Часть 2. Людус
4 апреля 2026 г., 04:50
В комнате стояла тёплая, почти убаюкивающая тишина. За окном мягко шелестел ветер, иногда доносился плеск воды, и всё это сливалось в ровный фон, под который легко засыпалось. Эдди сидел на краю кровати, слегка склонившись вперёд, и держал в руках потёртую тетрадь — ту самую, в которую когда-то начал записывать свою историю, сначала просто чтобы не сойти с ума, а позже — чтобы однажды суметь рассказать её своему сыну.
Его голос звучал негромко, мягко, почти на грани шёпота, но в нём было достаточно тепла, чтобы удерживать внимание ребёнка.
— …и тогда принц понял, что другого выхода нет, — продолжал он, медленно ведя взглядом по строчкам. — Он знал, что если отвлечёт монстров на себя, принцесса успеет уйти. Он понимал, что может не вернуться… но всё равно сделал этот выбор.
Стивен лежал, укутавшись в одеяло до самого подбородка, и внимательно слушал, не отрывая глаз от отца.
— А потом? — тихо спросил он, когда Эдди на мгновение замолчал.
Эдди чуть улыбнулся, закрывая тетрадь, но не убирая её сразу.
— А потом прошло много времени, — ответил он, переводя взгляд на сына. — И однажды… они всё-таки встретились снова. Уже другими, уже пережившими всё это. И больше никогда не расставались.
Он аккуратно провёл ладонью по обложке тетради и поставил её на полку рядом с кроватью, словно ставя точку в этой истории.
— И жили долго и счастливо, — добавил он тише.
В комнате повисла короткая пауза.
— Мам… — вдруг позвал Стивен.
Эдди обернулся к нему, слегка наклонив голову.
— Да?
Мальчик смотрел на него уже не сонно, а внимательно и серьёзно, как будто собирался задать важный вопрос.
— А принц… это мой папа?
Эдди на секунду замер.
— А принцесса — это ты? — продолжил Стивен, приподнимаясь на локтях.
Вопрос оказался слишком прямым. Слишком честным. Эдди отвёл взгляд, словно пытаясь выиграть хотя бы несколько секунд, чтобы подобрать слова, которые не ранят и не сломают то хрупкое, что он так долго выстраивал внутри себя.
— Я уже взрослый, — тихо, но уверенно добавил Стивен. — Я пойму. Всё, что ты скажешь.
Эти слова заставили Эдди снова посмотреть на него. Внимательно, почти с удивлением. Он медленно выдохнул и провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями.
— Твой папа… — начал он негромко, — в жизни был куда круче любого принца.
Он говорил медленно, будто проживая каждое слово заново.
— Он не просто спас принцессу. Он сделал больше. Он… отдал свою жизнь, чтобы она смогла жить дальше. Чтобы жил ты.
Стивен не перебивал, только слушал, широко раскрытыми глазами глядя на него.
— Он был самым смелым человеком, которого я знал, — продолжил Эдди, и голос его стал чуть тише. — И самым упрямым. Если он что-то решал — его уже было не остановить.
На губах Эдди мелькнула слабая, почти незаметная улыбка, в которой смешались и тепло воспоминаний, и тихая боль. Стивен задумался на несколько секунд, словно укладывая услышанное у себя в голове, а затем серьёзно кивнул.
— Тогда я тоже буду таким, — сказал он.
Эдди чуть нахмурился.
— Каким?
— Смелым, как вы, — ответил мальчик. — И… я отомщу за папу.
Слова прозвучали слишком твёрдо для ребёнка. Эдди замер, глядя на него, и в этот момент в его взгляде мелькнула тень тревоги. Он хотел возразить, остановить, объяснить, что это не тот путь, который стоит выбирать… но, встретившись с этим упрямым, уже сформировавшимся взглядом глаз, так похожих на глаза любимого, понял, что сейчас не время для долгих разговоров. Вместо этого он лишь наклонился и мягко провёл ладонью по волосам сына.
— Тебе не нужно мстить, — тихо сказал он. — Просто живи. Этого уже достаточно.
Стивен что-то едва слышно пробормотал в ответ, но его глаза уже закрывались. Напряжение постепенно уходило, дыхание выравнивалось, и через минуту он окончательно уснул.
Эдди ещё некоторое время сидел рядом, не двигаясь, просто глядя на него, будто стараясь запомнить каждую черту, каждый вдох. Затем осторожно поднялся, поправил одеяло и тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Спускаясь по лестнице, он уже чувствовал, как меняется состояние — где-то глубоко внутри начинало разгораться знакомое тепло, медленное, вязкое, от которого становилось тяжелее дышать и сложнее сосредоточиться.
