и всегда, пахло свежей выпечкой и кофе. Новак не знает, что идёт в добавках к кофейным напиткам в этой небольшой кондитерской, но каждый раз, стоит ему оказаться в паре шагов от неё, как мужчину тут же накрывает непреодолимое желание что-нибудь да заказать.       Вот и сейчас Кас не обошёл стороной уютный уголок; он разместил свои вещи — неизменное пальто и рабочий портфель, — за ближним к кассе столику, после с интересом рассматривая витрины. Чего там только не добавили! К примеру, на прошлой неделе в продаже появились великолепные эклеры, от которых у Новака едва ли не появилась зависимость — настолько они оказались вкусные.       — Давно мы с вами не виделись, целых два дня. Я уже успела соскучиться по вам, — с приветливой улыбкой к гостю подлетела работница кондитерской, — не расскажете, что интересного у вас случилось?       — И я рад видеть тебя, Чарли. — несколько неловко, но всё же мило улыбнулся Кастиэль.       — Ну просто само очарование. Я бы даже влюбилась, не будь моя начальница такой лапочкой. — притворно расстроилась девушка.       — Как ты сама? Сильно ли устала? — Новак хотел было проигнорировать вопрос, но не тут-то было.       — Я спросила первая, так что будь любезен, отвечай. И как там твой красавчик поживает? Надеюсь, что уже с тобой.       На последней фразе Кастиэль вдруг принял серьёзный вид и оглянулся по сторонам, будто объект его воздыханий вот-вот возникнет прямо перед ними. Или же их подслушают люди, что сразу же побегут рассказывать всё Дину Винчестеру.       — Я ещё ничего ему не рассказал, — тихо, словно всё ещё боясь, отвечал на вопрос Новак, — планировал сделать это на Четвёртое июля, но не знаю, как он отреагирует. Судя по его шуткам…       — … Ты его совсем не знаешь. Шутить можно как угодно, Кас. Я вот постоянно шучу про гарем из девчонок, но в действительности мне бы хватило и одной.       — Ты — другое дело. Я знаю, когда ты шутишь, а когда серьёзная. Мы не первый год знакомы, Чарли.       — Так в чём проблема не тратить ещё один год на мытарства в тени, а просто поговорить?       — Я… не могу так. Боюсь, что мы начнём сближаться, и потом он увидит, что я ничего из себя не представляю. Я же посредственность. Он разочаруется.       — Посредственность? — поперхнулась воздухом Брэдбери, — посредственности не тащат чужую задницу в лютый мороз через весь город только чтобы найти спелую клубнику в магазине. И не дарят дорогие желанные вещи, о которых кто-то упоминал лишь раз. И вообще — ты, что, напрашиваешься на комплимент?       — Вот ещё. Но спасибо, я так полагаю? — улыбка вновь тронула лицо Кастиэля.       — Приводи этого своего Дина сюда, я сделаю вам скидку как паре. — заговорщически подмигнула Чарли, рассмеявшись.       Вконец растерявшийся Кас не нашёлся с ответом, а потому лишь вторил смеху девушки.       — Чего это мы прохлаждаемся? Марш за работу, Брэдбери! — выглянувшая из кухонного цеха коллега выглядела злобно, будто завидовала пятиминутному отдыху девушки, стоявшей за кассой.       — Я уже! — беззлобно отвечала ей Чарли, после возвращаясь к диалогу с другом.       — Что будешь сегодня? Ой, кстати, утром тут такая вкуснота появилась, тебе крышу снесёт вообще! Пойдём, покажу!..       Увлекаемый Чарли, Кас следовал за подругой, что на ходу показывала и рассказывала о пирожных и тортах, которые её коллеги делали, не покладая рук.       Внимая своему чувству голода, Кастиэль взял бы абсолютно всё.

