На медленном огне

Тэхён собирал Ёнджуна в кемпинг так, словно тот уезжал минимум на неделю в глушь, отрезанную от цивилизации. В воздухе стоял густой запах кунжутного масла, маринованного мяса и свежесваренного кофе — кухня буквально дышала заботой, которую Тэхён вкладывал в каждый слой фольги и пластика. Кухонный стол уже был заставлен контейнерами, пакетами и свёртками, а сам омега продолжал что-то перекладывать, проверять и дополнять с таким сосредоточенным видом, будто от этого действительно зависело выживание всей группы. — Так, это кимпаб, здесь немного сэндвичей, — перечислял он, укладывая контейнеры в термосумку. — Это замаринованная свинина, вы должны приготовить её сегодня. Овощи и фрукты я резать не стал… Кимчи! Я чуть не забыл. Еще немного листиков периллы и зеленый салат. Ёнджун, сидевший за столом с кружкой кофе, уже даже не пытался скрывать улыбку. — Пап, ну куда столько? Я не в поход на месяц иду, а просто отдохнуть на природе. — Вот именно, — невозмутимо отозвался Тэхён. — Там нет круглосуточных магазинов, в которые ты любишь бегать после десяти вечера. И вообще, на природе всегда хочется есть. Сам же помнишь, как мы отдыхали в том домике. — Да, пап, конечно, помню, — Ёнджун тихо усмехнулся собственным воспоминаниям. — А это рисовые пирожки для Кантэ, — продолжил Тэхён, осторожно убирая в отдельный пакет ещё тёплый контейнер. — Его любимые. Передай от папы Тэ. — Он бы пережил эти три дня без пирожков. — Не пережил бы. И вообще, пожалуйста, перестань со мной спорить. В конце концов, будущий академик знает, как правильно кормить своих детей. Ёнджун тихо хихикнул, наблюдая за этой почти комичной серьёзностью, но через пару секунд всё-таки посерьёзнел. — Пап… а ты поговорил с Вону? Ну… о своём истинном? Даже произносить это вслух всё ещё казалось странным. У его папы оказался истинный альфа, да ещё и почти ровесник самого Ёнджуна. После их прошлого разговора они оба будто осторожно обходили эту тему стороной. Только Тэхён теперь всё чаще возвращался домой задумчивый и тихий, словно грозовая туча, которая вот-вот разразится молниями или просто прольётся дождём из слёз. — Нет, сынок, пока не говорил, — Тэхён на секунду замер, разглядывая ту самую огромную гору еды, которую сам же и собрал. — Честно, я пока даже не знаю, как начать этот разговор. Но тянуть не буду. Обещаю. — Хорошо, пап. Я просто волнуюсь. Если хочешь… мы можем поговорить об этом. Тэхён посмотрел на него с неожиданной мягкостью, а потом резко встряхнулся, словно прогоняя тяжёлые мысли. — Всё, хватит переживаний! Тебе уже выходить пора. На выходных я встречусь с Чимином и, наверное, после этого всё-таки поговорю с Вону. А ты сейчас едешь отдыхать, дышать свежим воздухом и не думать обо всей этой ерунде. Вернёшься, и мы с тобой все спокойно обсудим. Ёнджун кивнул и начал натягивать рюкзак на плечо. В этот момент с улицы раздались два коротких гудка машины. — За тобой уже приехали, — Тэхён выглянул в окно и едва заметно улыбнулся. — Иди давай, не заставляй мальчика ждать. — Конечно-конечно, ни одного Тэхёна в мире нельзя заставлять ждать, — тихо фыркнул Ёнджун, натягивая кроссовки. — Всё, иди. И куртку другую возьми, не эту. Вечером в это время года уже холодает, не замёрзни там. Тэхён быстро чмокнул Ёнджуна в щёку и тут же всучил ему ещё и сумку-холодильник, которую тот принял с видом человека, окончательно смирившегося со своей судьбой. На улице было свежо и чуть ветрено. Альфа ждал его в машине, лениво постукивая пальцами по рулю под негромкую музыку. Увидев друга, нагруженного рюкзаком, сумкой с едой и ещё одним пакетом в придачу, он широко улыбнулся. — Ого. Нас, я так понимаю, снабдили провизией на случай апокалипсиса? — Как обычно, — невозмутимо ответил Ёнджун, устраивая вещи на заднем сиденье. — Там в отдельном контейнере пирожки для Кантэ лично от папы Тэ. — Тогда я точно обязан потом лично зайти и поблагодарить Тэ-нима, — с совершенно серьёзным видом заявил альфа, заводя машину. Почти половину своей жизни Тэхён рос под присмотром Тэ-нима, и ту благодарность, которую он испытывал к по сути чужому человеку, сложно было выразить словами. Но старший омега всегда видел это в огромных светящихся глазах маленького мальчика и в его заражающей улыбке с ямочками. Дети познакомились в четвёртом классе, когда Кантэ перевели в школу Ёнджуна посреди учебного года. К тому моменту это была уже третья школа для маленького альфы, ведь работа родителей постоянно требовала переездов по разным округам Сеула. Его отец строил карьеру в правовой системе, а папа-омега одновременно оканчивал полицейскую академию и медицинский факультет, готовясь к профессии судмедэксперта. В их доме почти всегда не хватало одного из взрослых, а то и сразу двух — отец постоянно бывал в разъездах, а другой мог до глубокой ночи задерживаться на работе или неожиданно сорваться на внеплановое дежурство. Тэ-ним сам не заметил, как принял в свою семью ещё одного сорванца. Всё решили те самые слова встревоженного Ёнджуна: — Представляешь, Тэхён придёт домой, а там никого нет до самой ночи. А иногда он и ночует один. Губы-уточки омеги при этом невольно поджимались, а глаза наполнялись той самой искренней тревогой, от которой он выглядел таким беззащитным. И это слишком сильно трогало родительское сердце. Поэтому маленький альфа стал задерживаться у них после школы. Он оставался, пока за ним не приедет кто-то из родителей, а если забрать его было вовсе некому, то оставался на ночь. Зная, что сорванцы вдвоем вернутся из школы, дядя Джеюн всегда варил три порции рамёна. Потом они вместе делали уроки, играли в приставку, приставали к юному дяде и ждали папу с работы — он приходил и обязательно готовил им что-нибудь вкусное. Однажды Кантэ серьёзно разболелся прямо на уроках. Температура поднималась на глазах, голова раскалывалась, а родители не могли вырваться с работы. Он сидел в кабинете медсестры, едва сдерживая слёзы от слабости и обиды. А рядом чуть не плакал и Ёнджун — его другу уже собирались вызывать неотложку и везти в больницу. Мальчик тут же позвонил папе и попросил забрать Тэхёна к ним, а ещё сварить тот самый бульон, которым папа дома отпаивал их с Джеюном, когда они заболевали. И, разумеется, никаких вопросов тут даже не стояло. Учитель Ким отпустил свой восьмой класс с последних двух уроков, отпросившись у завуча, а сам поехал в соседнюю школу за обоими мальчишками. Весь вечер он отпаивал младшего Тэхёна лекарствами и бульоном, то и дело проверяя температуру под внимательным взглядом Ёнджуна, пока маленький альфа, обессиленный и бледный, лежал на диване и молча принимал заботу. Внутри себя он был благодарен Тэ-ниму до слёз, ведь ехать в больницу было очень-очень страшно. В свою очередь чета Кан была бесконечно благодарна Тэ-ниму за эту заботу о их сыне, поэтому они старались отвечать тем же. Часто брали Ёнджуна в семейные поездки, возили его на Чеджу, водили по музеям и паркам развлечений, а однажды и вовсе устроили ребятам путешествие во Францию. Та поездка в Диснейленд до сих пор оставалась одним из их любимых общих воспоминаний. Ёнджун и Тэхён носились между аттракционами до изнеможения, спорили из-за маршрутов, скупали сувениры с Микки Маусом, а потом  отключились прямо в такси по дороге в отель. Пока Ёнджун предавался воспоминаниям, машина уже плавно выехала на трассу. Он посмотрел на сосредоточенный профиль друга и невольно улыбнулся. Столько лет прошло, а близкие сердцу вещи совсем не изменились. Тэхён по-прежнему был рядом. И Тэ-ним по-прежнему пытался хорошенько накормить его, словно он всё ещё тот худой мальчишка из четвёртого класса, которого на счастье Ёнджуна перевели в новую школу.