Внизу его встретила совсем иная картина. В гостиной, на диване, расположились Джонатан и Аргайл — и расположились явно слишком близко, чтобы это можно было назвать просто разговором.
Джонатан сидел верхом на Аргайле, наклонившись к нему, и они были настолько увлечены друг другом, что заметили Эдди не сразу.
Эдди остановился на последних ступеньках, скрестив руки на груди, и несколько секунд молча наблюдал за этой сценой.
— Я, конечно, всё понимаю… — протянул он с ленивой интонацией, в которой отчётливо звучало предупреждение.
Оба резко отпрянули друг от друга.
— …но давайте без непотребств, пока вы присматриваете за моим ребёнком.
Джонатан тут же неловко выпрямился, а Аргайл тихо хмыкнул, явно пытаясь скрыть смущение.
— Мы просто… — начал Джонатан, но Эдди даже не дал ему договорить.
— Я не спрашивал, — спокойно перебил он, спускаясь вниз и подходя ближе.
Он бросил на них ещё один взгляд, уже менее строгий, но всё ещё требовательный.
— И если будете курить — открывайте окно, — добавил он. — Я не хочу, чтобы Стивен надышался вашим «творчеством».
Из угла комнаты донёсся недовольный звук — Фродо показался из тени, лениво потянулся и посмотрел на всех с явным осуждением.
— И покормите кота, — добавил Эдди, кивнув в его сторону.
— Всё сделаем, чувак, — быстро отозвался Аргайл, поднимая руки в знак капитуляции.
Эдди лишь коротко кивнул и отвернулся, направляясь дальше по комнате.
Тепло внутри усиливалось, расползаясь по телу, становясь всё более навязчивым и ощутимым. Дыхание становилось глубже, медленнее, а мысли — острее и тяжелее. Он прекрасно знал это состояние.
Течка уже начиналась и этой ночью ему точно не удастся просто лечь и уснуть.
***
Эдди даже не стал стучать. Дверь трейлера с глухим ударом распахнулась от резкого пинка, ударившись о стену, и Билли, сидевший за столом с банкой пива, вздрогнул от неожиданности. Он резко вдохнул и тут же закашлялся, подавившись глотком, но, едва подняв взгляд и увидев, кто стоит на пороге, быстро пришёл в себя. — Чёрт… — хрипло выдохнул он, отставляя банку в сторону. — Ты… Эдди уже захлопнул за собой дверь и стоял посреди трейлера, тяжело дыша. Его движения были резкими, нервными, почти ломаными, будто он держался из последних сил. Пальцы дрожали, когда он начал стягивать с себя одежду — быстро, почти яростно, словно пытался избавиться не от ткани, а от собственного состояния. — Условия… те же, — бросил он, даже не глядя на Билли. Голос звучал напряжённо, срываясь на хрип. — Никаких следов. Никаких поцелуев. Никаких меток. И никакого узла. Билли внимательно наблюдал за ним, не двигаясь с места, но в его взгляде уже не было ни удивления, ни насмешки — только сосредоточенность и что-то более серьёзное. — Я помню, — спокойно ответил он. — Я согласен. Эдди коротко кивнул, будто этого было достаточно, будто он ждал именно этих слов. На секунду повисла тишина, а затем он сорвался. Он резко сократил расстояние между ними, буквально налетев на Билли, и тот, не ожидавший такого напора, отшатнулся назад, едва успев удержаться на ногах, прежде чем оказался прижатым к кровати. Матрас скрипнул под его весом, когда он упал спиной, а Эдди оказался сверху, цепляясь за него, словно за единственную точку опоры. Его пальцы сжались на ткани чужой майки, и в следующую секунду раздался треск — резкий, сухой звук разрывающейся ткани. Билли шумно выдохнул, но не попытался остановить его. Он лишь поднял руки, осторожно, почти сдержанно касаясь плеч Эдди, словно проверяя — здесь ли он, не сорвётся ли окончательно. Эдди не смотрел ему в глаза. Его дыхание было рваным, горячим, плечи подрагивали от напряжения, а движения оставались резкими, почти отчаянными. Это было не про нежность — это было про выживание и Билли это понял сразу. По трейлеру распространился удушающий аромат гиацинтов, вызвавший у Билли острый приступ возбуждения. Губы Эдди прижимаются к горлу Билли, зубы скребут по адамову яблоку, а язык оставляет мокрый след до ключицы. Билли хрипит, но не от боли — его руки мгновенно обхватывают Эдди за талию, большие пальцы впиваются в стальные мышцы на ребрах, как будто боятся, что тот растает, если не держать крепче. — Блять, — шипит