На медленном огне

Чонгук бредёт по коридору на автомате, с застывшим лицом и пустым взглядом. Его глаза кажутся ещё больше, чем есть на самом деле. Шок держит его в каком-то глухом, вязком оцепенении. Кажется, он уже пропустил свою пару по уголовке. Он настолько не в себе, что едва не врезается в открывающуюся дверь кабинета. — Чонгук-а? — пробился к нему голос.— Эй, парень, ты в порядке? Чонгук моргнул, будто просыпаясь. Джин-хён, старшекурсник и давний друг, нахмурился, всматриваясь в его лицо. — Почему выглядишь так странно? С тобой всё в порядке? — повторил он чуть громче, пытаясь вытряхнуть Чонгука из ступора. Чонгук замялся, опустил взгляд, потом качнул головой: — Нет… не всё в порядке. — Яйщ, в чём дело-то? — Хён шагнул ближе, слегка наклонив голову. — Что случилось? Рассказывай. Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова, которые хоть немного объясняли бы его сумбурные чувства. — Я встретил… своего истинного. Джин приподнял бровь, приглядываясь к нему с недоверием. — Истинного? Омегу что ли? — Ну не альфу же, — Чонгук не удержался и посмотрел на старшего с удивлением, почти с лёгким раздражением от того, что Джин так медленно соображает. — Своего омегу. Может, кому-то не везло, и их истинные были того же пола, но мне повезло… хотя в чём-то и не очень. — Объясни ты уже, — Хён нахмурился уже не на шутку, взгляд стал серьёзным, требуя, чтобы Чонгук наконец рассказал всё по порядку. — Это преподаватель. Новенький, я раньше не встречал его в университете, конечно же, иначе я… я бы давно понял про своё э… э… запечатление. — Ого, Чонгук-а… ну дела, — протянул Джин-хён, смещая вес с ноги на ногу, стараясь переварить услышанное. Джин-хён стоял перед ним, глаза внимательные и жадные до деталей, но Чонгук снова затих. — Так, ну и встретил ты его, — сказал его хён с явным интересом. — И что дальше? Как ты понял, что он твой истинный? Ты что-то сказал ему? — Да, я встретил его.. и поцеловал. Зажал в каком-то тёмном помещении, в тесной каморке с тряпками, и поцеловал. Кажется, ему это не понравилось. Я даже не помню, где именно это было, на каком этаже, потому что я будто провалился в какое-то забвение. А он просто сказал мне уйти. Просто выйти и уйти. Кажется, я ещё и пропустил свою пару, но уже даже не помню какую. Видимо, гормоны так скаканули, что у меня немного помутилось сознание. Только сейчас начал приходить в себя и пока не знаю, что делать. Джин-хён хмыкнул и слегка покачал головой. — Ладно, ясно. Давай так: отставить пары на сегодня. Пойдём лучше в кафе, перекусим, а заодно ты мне всё подробно расскажешь. Немного отойдёшь, проветришь голову. Давай, двигай, твой хён с тобой. Чонгук на секунду замирает, потом едва заметно кивает. Джин-хён мягко, но настойчиво подталкивает его к стеклянным дверям корпуса. Гул машин, обрывки чьих-то разговоров на крыльце соседнего факультета — звуки постепенно вытаскивают его из внутреннего вакуума. С каждым шагом плечи расправляются, напряжение, сжавшее грудную клетку, начинает отступать. Ветер уносит часть паники, а мысли, всё ещё рваные, медленно складываются в более-менее цельную картину. Кислород и шум улицы делают своё дело, хаос уступает место тяжёлой, но уже понятной растерянности после неожиданной встречи с истинным.

