На медленном огне

К концу дня Тэхён чувствовал себя заморенным собственными переживаниями. Он ловил себя на том, что мысленно снова и снова возвращается к одному и тому же, хотя и говорил себе, что все решения приняты и пересмотру не подлежат. Несмотря на это, занятия заставляли его собраться, и заглушали мысленный гул. Пока он говорил, объяснял и беседовал со студентами, он полностью погружался в работу и пытался получать удовольствие от процесса, который действительно любил. Университет уже заметно опустел. Шум коридоров стих, аудитории закрывались одна за другой, и только редкие студенты тянулись к выходу, переговариваясь вполголоса. Тэхён же думал о том, что впереди его ждёт разговор с человеком, который пока не подозревает ни о чём из того ужаса, что происходит в его жизни. Он обещал себе рассказать Вону обо всём, но чуть позже, когда сможет точно подобрать слова и сам хоть немного придёт в себя. Вону ждал его у машины, опершись плечом о дверь. Вид был настолько невозмутимым, будто у него и было в запасе всё время мира, и спешить ему было некуда. Омега заметил его сразу. — Тэхён, — приветственно позвал его альфа, чуть махнув рукой. Его голос… Тэхён обожал его голос. Низкий, спокойный, немного тягучий, будто в нем нет и намека на резкость. Альфа говорил так, что все тревожные мысли покидали голову Тэхёна, этот тембр обволакивал и расслаблял все его естество. Обычно так оно и было. Сейчас же омега с неожиданной ясностью ловит себя на мысли, что легче бы ему стало разве что от пары-тройки крепких шотов. Когда Тэхён подошёл ближе, Вону без лишних слов коснулся его щеки, провёл большим пальцем по скуле, внимательно, почти невесомо, словно пытаясь считать его состояние, а потом наклонился и поцеловал в губы, спокойно и привычно. И уж это точно должно было сработать. Раньше всегда работало. Тэхён на мгновение закрывает глаза, позволяя себе утонуть в знакомом тепле, в запахе Вону, в спокойствии, которое тот всегда приносил с собой. Он любит его. Любит эти простые и ровные чувства без надрыва, которые он всегда дарил ему. И от этого вдруг становится лишь тяжелее. Ощущение чужого присутствия внутри, которое бередило душу Тэхёна, так никуда и не делось. — Поехали? — мягко спрашивает Вону, открывая для него дверь. Вону ведёт уверенно, без резких движений, иногда бросая на него короткие ненавязчивые, но внимательные взгляды. — Ну и как твой второй день? — спрашивает он, снова бросая на Тэхёна короткий взгляд. — Хорошо, — быстро отвечает Тэхён. — Это… именно то, чего я хотел. И это правда, ведь он мечтал об этом годами. Кабинет с огромными окнами, лекции в аудиториях, различные студенты и разговоры о литературе, много разговоров о литературе. Всё это, наконец, стало его явью. — Ты выглядишь так, будто есть «но», — спокойно замечает Вону. — Нет-нет, просто я… все же, немного устал, — оправдательно улыбается Тэхён краем губ и отворачивается к окну. Альфа как всегда внимателен во всем, что касается его пары, и сейчас это не на руку Тэхёну. — Ёнджун вчера наконец поговорил со мной, — говорит омега, выбирая безопасную тему. — О своих переживаниях. — И это радует, — кивает Вону. — Как он себя чувствует? — Плохо, но уже лучше. Думаю, ему будет нужно время. Как мы и предпологали, в