На медленном огне

Утро. Коридор университета ещё пуст. Лишь пылинки кружатся в лучах солнца, пробившегося сквозь высокое окно. Пахнет старым деревом, кофе из дальнего автомата и чьим-то слишком резким парфюмом. Тэхён идёт по коридору. Свет из окон ложится на него, подчёркивает смуглую кожу, играет на волнах чёрных волос, которые он, кажется, пытался уложить, но к середине утра смирился с их бунтом. Брюки песочного цвета, белая рубашка, жилетка в тон брюкам — его любимица, счастливая. Рубашка застёгнута не до конца не из-за жары, а из-за нервов. Тэхёну всегда тяжеловато дышится, когда он переживает, а сегодня есть из-за чего. Сегодня его первый рабочий день преподавателем в университете. В этом году Тэхёну исполняется тридцать девять. И он наконец-то стал магистром филологии и литературоведения. До этого он пятнадцать лет работал учителем в школе, сначала в начальных классах, затем преподавал литературу в средней и старшей школе. Его собственное обучение затянулось настолько, потому что он был совсем один. Омеге нужно было вырастить сына и младшего брата, подзаработать, где получится, и находить время на учёбу в перерывах между всем этим. Но теперь его мечта начинает сбываться. Он стал преподавателем — не временно, не на замену, а по-настоящему. У него есть свой кабинет, доступ в библиотеку и собственное расписание. Всё это кажется неожиданно реальным и одновременно немного пугающим. Тэхён останавливается у стенда с расписанием и кладёт руку на портфель. Пальцы чуть касаются застёжки, и взгляд невольно падает на внутренний карман. Там, на самом дне, лежит записка от его сына Енджуна: «Пап, ты справишься. Ты лучший. Не забудь, что ты босс». Преподаватель Ким улыбается про себя — и точно не забудет. На доске с расписанием значится: «Ким Тэхён, ауд. 307, 10:00, Введение в мировую литературу». Очень хорошо, что он пришёл пораньше. Хватит времени подготовиться к занятию. Воздух вокруг словно изменился, стал густым и тягучим, как мёд. Время замедлило свой бег, погружая всё в безмолвие и неподвижность. Казалось, сама атмосфера стала плотнее. Профессор Ким почему-то больше не может пошевелиться и лишь чувствует, как омега-сущность встала в стойку и взяла над ним верх. Из бокового коридора выходит кто-то высокий, с плечами, как у бойца. Его тёмные глаза внимательно оглядывают пространство вокруг. Он идёт быстро в модных потёртых тёмных джинсах и светлой толстовке. В одном ухе наушник, а в руках он держит несколько распечаток и учебник «Уголовная ответственность. Лекции для 3 курса». Они встречаются взглядами лишь на мгновение. Но этого хватает, чтобы всё внутри Тэхёна сжалось, как кулак. Сердце заколотилось так быстро и громко, что он перестал слышать что-либо, кроме тяжёлого, отбивающего ритм гула в ушах. Альфа идет прямо на него. Он не останавливается и не говорит, но его темные глаза, как будто бы поглотившие свет, не отпускают Тэхёна, и тот застывает на месте, пока парень сокращает расстояние между ними одним решительным шагом за другим, пока не оказывается прямо перед ним. Без предупреждения пальцы альфы крепко сжимают запястье Тэхёна. Прикосновение горячее, почти обжигающее. Хватка уверенная, но бережная — словно он страшится, что омега растворится в воздухе, стоит только отпустить руку. Парень без лишних движений разворачивается и направляется в боковой проход, к узкой двери с табличкой «Служебное помещение». Тэхён следует за ним машинально, словно заворожённый. Он просто идёт туда, куда его ведут, не успев до конца осознать, что с ним происходит. Дверь скрипит, пропуская их внутрь. В полутьме комнаты пахнет пылью