🖤

      Ограничившись двумя эклерами и кусочком невероятно нежного торта лилового оттенка, Кас приятно встретил вечер пятницы. Чарли скрасила унылое настроение, помогла подготовить речь и всячески подбадривала друга, несмотря на то, что должно быть как раз-таки наоборот.       Немного поразмыслив, Новак взял с собой пару оставшихся кусочков «красного бархата» и невероятного торта с клубникой, название которого пока что ещё не запомнил. А также не забыл про шоколад для подруги — белый, её любимый. И с чеком поверх упаковки, а то мало ли кто что скажет.       — Приводи его обязательно, я уже очень сильно хочу познакомиться! — с чувством просила Чарли, прибираясь на рабочем месте. Кондитерская готовилась к закрытию, и единственным упрямым посетителем оставался лишь Кастиэль.       — Как только, так сразу. — поддержал её весёлый настрой Новак. Однако в глубине души ему не верилось, будто всё будет так уж легко.       Не торопясь, престранная парочка шла вдоль улиц, негромко разговаривая обо всём произошедшем за день. Чарли жаловалась на тугодумов, выводивших её из себя, явно подслеповатых людей, которые не умели читать названия на ценниках и прочих милых сердцу посетителях. Кастиэль же наоборот хвалил свою работу и расписывал все её плюсы так хорошо, что невольно девушка задумалась.       — Слушай, а в этом твоём агентстве не требуются хакеры или типо того? — начала издалека Брэдбери.       — Думаю, что такие вопросы лучше уточнять у Чака. Давай я оставлю тебе его номер. Или будет лучше, если ты сама придёшь на собеседование в выходной? — принялся размышлять вслух Новак.       — Я думала, что ты распишешь все мои положительные черты в красках, и тогда меня точно возьмут на любую должность в этой вашей конторке. — саркастично прокомментировала мысль Чарли, что вызвало мягкий смех у её друга.       — Ну, если так подумать, то хороших специалистов у нас действительно не хватает. — устало согласился Кастиэль, разминая шею. Вот уже который день он не мог дойти до врача, и ноющая боль частенько об этом напоминала.       — Ну да, не то что этот твой Дин, верно? — весело подмигнула Чарли, заставляя Каса неловко отшучиваться.       Так незаметно время и прошло. Вот оба стоят перед входной дверью квартиры девушки. Пора прощаться до следующей встречи, но Кас не хочет. Как будто в груди поселилось странное предчувствие; нечто идёт не по задуманному плану. Наверное, Брэдбери заметила резкую смену эмоций на лице Каса.       — Всё в порядке? Ты выглядишь как-то странно, будто что-то произошло. Колись давай, не просто же так ты пришёл сегодня. — притворно закатывая глаза, выдала Чарли.       — Мне кажется, будто что-то идёт не так. Знаешь, как будто Гавриил и Бальтазар опять что-то задумали, и вскоре придётся разгребать за ними возникший хаос. — задумчиво проговорил Новак свои мысли, одолевавшие его последний час.       — Ты просто устал. Этот твой Чак прав, тебе стоит отдохнуть. Взять выходной, Дина и уединиться с ним в домике у леса… — рассмеялась Чарли, прежде чем исчезнуть за ярко-красной дверью квартиры.       Кас не успел ничего сделать, а посему оставалось только подумать над словами, брошенными ему на прощание подругой. Что значит «уединиться в домике у леса», когда они и близко-то друг друга не знали, не говоря уже о чувствах к друг другу? Может, для Брэдбери со стороны всё это выглядит гораздо легче, однако при одной даже мысли о признании в любви Кас впадает в нервный ступор. Что же будет, когда перед ним окажется Дин?       С этими его красивыми глазами цвета хвои, обрамлёнными пушистыми ресницами.       Улыбкой наглой сверх меры, но одновременно такой притягательной.       И словами, что могут худо отразиться на итак плохом самочувствии Кастиэля.       Нет, нет, стоит придумать способ признаться получше.       Шагая по улицам, что были освещены мягким сиянием фонарей, Кастиэль пришёл к выводу, будто нет ничего лучше, чем подарок, оставленный в кабинете. Будто бы анонимно, но не всё так просто. Подарок должен быть подписан, завёрнут в красивую эстетичную упаковку и подобран специально под необычные вкусовые пристрастия Винчестера.       Только вот что положить внутрь? Нужно использовать то, что точно привлечёт внимание, но не будет слишком уж навязчивым проявлением чувств. Алкоголь не вариант, ведь меньше всего Кастиэлю хотелось спаивать своего любимого. Конфеты? Банально. Цветы? Мужчинам по типу Дина цветы не дарят. Ну, если, конечно, не хочется в ту же секунду получить ими по лицу.       