☕☕☕

Чимин сидел напротив, закинув ногу на ногу, и смотрел на Тэхёна с тем самым самодовольным выражением — он наслаждался каждой секундой рассказа. — Подожди, — он даже махнул рукой, будто останавливая поток чужих мыслей. — Давай ещё раз. Ты встретил истинного… и вместо того чтобы сойти с ума от счастья, ты сидишь здесь и думаешь, как бы это аккуратно отменить? Тэхён устало провёл ладонью по лицу. — Это не смешно. — Это очень смешно, — спокойно отозвался Чимин. — Просто не тебе. Он наклонился чуть ближе, прищурившись. — Ты вообще осознаешь, что за шанс тебе выпал? — Я осознаю, что он студент, — резко ответил Тэхён. — И я понимаю, чем это закончится, если я хоть на шаг поддамся этому. — Да, конечно. Увольнение, разрушенные судьбы, потеря смысла бытия. — Не утрируй. — Я не утрирую. Я смотрю на тебя, — спокойно проговорил он. — И вижу, что ты упёрся в непонятные условности и хочешь удрать от своей судьбы. И выглядит это – очень глупо. Особенно для такого умного человека, как ты. Тэхён сжал губы, отводя взгляд. — Я уже думал о разъединении. Повисла пауза. Чимин не ответил сразу — он лишь несколько секунд молча смотрел на Тэхёна, будто проверяя, серьезно ли он это сказал. — Ты сейчас это не всерьёз, да? — Более чем. — Ты с ума сошёл, — без всякой мягкости сказал Чимин. Тэхён нахмурился. — Это может быть выход… для нас, —  попытался оправдаться омега. — Это не выход, а калечащая процедура, — перебил его Чимин, и в голосе впервые прозвучала жёсткость. — Ты вообще читал о последствиях? — Читал. — Значит, плохо читал. — Он подался вперёд. — В лучшем случае ты потеряешь запах. В худшем — у тебя просто отключится всё. Либидо, реакции, цикл. Ты можешь остаться в теле, которое не понимает, что с ним происходит и для чего оно нужно. Так и до психбольницы недалеко. Тэхён нервно покусывал губы и молчал. — И ни разу, — уже тише продолжил Чимин, — ни разу я не встречал человека, который сказал бы: «Да, отличное было решение». В моих воспоминаниях — только эти ужасные передачи: «Я омега и я сломал себе жизнь» и сноски вроде «вместо разъединения истинных им провели химическую кастрацию». Ты хоть о мальчике-то этом подумай? Он вообще-то ещё молод. Он откинулся назад, скрестив руки. В подобные жизненные моменты Чимин становился настолько мудрым, что это Тэхён чувствовал себя неразумным донсеном, а не наоборот. Они познакомились десять лет назад, когда устроились преподавать в частную школу. Тогда Тэхён ещё вёл младшие классы, и именно в такой класс Чимин однажды вошёл с видом человека, который собирался не детей учить, а проверять на прочность школьный порядок. Тэхён до сих пор не верит своим воспоминаниям, что этот яркий, капризный, слишком красивый и слишком неудобный для любой системы омега вообще когда-то работал в школе. Дети его обожали, но педагогом он был слабым, это было очевидно всем, включая самого Чимина, но работа досталась ему не за навыки — один из его тогдашних альф просто пристроил его туда через знакомых. Чимин отнёсся к этому как к временной работе, которая, к слову, затянулась на несколько лет. Чимин был младше Тэхёна на восемь лет. Когда они познакомились, ему едва исполнилось двадцать, но он уже легко и уверенно учил Тэхёна жизни, будто прожил куда больше. За его вздорным, задорным характером и ангельской внешностью стояла редкая для таких лет внутренняя хватка. И, как ни странно, именно это делало его одним из лучших людей, встречавшихся Тэхёну на жизненном пути. С