и моющим средством. Тэхён, ведомый альфой, заходит следом, и в этот момент его накрывает осознание — он упустил последний шанс уйти. Дверь закрывается за ним с негромким щелчком замка. Глаза альфы голодным нетрезвым взглядом блуждают по лицу Тэхена, от этого взгляда по телу проходит жар, а кожу покалывает тысячами крошечных иголочек. Шум в ушах заглушил все звуки вокруг, оставив лишь бешеный стук собственного сердца, отдающийся в висках. Внутри Тэхена волна неясных, но мощных чувств. Он ощущает острое, почти болезненное желание быть ближе, но сам не понимает, чего именно жаждет — прижаться ли всем телом, заключить альфу в крепкие объятия или просто засыпать вопросами, пытаясь разгадать эту внезапную тягу. Мысли путаются, кружатся в голове, словно листья на ветру, пока он пытается разобраться в своих чувствах. В этот момент альфа делает шаг вперёд. Его руки уверенно располагаются по обе стороны от лица омеги, касаясь стены и словно заключая его в невидимую клетку. В следующее мгновение губы альфы накрывают рот омеги в поцелуе, который начинается нежно, но мгновенно становится настойчивым и требовательным, будто он слишком долго ждал этого момента. Ладони на стене не просто держат пространство между ними, альфа как будто неосознанно заявляет на него свои права, без слов говоря: «Ты мой». Всё остальное перестаёт иметь значение. Время замирает от прикосновения губ, от тепла рук, от того, как тело Тэхёна отзывается на этот многозначительный жест. Разум отключается, уступая место первобытным инстинктам. Сначала он не понимал, как оказался здесь, а теперь профессор Ким не желает останавливать это безумие. Пальцы сами собой впиваются в плечи незнакомца, притягивая ближе, а тело выгибается навстречу, жаждая большего контакта. Губы омеги жарко раскрываются под натиском, каждое прикосновение отзывается еще большей волной жара. Руки скользят по спине альфы, исследуя твёрдые мышцы, а тело движется в такт с его движениями, словно они всегда были созданы друг для друга. Поцелуй становится глубже, требовательнее, и Тэхён растворяется в нём без остатка, теряя связь с реальностью. Внезапно альфа отстраняется — резко, словно очнувшись от наваждения. Его накрывает осознанием, если он сделает ещё один шаг, позволит себе ещё одно движение, это перестанет быть просто поцелуем. Его грудная клетка тяжело вздымается, дыхание сбивчивое, глаза всё ещё горят, но теперь в них мелькает не только жар, но и растерянность. Пальцы альфы, ещё мгновение назад впивавшиеся в стену по обе стороны от омеги, медленно разжимаются. Он делает полшага назад, пытаясь вернуть себе контроль, и лишь тогда его взгляд падает на бейдж, приколотый к жилетке Тэхёна: «Ким Тхэхён — преподаватель. Кафедра филологии». Он смотрит на Тэхёна, не как на объект желания, а как на человека, стоящего перед ним здесь и сейчас, в чуть помятой рубашке и нервной складкой между бровями. — Преподаватель… — произносит он хрипло, будто пробуя это слово на вкус. — Ты… вы работаете здесь? Тэхён не отводит глаз, но голос его не слушается — горло сжимается, словно кто-то держит его за шею, и он может только кивнуть. Всё же нарушая молчание, дрожащим голосом профессор задает очевидный, но кажущийся очень важным ему вопрос. — Вы… студент? Парень смотрит на него своими большими тёмными глазами, в которых мелькает тревога и откуда-то взялся страх быть отвергнутым, он как будто заранее понимает, что от его ответа будет зависеть дальнейшая реакция омеги. Он сглатывает, и это заметно по тому, как дёргается кадык и едва напрягаются плечи. Он больше не делает ни шага вперёд, словно удерживая себя