Билли, когда Эдди кусает его за плечо, достаточно сильно, чтобы остался след, но не до крови. — Ты же сказал… — Без поцелуев в губы, — рычит Эдди, его бёдра сами собой начинают двигаться, трутся о ещё надетые джинсы Билли, и эта ткань, грубая и шершавая, только усиливает боль, он срывает ремень с шлевок одним рывком, пуговица на ширинке летит куда-то в угол, молния лопается с металлическим визгом. — На остальное плевать. Его руки скользят вниз, обхватывают горячую плоть альфы через боксеры, и тот стонет, откидывая голову назад. Эдди не ждёт. Он стягивает последнюю преграду, и член Билли обнажается наружу, тяжёлый, покрыты сеткой вздувшихся вен, с капелькой предэякали на кончике. Омега внутри Эдди облизывается — то что нужно для взбесившейся сути, кончик ногтя скользит прямо по головке, и Билли вздрагивает, его пальцы впиваются в ягодицы Эдди так, что тот всхлипывает. — Ты готов? — спрашивает Билли, но это не вопрос — предвкушение. Эдди не отвечает. Он поднимается на коленях, его рука скользит между своих ног, пальцы касаются колечка мышц, уже мокрых, распухшие от течки. Он садится, медленно, нарочно медленно, и кончик Билли упирается в вход, горячий и скользкий от собственной смазки Эдди. Альфа стонет, его бёдра дёргаются вверх, но Эдди прижимает его к матрасу весом своего тела, его ладони ложатся на грудь Билли, ногти впиваются в соски. — Не смей, — шипит Эдди, и его голос ломается, когда он опускается ещё на дюйм, растягиваясь, жгучая боль смешивается с удовольствием. — В этом танго я, веду. Билли кусает губу до крови. Его руки скользят вверх, обхватывают талию Эдди, но не тянут, не направляют — просто держат, как будто боятся, что тот сбежит, если отпустить. Эдди закидывает голову назад, когда наконец садится до конца, его тело содрогается, мышцы живота напрягаются, а из горла вырывается низкий, дрожащий стон. — Блять, — выдыхает Билли, его пальцы раздвигают ягодицы Эдди шире, большой палец надавливает на промежность, и тот взбрыкивается, его ногти царапают кожу на груди альфы. — Ты такой тугой внутри. Эдди не отвечает. Он начинает двигаться. Его бёдра поднимаются и опускаются в неторопливом, властном ритме, каждый раз садясь до упора, заставляя Билли стонать и царапать простыни. Одна рука альфы скользит вверх, обхватывает грудь Эдди, большой палец трёт сосок, пока тот не становится твёрдым. Эдди шипит, его движения сбиваются, становятся более резкими, более жадными. Билли улыбается — кривая, хищная улыбка — и наклоняется, его губы обхватывают сосок, язык кружит вокруг, а зубы слегка прикусывают плоть. — Ах, — Эдди дёргается, его ногти впиваются в плечи Билли, оставляя полумесяцы. — Блядь, да, так… Его тело начинает дрожать, мышцы внутри сжимаются вокруг члена Билли, и тот рычит, его бёдра подбрасывают Эдди вверх, пытаясь ускорить темп, но тот только глубже впескает его в себя, садится обратно, его ладонь ложится на горло альфы, слегка сдавливая. — Придержи коней, — командует Эдди, его голос стал хриплым, почти нечеловеческим. — Или я уйду. Билли рычит, но подчиняется. Его руки скользят вверх, обхватывают запястья Эдди, и тот позволяет — до тех пор, пока губы альфы не тянутся к его. Воздух разрезает оглушительный хлопок. Ладонь Эдди обжигает щеку Билли так резко, что голова того дёргается в сторону. В трейлере на секунду воцаряется тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. — Я сказал, — Эдди его глаза горят, его бёдра снова начинают двигаться, но теперь он наклоняется вперёд, его грудь прижимается к груди Билли, а его рука скользит вверх, скрещивая запястья альфы над головой. — Без. Поцелуев. Он прижимает Билли к стене за кроватью собственным весом, его талия изгибается, заставляя член входить глубже, глубже, пока тот не упирается в самую глубину, и Билли рычит, его шея напрягается, вены выступают на висках. — Сука, — стонет он, его бёдра дёргаются вверх, но Эдди контролирует каждый дюйм, его внутренние мышцы сжимаются вокруг члена, как будто хотят выжать из него всё. — Ты так прикончишь меня, Мансон. Эдди только улыбается. Его губы блестят от слюны, его кожа покрыта потом, а глаза — полуприкрытые, тёмные, голодные. Он движется теперь быстрее, его