ним можно было спорить до хрипоты, смеяться до слёз и точно так же легко плакать уже от усталости, обсуждая свои запутанные истории жизни за рюмкой соджу, которое неизменно заканчивалось у них быстрее, чем разговоры. Их дружба стала настоящей и крепкой. Чимин всегда был рядом, когда Тэхёну нужно было уладить что-то с детьми, а особенно с Ёнджуном — тогда ему было всего восемь. Для мальчика яркий — в самом прямом смысле — омега с розовыми волосами появлялся как настоящий праздник. Чимин мог забрать его из школы, если у взрослых не находилось времени, накормить сладким вместо ужина, выслушать, развеселить, отвлечь — и при этом каким-то образом всё равно оставаться надёжным взрослым, которому маленький омежка безмерно доверял. А для Джеюна, младшего брата Тэхёна, Чимин и вовсе стал настоящим крашем. Хотя сам Чимин смотрел на него с той трезвой ясностью, с какой взрослый наблюдает за красивой, но бесперспективной симпатией. Он был старше альфы не по годам, а по опыту. Дело было в том, как он понимал отношения: от пары он ждал куда более цельного, чем мог дать обычный студент. Поэтому всё и осталось на уровне лёгкого флирта, небольшого напряжения и обоюдных шуточных подколов. Со временем Чимин ушёл из школы так же легко, как в неё пришёл. Он сменил род деятельности и наконец-то устроился в подходящее место — семейное агентство по подбору пар и сопровождению союзов. Здесь официально занимались совместимостью, переговорами между семьями и поиском «подходящих» партнёров, а неофициально решали куда более тонкие задачи. И именно здесь Чимин чувствовал себя как надо. Он видел людей быстрее, чем они сами успевали себя понять. Именно поэтому для Тэхёна он так и остался тем самым человеком, к которому шёл со всеми личными вопросами — даже с теми, которые, казалось бы, уже давно для себя прояснил. — Это не надежный способ вылечиться, ты думаешь вырезал часть себя и все... С таким же успехом можно сходить на ампутацию. — Чимин выразительно опустил взгляд ниже пояса. — Да как ты не понимаешь, у меня нет выбора! — У тебя есть выбор не пытаться ломать себя, Тэ — спокойно сказал Чимин. – Осталось понять, как этот выбор сделать. — Я люблю Вону, — горестно выдохнул омега. — И я даже не знаю, как мне ему такое преподнести. — Так ты ему даже не сказал? Ого. Насколько я изучил твоего флегматика, он отреагирует максимально нормально, ещё и поможет тебе во всём разобраться. Вону классный мужик, конечно, но скучноватый. — Не называй его так. — Как? Флегматик? — Чимин усмехается. — Это же не оскорбление, это его характеристика. — И вовсе он не скучный, он надёжный. Мне хорошо с ним. И он тоже любит меня. — Мм. А вот это уже интереснее, — продолжает Чимин спокойно. — Потому что сейчас ты звучишь как человек, который пытается сам себя в чем-то убедить. Тэхён бросает на друга злой вгляд. — Это не так! Он вообще-то то, что я всю жизнь ждал. — Похоже, ты всю жизнь ждал совсем не это. Напомни-ка, как зовут мальца? — Чимин. — Он красавчик, да? Можешь не отвечать, я по твоим глазам вижу, — лукаво улыбнулся омега. — Он секси? Какие у него формы? Подкачен или юн, тонок и звонок? — ЧИМИН! — Что? — в его глазах уже прыгали чертята. — Я просто пытаюсь составить, хм... объективный психологический портрет твоей пары.       ☕☕☕ Накануне вечером Чонгук закончил работу в агентстве чуть раньше обычного и поехал в аэропорт. Хосок возвращался в Корею после нескольких лет, проведённых в Америке. За это время старший успел закончить специализацию, поработать в крупной клинике и теперь возвращался домой, чтобы возглавить ортопедическое отделение в одной из новых сеульских больниц. Они не виделись несколько месяцев, поэтому встреча получилась шумной и искренней. Хосок сгреб своего Чонгу в объятия прямо посреди зала прилёта. Впрочем, радость встречи не помешала альфе заметить то, что не заметил бы никто другой. Аромат младшего брата ощущался сильнее, чем обычно, а его выразительные глаза были будто потухшими. К тому моменту, когда они выехали на шоссе, ведущее в город, разговор, как и должно было, сместился в сторону Чонгука и проблем его жизни. Он рассказал всё о той встрече, которая должна была остаться простым совпадением, но, как оказалось, стала поворотным моментом в его жизни. Рассказал, что его уже не пугала связь, возникшая вопреки здравому смыслу, но ему было очень тяжело постоянно думать о своём преподавателе. А не думать об истинном и вовсе было невозможно. Когда машина остановилась возле дома, Хосок уже знал достаточно и несколько минут молча смотрел перед собой, переваривая услышанное. — Don’t give up, — сказал он наконец. Чонгук только невесело усмехнулся. — Я пока не знаю, что мне ещё предпринять, поэтому это неполезный совет. — Это хороший совет, — спокойно возразил Хосок. — И ещё один. Добудь его номер. — Что? — глаза Чонгука округлились ещё сильнее, чем обычно. — Я не хочу, чтобы он думал, что я какой-то сталкер. — У старосты потока наверняка есть контакты преподавателей. Не смотри на меня так. Я не предлагаю завалить его сообщениями с признаниями и страданиями, но он должен сохранять понимание, что он тебе интересен. В салоне повисла короткая пауза. Хосок не стал ждать ответа — лишь коротко кивнул и продолжил уже тише: — Если ты правда хочешь этого омегу, то ухаживай, добивайся и будь рядом. Ищи возможности как можно чаще, Гук-ааа... Отчаиваться нельзя. Слова Хосока были настолько уместны, что в сердце его горе-брата снова зажглись угольки надежды. Оставалось их только раздуть. Весь субботний день телефон Чонгука кочевал из кармана в руку и обратно. Несколько раз он открывал диалог, подолгу смотрел на пустое поле для сообщения, набирал несколько слов и удалял их, прежде чем успевал решить, подходят ли они вообще. Через какое-то время всё повторялось снова, и к вечеру это раздражало альфу уже всерьёз. Со стороны он наверняка выглядел довольно жалко. Он никогда не считал себя нерешительным человеком. В университете, на работе, в суде во время практики — там, где нужно было говорить, спорить и принимать решения, он не терялся. Но сейчас любое сообщение казалось неправильным. Слишком навязчивым, личным и неуместным. Чонгук отложил осточертевший телефон и подошёл к окну. За стеклом медленно темнело. В окнах соседних домов один за другим загорался свет, люди возвращались домой после долгого дня, а по дороге внизу лениво тянулся вечерний поток машин. Он смотрел на город в тихом ожидании. Весь день он прислушивался к себе, но внутренний голос не подсказывал ничего путного — только бесконечную тоску. Чонгук снова скользнул взглядом к телефону, лежащему на подоконнике, но брать его в руки больше не стал. Альфа отошёл от окна. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же человеку, а расстояние между ними ощущалось чем-то вполне реальным, почти материальным. За окном окончательно стемнело. — Хорошо, — мысленно примирился с собой Чонгук. — Я просто буду рядом.