Но что-то же должно быть! Не могли же все идеи вот так разом закончиться, верно?       Погружённый в свои мысли Новак дошёл до дома медленее обычного. Его ждали уже как час.       Встретил брата неожиданно тихий Бальтазар. Обычно он бы не преминул бросить пару ласковых в сторону старшего, однако сегодня смотрел на Кастиэля будто бы даже несколько виновато.       — Что-то случилось с Габриэлем? — тут же напрягся Кас. Меньше всего ему хотелось узнать, что из-за экспериментов, которые они вдвоём часто ставили, кто-то из младших его братьев пострадал.       — Нет, он живее всех живых. — пожал плечами Бальтазар. А, видно снова выпил, но старался делать вид, будто нисколько не пил. Что же, раз так — Кас с радостью подыграет.       — Вид у тебя такой, знаешь, нисколько не подозрительный. — начал было с улыбкой старший, на что Бальтазар скривился.       — Я просил его ничего не писать, но он меня не послушал! — с чувством выдал Бальт, а после добавил, — подожди, а как ты узнал?       — Узнал что, Бальт? — тут же напрягся Кас. По спине побежали нервные мурашки, и серьёзный взгляд голубых глаз тут же пригвоздил Бальтазара к месту.       — Ты же работаешь, верно? — начал брат издалека.       — Причём тут это? — непонимающе спросил Кас. Он мог предположить, к чему клонит собеседник, но если это и правда окажется так, то Гавриилу будет несдобровать.       — Ты как-то рассказывал о коллеге, верно?       — Вы же не вздумали ему ничего написать?       — Да как сказать… Именно это мы и сделали. Только не кричи, это была идея Габи!       Не дожидаясь больше оправданий со стороны брата, Кастиэль прошёл внутрь дома, ища виновника паники. Вот значит как? Узнали и написали ему! И чем же они, два совершенно законченных придурка, решили поделиться с Дином?       — Гавриил! — позвал Кас. Тот как ни в чём не бывало показался на втором этаже, лениво потягиваясь. Ну да, конечно — делает вид, будто только что сладко спал, а злобная фурия Кастиэль его разбудил!       — Говори, что вы написали Дину Винчестеру. — холодно спросил Новак-старший.       Гавриил лишь пожал плечами, улыбаясь.       — Я же всё равно узнаю, мелкий ты… — тут Кастиэль глубоко вдохнул, прикрыл глаза и постарался успокоиться. Всё как говорил терапевт. Главное без деструктива и обвинений. Ну, по возможности, конечно.       — Спокойно, мистер Истеричка, ничего такого мы твоему драгоценному Дину не написали. — с усмешкой глядя на попытки брата взять себя в руки, Гавриил с самым довольным выражением лица спустился вниз. Туда, где стоял доведённый чуть ли не до обморока Кастиэль.       — Что конкретно вы ему написали, Гавриил? — отчеканивая каждое слово, будто печать, с нажимом повторил Кас.       — Пригласили к нам на празднование Четвёртого Июля. Или что, праздники в этом доме уже запрещены? — довольный своей же шуткой Гавриил хмыкнул, — ты бы и через сто лет не решился подойти к нему, так что считай, будто мы помогли тебе с твоей проблемой. Ей богу, на твоё кислое лицо смотреть уже невозможно.       — Я сам решу, кого мне стоит звать, а кого я не желаю видеть. — упрямо отвечал Кастиэль.       — Ой как мы заговорили. И это твоя благодарность, Касси? Да мы с Бальтом твою личную жизнь устраиваем, можно сказать. — вздохнув, Гавриил направился в сторону кухни, где Бальтазар сидел ни жив ни мёртв.       — Вам не стоит лезть в мои дела. Я сам всё решу. — сил на препирательства не оставалось, а потому проще уже было просто согласиться, пусть и не сразу. Возможно, братья его правда хотели как лучше, но получилось как всегда.       — Ты такой заботливый, надо же, — пропустив последнюю фразу мимо ушей, Гавриил тут же протянул руку к пластиковым контейнерам с кусочками тортов, — надеюсь, что всё это мне, твоему самому любимому братишке.       Звучало как утверждение, в чём Кастиэль не сомневался.       Сомнения были теперь в другом. Как отреагирует Дин, когда правда всплывёт наружу? Эти двое язык за зубами держать не умеют, а потому разболтают всё в первые же пять минут.       Кастиэль прошёл в гостиную и, устроившись на диване, впал в тяжёлые мысли.       Где-то на кухне младшие делили между собой клубничный торт. Точнее, его часть.       Кастиэль же думал — что-то теперь будет?