на месте усилием воли. — Да, — отвечает он после короткой паузы. — Студент. Слова повисают между ними, как нечто тяжёлое и неуютное. Тэхен медленно выдыхает, будто опасаясь, что резкий вдох способен разрушить его и так хрупкое равновесие внутри. Где-то под рёбрами болезненно сжимается, но это чувство не похоже на панику, скорее тихое, почти трезвое понимание происходящего. — Какого курса? — он сам не знает, зачем уточняет, возможно, надеясь на чудо или хотя бы на небольшую отсрочку. — Третьего, — говорит тот честно, без попытки смягчить. — Мне двадцать один. Тэхён закрывает глаза всего на мгновение. Этого хватает, чтобы внутри что-то тихо надломилось, отозвалось тянущей тяжестью под рёбрами, будто его настоящее, к которому он только начал привыкать, внезапно стало хрупким и небезопасным. Осознание того, насколько тот, кто стоит перед ним, молод, ложится в голову тяжело и неловко, оставляя после себя вязкое чувство и нервную тошноту. Тэхён делает шаг назад, чуть размыкая губы, словно собирается задать вопрос, который крутится у него на языке. — Как тебя зовут… — начинает он тихо, почти для себя, но тут же ловит себя на том, что это не важно. Он закрывает рот, делает лёгкий вдох, будто пытаясь проглотить слова, которые больше не нужны, и тихо добавляет: — Впрочем… это сейчас всё равно не имеет значения. Альфа морщится, глаза блестят тревогой и непониманием, его плечи напряжены, а в руках всё ещё ощущается настороженность. — Нет… подождите, это важно. Меня зовут Чонгук, Чон Чонгук — говорит он, голос дрожит, но в нём слышна твёрдость и желание быть услышанным. Тэхён молчит, внутренне взвешивая слова. Дыхание ровное, движения сдержанные. Он делает шаг назад к пыльной двери, больше не позволяя Чонгуку удерживать пространство между ними, и тихо говорит: — Хорошо, Чонгук. Но сейчас это всё равно не важно. Нам надо остановиться. Чонгук хмурится, в его лице читается несогласие, растерянность и упрямое «почему», которое не желает принимать это «нельзя». — Потому что я студент? — голос прорывается из него, с лёгким напряжением, глаза ищут в Тэхёне ответ, не желая отпускать своё. Тэхён кивает, дыхание ровное, руки чуть напряжены. — И потому что я преподаватель, — говорит он, позволяя словам ложиться мягко, но уверенно. Он делает короткую паузу, и пространство между ними будто наполняется невидимой тяжестью. — И потому что у меня есть жизнь, в которую ты сейчас вошёл слишком резко. Чонгук сжимает пальцы, потом разжимает их, будто сам борется с желанием снова шагнуть ближе, возразить, сказать, что ему всё равно. Но он этого не делает. — Я не хотел… — начинает он и замолкает, словно слова застряли в горле. — Я просто понял. Сразу. — Я тоже, — тихо отвечает Тэхён, и в этих словах слышится не просто признание, но и обида на себя за то, что приходится ставить границы, которые Чонгук ещё не готов принять. За дверью раздаётся шум, голоса и шаги проходят совсем близко, напоминая о внешнем мире, который всё ещё существует за пределами их комнаты. — Иди, — мягко, но уверенно говорит Тэхён, позволяя им обоим сохранить хоть каплю достоинства в этот момент. Чонгук смотрит на него ещё несколько секунд, дольше, чем нужно, словно пытаясь запомнить каждую черточку на лице омеги. — Это ничего не меняет, — говорит он наконец, а потом чуть тише добавляет: — Для меня. Тэхён остаётся один, опираясь ладонью о стену. Дрожь постепенно отступает, и он тихо закрывает глаза, собирая себя после внезапного наплыва эмоций. Внутрь медленно пробирается чувство горечи от того что он остался один, и в голове возникает единственный вопрос — что же теперь будет?