☕☕☕

Когда они наконец свернули с дороги к лагерю, солнце уже стояло высоко над рекой. Между деревьями мелькали яркие палатки, слышались голоса и смех, а над одной из соседних стоянок лениво поднимался столбик дыма от уже разведённого мангала. Стоило машине остановиться, как из лагеря вылетел Бомгю. — Наконец-то! Омега буквально налетел на них, едва не распахнув дверцу машины раньше самого Ёнджуна, который уже собирался выбраться наружу. — Я уж думал, вы идете сюда пешком. Мы почти всё тут успели сделать сами. — Несмотря на возмущённый тон, первым делом он крепко обнял Тэхёна, а потом сразу же повис на шее у Ёнджуна. — Мы ехали не слишком быстро, но и не слишком медленно, и не думаю, что вы здесь сами больше часа находитесь. — журил его с улыбкой Тэхён. — Неправда, мы здесь уже полтора часа! — щеки омеги надувались, как шар, от напускного возмущения. — А вы ехали как черепахи, даже не спорь. На самом деле Ёнджун и правда не любит, когда кто-то лихачит на дороге — он сильно нервничает, и Тэхён это знает. Поэтому даже на шоссе он придерживался стабильных 80 км/ч. Бомгю отступил на шаг, оглядывая обоих так, словно проверял, всё ли на месте, и только тогда удовлетворённо кивнул. — Так! Быстро за мной. Бомгю уже тащил их через лагерь. Тэхён только покачал головой, но по его лицу было видно, что он уже привык к этой манере омеги — немного суетливой, немного командной, но совершенно лишённой настоящей резкости. — Там будут ваши палатки, вот здесь костровой круг, а там мы поставили общий стол, — объяснял он, маша руками в разные стороны. — И да, вам уже пора начинать помогать, потому что всё это не из воздуха собралось. — О! — его глаза загорелись. — Вас срочно нужно познакомить. Не успел никто ничего понять, как омега уже ухватил за рукав высокого альфу, проходившего мимо с небольшой охапкой дров. — Субин! Иди сюда. Парень позволил бесцеремонно подтащить себя к компании с таким видом, словно подобное происходило далеко не впервые. — Это Субин, — объявил он с такой гордостью, будто представлял не просто друга, а человека, лично заслужившего звание главной лагерной гордости. — Он учится в Сеульском национальном университете. Вечно строит из себя правильного и слишком умного. Субин вежливо согнулся в небольшом поклоне в сторону Ёнджуна и Тэхёна, отчего тот на секунду даже смутился, особенно когда заметил, насколько этот парень, в самом деле, симпатичный. Высокий, широкоплечий, с губами сердечком и ямочками на щеках. — Спасибо за представление, — немного закатив глаза на Бомгю, ответил Субин. — Всегда пожалуйста, — широко улыбнулся Бомгю. — Мы познакомились в детском лагере несколько лет назад. С тех пор он мой лучший друг и бесплатная рабочая сила. — В основном рабочая сила. Все четверо негромко рассмеялись, и прежде чем друзья успели представиться сами, их СДВГ-организатор объявил: — Решено. Ёнджун, иди с Субином, он поможет тебе разложить палатку. А Тэхён нужен мне для очень важного разговора, — он делово прищурился, будто обсуждение носило важный стратегический характер. — Нам необходимо решить судьбу склада провизии. У нас только один фургон с холодильником, а всё остальное нужно куда-то определить. — Почему мне кажется, что это можно было решить без меня? — заметил Тэхён, но всё же двинулся в сторону удаляющегося Бомгю. На поляне остались только Ёнджун и Субин. — Ну, — произнёс альфа, посмотрев на рюкзак, сумку-холодильник и ещё несколько пакетов в руках Ёнджуна. — Похоже, теперь мы ставим палатку. В его голосе слышалась добрая улыбка.