☕☕☕

Джин-хён был из тех альф, на которых невольно задерживается взгляд — высокий, статный, с уверенной осанкой и спокойной, почти ленивой грацией в движениях. Лицо у него было по-настоящему красивым, с чёткой линией челюсти, ровной кожей и выразительными глазами с тёплым, внимательным взглядом. Пухлые губы только усиливали это впечатление, из-за чего на него хотелось смотреть дольше, чем обычно позволяют приличия. Даже Чонгук, будучи альфой, спокойно мог это признать. В старшем не было показной жёсткости или нарочитой альфьей маскулинности, наоборот, от него шло тёплое, надёжное ощущение, к которому так легко когда-то потянулся Чонгук. Они познакомились в начале первого курса на университетском мероприятии, Чонгук тогда метался между списками, таскал тяжёлые коробки с реквизитом и путался в чужих указаниях. Джин-хён просто оказался рядом, шутя забрал у него половину работы, и это стало началом крепкой дружбы. Рядом с хёном Чонгук почти сразу почувствовал ту самую надёжность, которой ему так не хватало. Старший брат Чонгука уже несколько лет жил и учился в Америке, по нему альфа очень скучал. Их родители переехали туда же год назад по работе отца, так что на какое-то время Гук остался совсем один. Сам же он не хотел уезжать, планировал доучиться и строить карьеру в Корее. Так и вышло, что именно за этот год они ещё больше сблизились. Это были не просто игры в приставку, а более серьёзные вещи, с которыми Чонгук уже по привычке шёл именно к хёну. Помощь с учебой, романтические увлечения и какие-то советы по жизни — всё постепенно оказалось на его широких плечах. Джин не делал из этого ничего особенного, хоть сам и был младшим ребёнком в семье, он легко справлялся с ролью старшего товарища. Иногда он шутил, что они, наверное, родные братья от разных мам и что Чонгук явно в него пошёл, такой же упрямый и невозможно красивый. Они гордились своей дружбой и всегда поддерживали друг друга. Чонгук тоже никогда не оставался в стороне, если хёну была нужна помощь. Сейчас же им предстояло разобраться, что же делать Чонгуку с истиным, который, кажется, его отверг. Они устроились за угловым столиком в популярной у студентов кофейне неподалёку от корпуса. Джин-хён поставил перед младшим тарелку с горячими сэндвичами и картошкой фри. Некоторое время Чонгук молчал, уставившись в пар, поднимающийся от еды, собирая мысли в кучу и стараясь не отвлекаться на звон ложечек о кофейные кружки. — Я правда не понял, как это произошло, — наконец выдохнул он тише. — Всё было как обычно… и в следующий момент я уже держу его, целую… меня как будто просто переклинило. Он коротко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. Пальцы нервно сжали край бумажной салфетки. — А потом он смотрел на меня так… будто я сделал что-то неправильное. Я и не говорю, что это был пример правильности, но он же тоже что-то чувствовал. Он… он отвечал мне на поцелуй, так крепко обнимал меня. Я только сейчас это понимаю. А потом просто посмотрел так… Джин-хён не перебивал, только чуть подался вперёд, внимательно слушая. — И сказал остановиться, — продолжил Чонгук, не поднимая взгляда. — Сказал, что у него есть жизнь, в которую я сейчас влез, или что-то вроде этого. И что… нам лучше не продолжать. Он сжал пальцы сильнее, взгляд стал напряжённым. — Я понимаю, что это выглядело ужасно. Я сам это понимаю и не горжусь случившимся. Но… — он запнулся, качнул головой. — Я не могу его просто отпустить. У меня внутри всё до сих пор… — Да я понимаю, ты сейчас как из бетономешалки, — хмыкнул Джин. — И да, ты облажался. Но это не конец света. В конце концов, ты просто не совладал со своей альфа-сущностью, гормональный всплеск оказался слишком сильным. Ты молодой альфа… хорошо, что не натворил чего похуже. — Хён, ну что ты такое говоришь… — пробормотал он тише, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Ты вообще-то должен меня поддерживать, а не топить. — А я тебя и поддерживаю, — спокойно ответил Джин-хён, чуть наклонив голову. —  Это не конец, ты встретил своего истинного, Чонгук. Это не та вещь, которая просто размажется пальцем и исчезнет, даже если ваша первая встреча вышла так криво. Чонгук поднял на него грустный взгляд. — Он же не просто парень из клуба, которого ты зажал в углу. Он преподаватель, — начал перечислять Хен, загибая пальцы, как будто он был академиком социально-психологических наук. — Взрослый человек со своей жизнью, со своими границами. Своим поступком ты их просто смёл, пусть и не специально. Но удивляться, что тебя оттолкнули, не приходится. Джин-хён выждал пару секунд, давая своим словам осесть в голове Чонгука. — Это не значит, что для него это ничего не значило, — добавил он мягче. — Но если хочешь, чтобы он воспринял тебя всерьёз, включай голову. Чонгук провёл ладонью по лицу, задержал её на секунду, потом выдохнул. — Думаешь, у меня есть шанс? — Думаю, всё зависит от того, перестанешь ли ты вести себя как гормон на ножках, — хихикнул Хен. Чонгук тихо фыркнул, но напряжение в плечах заметно ослабло. — Ладно… — медленно произнёс он. Во взгляде появилось что-то более решительное. — Значит, по-другому. Я не буду больше лезть вот так, не буду на него давить, но я всё равно добьюсь его, только теперь сделаю это правильно. Нам обязательно нужно будет с ним поговорить.

— Вот, Чонгук-а, другое дело, теперь звучишь как человек, а не как стихийное бедствие, — с улыбкой проговорил Хен, откидываясь на спинку стула. — Ну и каков наш план?