☕☕☕

Слабый шум вентиляции прерывается негромкими стонами. Ёджун сидит верхом на Кае, чувствуя под собой его тепло и напряжение мышц. Тело его одновременно скованно и податливо, будто он сам не до конца понимает, что именно сейчас чувствует. Тёплое дыхание Кая касается шеи, щекочет кожу, руки медленно скользят по плечам и спине, вызывая дрожь, пробирающую до кончиков пальцев. Пальцы Ёнджуна блуждают по груди Кая, цепляются за ткань футболки, то сжимая её, то отпуская, словно в этих движениях он ищет опору. Поцелуи смещаются от губ к линии челюсти, ниже, оставляя после себя горячие следы. Комната заполнена естественным альфьим ароматом, от которого у Ёнджуна слегка кружится голова. Сердце омеги бьётся быстро и гулко, дыхание сбивается, и в этом ритме, он наконец перестаёт думать. На самом деле он так устал думать «о них», что же между ними происходит, что этот альфа чувствует к нему конце концов. Сейчас есть только прикосновения, тепло ладоней, близость чужого тела. И все же в начале лета это ощущалось совсем иначе. Весной этого года Ёнджун успешно оканчивал первый курс университета коммуникаций Кенсон, в который он поступил вместе со своим лучшим другом еще с самого детства — Кан Тэхеном. В школе они учились в одном классе, но в университете, несмотря на близкую дружбу, все же выбрали разные направления и факультеты. Это было даже интересно, каково будет в новой жизни без постоянного присутствия Тэхени рядом.

Как выяснилось уже на первой неделе, Ёнджун без Тэхёна - это человек, который может забыть расписание, перепутать аудиторию и познакомиться с преподавателем думая, что это его одногруппник. А Тэхён без Ёнджуна - это уж слишком самостоятельный, подозрительно быстро адаптировавшийся альфа, который уже на третьей неделе знал половину своего факультета по именам и умел улыбаться так, что даже старосты старших курсов начинали путаться в словах. — Ты справляешься? — спросил Тэхён, устроившись на подоконнике и наблюдая, как Ёнджун в десятый раз проверяет расписание в телефоне. — Более чем, — ответил тот с напускным деловым видом. — Я взрослый самостоятельный омега. Хоть кампус и большой, но я уже отлично ориентируюсь. — Угу, — мягко усмехнулся Тэхён. — Поэтому вчера ты вёл меня по видеосвязи от библиотеки до своего корпуса, чтобы убедиться, что идёшь в нужную сторону. Ёнджун закатил глаза, но улыбка всё равно тронула его губы. Тэхён спрыгнул с подоконника и легко ткнул его пальцем в плечо. — Ты же знаешь, я не против. Главное, чтобы ты не терялся. Ну, а если вдруг все же потеряешься, я всё равно тебя найду. Со временем Ёнджун перестал чувствовать себя потерянным в этих длинных коридорах и стеклянных переходах. Оценки были хорошие, преподаватели относились к нему благосклонно, а одногруппники смеялись над его шутками. Он тоже находил свою группу приятной, но по-настоящему ни с кем не сближался и каждый возможный ланч всё равно проводил с Тэхёном. Если погода позволяла, они выходили обедать на свежий воздух. Иногда садились у спортивной площадки, на низком бортике, а если находилось свободное место, то в уютной зоне с лавочками под навесом. Каждое утро папа складывал Ёнджуну обед, и в ланчбоксе всегда оказывалось больше, чем нужно ему одному. И это не было совпадением. В тот день Тэхён задерживался, и Ёнджун впервые за долгое время обедал один. Солнце падало на стол через прозрачный навес, а в воздухе витал сладковатый аромат цветущей сакуры, высаженной на территории кампуса. Омега медленно поднял глаза и заметил, что к нему подсел высокий парень в шапочке бини с пирсингом в ухе и гитарой за спиной. Он оперся локтем о стол, подбородок прислонил к