бёдра хлопают о бёдра Билли, мокрый звук каждый раз, когда их тела встречаются, наполняет трейлер. Его рука вновь скользит вниз, обхватывает чужое горло, чуть сдавливая, напоминая, кто здесь главный. Но течка неумолима. Его силы иссякают, дыхание сбивается, а движения становятся менее контролируемыми. Билли чувствует это. Его руки освобождаются, обхватывают Эдди за талию, и тот не сопротивляется, когда альфа аккуратно переворачивает его на спину. — Нет… Эдди приподнимается на локтях, его грудь вздымается, когда он пытается отползти, но Билли только мягко улыбается, его пальцы скользят по бедру Эдди, ласково, но настойчиво. — Успокойся, — его голос мягкий, почти ласковый. — Я просто хочу тебя нормально трахнуть. Тебя не удовлетворить такими темпами. Но когда Билли пытается уложить его на спину, Эдди внезапно поворачивается, встаёт на колени, спиной к нему. Его рука цепляется за шею альфы, вторая обхватывает его запястье, кладя сильную ладонь на свое горло. — Вот так, — говорит Эдди, его голос снова становится твёрдым. — Сожми. Билли не спорит. Его ладонь ложится на горло Эдди, пальцы слегка сжимаются, а другой рукой он направляет свой член обратно в жаркую, пульсирующую глубину. Эдди стонет, когда тот входит снова, его пальцы впиваются в литые мышцы, а спина выгибается, когда Билли начинает двигаться — теперь он контролирует темп, и каждый толчок отдаётся эхом в стенах трейлера.***
Спустя пару дней в трейлере повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая только неровным дыханием. Эдди лежал на смятой постели, раскинувшись на спине, полностью обессиленный. Его грудь медленно поднималась и опускалась, кожа всё ещё горела, а в висках глухо стучала кровь. Он даже не пытался двигаться — сил не осталось ни на что. Рядом сидел Билли и молча возился с куском ткани, смачивая его в прохладной воде. Его движения, обычно резкие и грубоватые, сейчас были неожиданно аккуратными. Он сложил ткань и осторожно провёл влажной стороной по плечу Эдди, затем по груди, стирая пот и следы недавнего секса. — Ну как? Жив? — тихо спросил он, бросив на него короткий взгляд. Эдди приоткрыл глаза, медленно повернул голову в его сторону и, не говоря ни слова, показал ему средний палец. — Пошёл ты… животное, — хрипло выдохнул он, слабо, но вполне осознанно. Билли усмехнулся уголком губ, не обидевшись. — Звучит обнадёживающе, — пробормотал он, продолжая аккуратно вытирать его шею. И в этот момент снаружи раздался крик. Резкий. Пронзительный. Настолько полный ужаса, что он буквально прорезал воздух. Оба замерли. Крик повторился — уже ближе. За ним последовал ещё один, затем панический гул голосов, топот, грохот. Эдди распахнул глаза. Вся усталость, вся слабость исчезли в одно мгновение, сменившись холодным, острым напряжением. Он резко сел, а затем буквально подскочил с кровати, едва не потеряв равновесие. Плечо больно ударилось о косяк, когда он рванулся к двери, но он даже не обратил на это внимания. — Чёрт… — выдохнул он, на ходу натягивая брюки. Билли уже поднялся следом. — Что за… Но Эдди не слушал. Он дёрнул дверь на себя и распахнул её настежь. На улице царил хаос. Люди метались между домами, кто-то кричал, кто-то звал близких, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Вдалеке мелькали силуэты — быстрые, рваные, стремительные. Твари. Их было как минимум трое. Они двигались среди построек, ломая всё на своём пути, реагируя на каждый звук, на каждое движение. Билли сделал шаг вперёд, собираясь выйти наружу. — Что происход… Но он не успел договорить. Эдди резко развернулся и, схватив его за руку, буквально втолкнул обратно в трейлер. — Назад, — коротко и жёстко бросил он. — Ты серьёзно сейчас… Эдди уже тянулся к стене, где стояло оружие. Его пальцы сомкнулись на дробовике Билли, и он быстро проверил его, действуя на чистом автомате. — Сиди здесь, — процедил он, не глядя на него. — И ни звука. — Эдди, ты… Но Эдди уже открыл дверь, выскользнул наружу и тут же захлопнул её за собой. Щёлкнул замок. Билли рванулся к двери, но было поздно. — Чёртов идиот! — рявкнул он, ударив ладонью по металлу. — А ну выпусти меня… Снаружи снова раздался крик, а затем — выстрел.