этих делах замешан молодой альфа. — Обычное дело, переживать из-за альф в его возрасте — спокойно озвучивает Альфа без обесценивания, а как факт, который видел слишком много раз, чтобы удивляться. — Но Ёнджун должен знать, что если что-то действительно пойдёт не так, он под защитой. — Возможно, с такими вещами он скорее подошёл бы к Джеюну, чтобы не напрягать тебя и чтобы я лишний раз не переживал, — озвучивает свои размышления Тэхён после короткой паузы. — Но сейчас это не тот случай. И, к счастью, он всё время под присмотром Тэхёна. Храни бог этого мудрого мальчика. Если омега не до конца доверял собственному сыну, понимая, что при всех его попытках компенсировать отсутствие полноценной семьи, Ёнджун всё равно мог скрывать серьёзные вещи, чтобы не расстраивать и не нагружать его лишний раз. То вот в Кан Тэхёне он был уверен куда больше. Он наблюдал за ним уже больше десяти лет, с тех самых пор, как началась их дружба с его сыном, и за это время Тэхён ни разу не дал повода усомниться в себе. И если возникнут ситуации, требующие вмешательства родителя, он знал, что альфа не оставит всё как есть и аккуратно направит Ёнджуна в правильную сторону. — И к слову о Джеюне, — добавляет Тэхён, чуть оживляясь. — Он опять только обещает заехать к нам, я не видел его уже с месяц. Но, как обычно, у него «работа, работа». И он всё так и не знакомит нас со своей парой, хотя они уже давненько вместе. Вону тихо усмехается. — Боится оценки старшего брата? — Должен, — упрямо и с хитрицой в голосе отзывается Тэхён. — Я всё равно из него это знакомство вытрясу. До конца поездки их разговор течёт легко. Они не возвращаются к теме, что что-то не так. Тэхён как никогда благодарен за бережную ненавязчивость своего альфы. Единственный минус в том, что его внутренняя сущность упрямо отталкивает саму мысль называть Вону так. Дома всё было привычно до мелочей: освещение, его родная кухня, вещи на своих местах, неторопливые перемещения Вону, который разувался и проходил внутрь так естественно, будто давно перестал быть гостем. Только Тэхёну среди всей этой обыденности приходилось держать на лице непривычную маску спокойствия. Когда позже они уже собирались спать, Вону подошёл сзади, обнял его за талию и притянул к себе. Губы мягко коснулись виска. — Ты сегодня пахнешь сильнее, — прошептал он Тэхёну на ухо, с искренней, почти заворожённой увлечённостью в голосе. — У кого-то скоро течка? Сказано это было почти шутливо, без малейшего напора, но Тэхён всё равно замер на секунду. Он знал, что дело не в этом. Не его тело готовилось к циклу — откликнулся он сам. На другого альфу. На того, о ком ему даже думать не следовало. — Возможно, — ответил он тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Вону снова не стал задавать лишних вопросов и не склонял его к близости, видя состояние партнёра. Он лишь чуть крепче обнял омегу со спины, совершенно не подозревая, насколько тошно Тэхёну было от самого себя в этот момент. Тэхён быстро уснул, слишком вымотанный, чтобы долго держаться за свои мысли. Рядом лежал любящий его человек, надёжный и близкий, как никто другой, и этого, казалось, должно было хватать. Но сон всё равно уводил его в другое место, туда, где был тот другой — его глаза, его руки, его губы.