ладони, а взгляд с лёгкой хитринкой не отрывался от Ёнджуна. — Ну и где твой альфа? — начал он почти с вызовом, чуть прищурившись. Ёнджун на секунду замер, не сразу поняв, что вопрос обращён к нему. Потом медленно поднял брови. — Он не мой альфа, — спокойно ответил он. — Он мой лучший друг. И, словно спохватившись, добавил холоднее: — И вообще я не собираюсь обсуждать такие вещи с незнакомцами. Парень напротив тихо хмыкнул. Улыбка у него была лёгкая, почти ленивая, как будто он ожидал именно такой реакции. — Ладно, — сказал он, примирительно подняв ладонь. — Не кипятись. Я просто видел вас вместе пару раз. Решил, что вы… ну, знаешь. Ёнджун ничего не ответил, он только внимательно посмотрел на него. Лицо было знакомым, они точно пересекались в кампусе и не раз, но до этого никогда не разговаривали. Альфа будто прочитал его мысль. — Кай, — представился он. — Музыкант из той группы, что всегда гремит в актовом зале. Он слегка качнул плечом, и гитара за его спиной тихо стукнулась о скамью. — Мы кстати, тоже будем выступать на концерте для выпускников. Слышал, ты помогаешь с организацией. Волонтёришь, да? Ёнджун невольно кивнул. — Откуда ты знаешь? Кай пожал плечами, и в его взгляде снова мелькнула та самая хитринка. — Кампус не такой большой, как кажется. Особенно если смотреть внимательно. Он чуть наклонился вперёд, опершись сильнее на локоть. — А я смотрел. На тебя. Он сначала просто дал Каю свой ник в Какао, думая, что это формальность, якобы тот хочет получать новости о предстоящем концерте. Альфа писал часто, будто бы просто поболтать, присылал мемы, забавные стикеры с котами. Ёнджун сам не заметил, как вечера напролёт проводил с телефоном в руках, ловя каждое новое сообщение и улыбаясь без всякой причины. По крайней мере, так ему казалось. Так их переписка привела к первой встрече вне университета, неловкость в которой, кажется, испытывал только Ёнджун. Особенно в тот момент, когда альфа, что-то оживлённо рассказывая и жестикулируя, вдруг взял его за руку. Ёнджун на секунду замер, глаза расширились до размера крупной монеты, но руку он всё равно не отдёрнул. Он нравился Каю. Это уже понимал и сам Ёнджун. Возможно, понял в тот момент, когда Кай стал наклоняться ближе, утыкаться в шею, будто между делом, вдыхая запах омеги. И точно понял, когда он его первый раз обнял и постоянно соприкасался с ним, чтобы оставить свой запах. Ну и уж совсем точно понял, когда Кай поцеловал его — мягко, нежно и очень трепетно. Ёнджун замер, не сразу понимая, что делать со своими ощущениями после поцелуя, а Кай, как обычно, с искорками в глазах посмотрел на Ёнджуна, сорвался с места и побежал по парковой дорожке. В таком темпе, через пару недель общения, у них случилась первая близость. Это не был первый раз Ёнджуна: свою невинность он оставил ещё на последнем году школы, и в целом ни о чём не жалел. Он оказался в доме Кая, и понял, что заработок его родителей значительно выше того, что могли позволить себе они с Папой, даже с финансовой помощью от Джеюна. Так он лежал на огромной кровати Кая, пока тот играл рядом на гитаре, а в комнате горела синяя LED-подсветка, красиво обрамляющая весь периметр. Музыка становилась медленнее и тише, взгляд Кая задержался на Ёнджуне, и в один момент гитара оказалась на полу, а руки Кая уже обнимали его. Когда их тела сомкнулись ближе, Кай мягко, но настойчиво подтолкнул Ёнджуна к следующему шагу. Он шептал что-то тихое и приятное между поцелуями, его дыхание жарко касалось шеи Ёнджуна, и тот понял, что не может и не хочет сопротивляться. Ёнджун впервые понял, насколько сильно Кай влияет на него, и что он готов довериться, даже не понимая