☕☕☕

Ёнджун вернулся домой позже обычного. Начало учебного года всегда ощущалось шебутным и пустым одновременно, учебный процесс только запускается, но от него уже требуется слишком много. Он снял обувь в коридоре и на секунду задержался, прислушиваясь к звукам дома. С кухни тянуло густым, насыщенным ароматом имбиря, кунжутного масла, наваристого бульона и сладковатого теста. Для обычного вечера этого было слишком много. Кое-кто явно старался изо всех сил. Он тихо прошёл внутрь и сразу увидел отца. Тэхён стоял у плиты, одновременно помешивая что-то в двух кастрюлях и поглядывая на параварку. Движения были чуть резче обычного, сосредоточенные до излишества. Это не было похоже на обычное приготовление ужина. Скорее на попытку занять руки,  чтобы не осталось места для лишних мыслей. Это был плохой диагностический признак, папа готовил так много, когда был чем-то озабочен или расстроен. — Мы готовимся к войне или к какому-то походу? — негромко спросил он, прислонившись к дверному косяку Тэхён не сразу обернулся, только чуть замедлил движения. — Просто решил нормально поесть приготовить, — ответил Тэхён спокойно, но слишком быстро. — Я сварил твой любимый мугук, и ещё будут булочки на пару, будешь? Ёнджуну не особо хотелось есть, но он не хотел расстраивать отца, да и суп действительно был его любимым. — Буду. Тэхён накрывал на стол и как всегда ворковал себе под нос, тихо и привычно. Это был язык любви его родителя, и Ёнджун с удовольствием его принимал. Наконец Тэхён сел за стол напротив, устало опершись локтями и подперев подбородок руками. — Первый день был тяжёлый, да? — спросил Тэхён, видя, что его сын сидит тихий и явно грустный. — Нормальный, — автоматически ответил Ёнджун. Взгляд отца не был пытливым, но Тэхён всё равно видел, что его сын подавлен и уже давно что-то не договаривает. Ёнджун очень хотел рассказать ему о своих отношениях, но теперь, когда они так и не стали чем-то настоящим, ему было стыдно, и он только сильнее замалчивал ситуацию. Наверное, пора было сказать отцу правду. — Я расстался кое с кем… если это вообще можно назвать расставанием. Мы же просто друзья. Тэхён внимательно посмотрел на сына, и в этом взгляде не было ни оценки, ни давления, только тихая любовь и тёплое, почти бережное понимание. — Понятно, — сказал он мягко. — Иногда мы оказываемся в ситуациях, где нас не выбирают так, как мы хотим. И я представляю, как это ощущается, вроде бы ничего страшного и не произошло, а внутри всё равно пусто и неприятно. Ожидания, которые не совпали с реальностью, часто бывают болезненными, особенно если они касаются отношений. Тэхён чуть выдохнул, сложив руки в замок на столе. — Но послушай меня, — продолжил он так же вкрадчиво. — Ты не должен соглашаться на меньшее только потому, что так вышло. И уж точно не должен стыдиться того, что ты чувствовал. Особенно если тебе попытались заморочить голову и выставить тебя тем, кто всё неправильно понял. Пусть я не знаю конкретики, но ощущается это именно так. Ёнджун опустил взгляд в тарелку, из которой так и не съел ни ложки, губы слегка сжались. Омега делал так в детстве, когда вот-вот был готов заплакать. Тэхён встал, обошёл стол и обнял сына. Ёнджун уткнулся носом ему в плечо, вдыхая знакомый запах ткани, специй и родного запаха Тэхена. Плечи папы были тёплыми и надёжными. — Когда тебя выбирают, в этом нет сомнений, или эти сомнения не должны тянуться долго. Ты достоин большего, ты достоин всего. И точно не отношений, где тебя держат в неопределённости. Но ты не ошибался в своих чувствах, — мягко продолжал Тэхён. — Ты просто ещё не встретил того, кто будет так же ясно отвечать тебе на них. — Пап, я люблю тебя. Надо было давно поговорить, я просто всё это время не мог собраться, — у Ёнджуна глаза были на мокром месте. Тэхён тихо выдохнул, чуть сжал его в ответ. — Я слишком хорошо знаю своего мальчика и не хотел лезть к тебе, но смотреть на тебя было больно, — сказал он мягко. — Всё, не лей слёзы в суп, а ешь его, станет полегче. Ёнджун вытер глаза тыльной стороной ладони и всё-таки взял ложку. Несколько секунд он просто ел молча, как будто пытался прийти в себя через привычное действие, вылавливая ложкой кусочки редьки. — Ты опять столько наготовил, — наконец тихо сказал он, чуть усмехнувшись. — Как будто нас тут человек десять живёт. Тэхён хмыкнул, но не ответил, убавил одну из кастрюль на медленный огонь и тоже взял ложку, делая вид, что сосредотачивается на еде. — А у тебя как день прошёл? — спросил Ёнджун уже мягче. — Первый день же тоже. — Нормально. Много суеты, новые лица, разборки с документами, ничего особенного, — сказал он и чуть задержал взгляд на сыне. — Больше думал не о работе. — О чём тогда? Тэхён на секунду замолчал, словно подбирая слова попроще, чтобы не звучать слишком серьёзно. — О том, что жизнь порой подкидывает нам то, к чему ты не готов, — ответил он спокойно. — И что некоторые встречи происходят, даже если ты о них не просил. Ёнджун чуть нахмурился, не понимая, к чему он ведёт. — Ты сейчас о чём вообще? Тэхён усмехнулся уголком губ, но в этой улыбке было что-то непривычно отстраненное. — О человеке, которого я сегодня встретил, — сказал он просто. — О моем истинном. Ложка в руках Ёнджуна замерла на полпути. Потом медленно выскользнула из пальцев и с тихим звоном ударилась о край тарелки.