понимая до конца, к чему его это приведет. Как и не понимал того, что стало происходить между ними дальше. Он не хотел накручивать себя, но чувство, что Кай охладел, не покидало. Он не звал его прогуляться или зайти в кафетерий после пар, писал реже и как будто дежурно отвечал на сообщения. Поникшее настроение омеги уже заметил Тэхен, альфа расспрашивал и догадывался, что дело в гитаристе, но Ёнджун лишь отмахивался и говорил, что все нормально и он просто устал к концу учебного года. Несмотря на сменившуюся атмосферу общения, Кай всё равно продолжал приглашать Ёнджуна к себе, иногда пару раз в неделю, иногда раз в неделю. Ёнджун соглашался, несмотря на то, что ему было тяжело от неопределённости и холодности альфы в обычной жизни. Во время секса Кай был нежным и внимательным, трогал и вылизывал так, что именно это оставляло в Ёнджуне маленькую надежду, заставляя соглашаться на встречи снова и снова. Почти все их встречи проходили у Кая дома и сводились к интиму, после чего они делали вид, что просто зависают вместе, но от этого было некомфортно обоим. В июле они побывали на музыкальном фестивале. Кай ни разу не проявил к Ёнджуну внимания, как к паре, и сам провёл вечер в компании друзей. Ёнджун наблюдал за этим, терзаясь внутренне, знал, что все ощущают их смешавшийся запах. Ему было тяжело, и он не знал, как справиться с этим. Наверное, это было самое дурацкое лето в его жизни, ещё и Тэхен укатил на весь август в кэмп. Ёнджун остался один наедине с собственными сомнениями. Папа был погружён в работу и написание магистерской, но иногда интересовался, почему при такой хорошей погоде сын сидит дома. Как любой заботливый родитель, он наблюдал за ним, понимая, что что-то не так, но не вмешивался, зная: разговор состоится тогда, когда Ёнджун будет к нему готов. К концу лета Ёнджун наконец понял, что пора что-то решать. Кай медленно потирается своим пахом, чувствуя, как Ёнджун отвечает на каждое его движение, закатывая глаза от удовольствия. Ладони Кая скользят по его бокам, задерживаются на талии, притягивая ближе, и от этого в груди омеги разливается горячая, вязкая волна, а меж ягодиц выделяется скользкая смазка. Он наклоняется, прижимаясь лбом к плечу Кая, пряча лицо, и в этом жесте есть та самая желанная Енджуном близость. Он ощущает запах Кая, тепло кожи, мягкость его рук, но одновременно с этим в его голове тихо звенит вопрос — чего на самом деле хочет альфа и есть ли у них хоть какое-то будущее вместе? Когда они кончили, тело Кая расслабилось рядом с Ёнджуном, лицо было спокойным, почти отстранённым. Ёнджун поймал его взгляд, всё ещё чувствуя внутри себя остатки тепла, которые принесла физическая близость. — Кай… — тихо начал он, — кто мы друг к другу? Что между нами? — Кто мы? — Кай на секунду завис. — Ты мой друг…ну с привлегией. Разве это не было понятно? Нам же и так нормально было, разве нет? Зачем всё усложнять? На секунду Ёнджун замер, будто его прошило током. Он знал, что ответ может быть таким — просто надеялся на другое. Потом коротко кивнул. — Понятно, — сказал он тише. — Значит, я действительно всё не так понял. Он провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями, заставляя себя собраться, и уже ровнее добавил: — Я так не могу. Это причиняет мне боль. Я… я не готов продолжать в таком формате. Кай лишь пожал плечами, будто речь шла о чём-то незначительном. Ёнджун посмотрел на него ещё раз, чуть дольше, чем нужно, и отвёл взгляд. — Тогда давай на этом закончим. И думаю, просто дружить у нас тоже не получится. Он поднялся с кровати, поспешно оделся, больше не глядя на Кая, взял ветровку и вышел, тихо закрыв за собой дверь.