☕☕☕

Экран вспыхнул всего на секунду, но для реакции Чонгука этого оказалось достаточно. Чьё-то имя и это дурацкое сердечко рядом с ним, слишком ясно обозначающее, что у Тэхёна кто-то есть. Конечно, есть! С чего он вообще решил, что нет? И сейчас эта мысль кажется очевиднее некуда. Ты его вообще видел? — злится он про себя. Такой омега просто не может быть один. Он слишком красив, утончён, умён и до безобразия притягателен. И это отлично видно даже без их с Чонгуком связи. Просто на его пальце не было кольца, и Чонгук сделал поспешный вывод… Трезво мыслить в последние пару дней давалось альфе с трудом. И Тэхён этим воспользовался, в ту короткую заминку просто вышел из аудитории. Чонгук выскочил в коридор, скользнул взглядом по толпе, выхватывая спины студентов, открытые двери, чужие лица, но Тэхёна уже не было. И от этого внутри неприятно тянет, будто он сам только что упустил свою возможную счастливую жизнь и уже начинает его терять. В этот тяжёлый для Чонгука момент телефон в кармане глухо завибрировал, вырывая его из вязкого, злого и странно пустого состояния. Имя на экране заставило его сразу выпрямиться. Хосок. Ему звонил брат. — Чонгук, ты занят? — голос брата, как всегда, был низким, спокойным и чуть насмешливым. — Не особенно, — ответил Чонгук и сам удивился, как грустно прозвучал его собственный голос. — Что-то случилось? — Случилось, да. Я возвращаюсь в Корею. Чонгук на секунду замер, потом невольно крепче сжал телефон — от радости и тепла, вдруг нахлынувших на него. — Что? — глупо растерявшись, переспросил он. — Что слышал, Чонгуки. В голосе Хосока звучали радость и едва скрытое торжество: он получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. — Меня с коллегой пригласили в группу, которая занимается открытием новой клиники, я буду заведовать отделением травматологии и ортопедии, всё официально, с бумагами уже покончено. А ты теперь снова будешь под приглядом Хёна. — Я очень рад это слышать, правда… — "особенно сейчас, когда ты мне так нужен," - мелькает у Чонгука мысль в голове. Поддержка старшего брата для него всегда была чем-то само собой разумеющимся с самого детства, и редкие встречи раз в год неизменно огорчали Чонгука. То, что Хосок возвращается именно сейчас, будто немного окрыляет его. Даже если ему не удастся добиться расположения Тэхёна, рядом будет Хён, которому можно будет выговориться и поплакать в жилетку. Жизнь в любом случае уже не кажется такой ужасной, и Джин-хён теперь точно от него не откажется, потому что часть ноши заберёт на себя родной старший брат Чонгука. — Ну и тогда забери брата из аэропорта сегодня вечером? — даже через телефон было слышно, насколько широко сейчас улыбается Хосок. — Во сколько? — спрашивает Чонгук, уже машинально прикидывая, во сколько ему придётся уйти из агентства, про подработку в котором он вообще успел напрочь забыть из-за своих переживаний. — Приземляюсь в 20:40 в Инчхоне. — Так если ты прилетаешь сегодня… — до Чонгука медленно дошёл смысл сказанного, и в голосе постепенно прорвалось изумление. — Ты почему даже не заикался об этом?! — Это был сюрприз! — хохотал Хосок в трубку. — На самом деле, прости, Гука-а, я ещё на той неделе хотел тебе рассказать, но замотался просто в край. Даже родители пока не в курсе. — Ой, ну они тебя по головке не погладят. — Ну, значит, будешь помогать мне отбиваться. — Всегда я прикрываю твою задницу, Хён. На том конце снова раздался смех. — Для этого братья и существуют.

☕☕☕

Они встречались в небольшом кафе недалеко от университета, том самом, куда студенты обычно забегали между парами за сладким кофе и чем-нибудь горячим из витрины, а по вечерам там становилось чуть тише, свет мягче, и можно было спокойно сесть у окна, не перекрикивая чужие разговоры. Тэхён и Ёнджун пришли чуть раньше по стечению обстоятельств, и уже через несколько минут в дверях появился Бомгю — яркий даже в сером вечернем свете, с растрёпанной чёлкой, светящимися глазами и той лёгкой, почти беспечной пластикой движений, по которой сразу угадывалось, что он всегда в хорошем настроении и привык заряжать им окружающих. Он заметил Ёнджуна и сразу расплылся в улыбке, такой открытой и тёплой, что тот, до этого чуть напряжённый и явно не до конца понимающий, зачем его так внезапно повели «знакомиться», заметно расслабился. — Так вот ты какой, — Бомгю прищурился, разглядывая Ёнджуна с нескрываемым любопытством и, кажется, уже с каким-то особым внутренним одобрением. — Тэхён много рассказывал о тебе. Ёнджун тут же повернулся к Тэхёну, и в его взгляде на долю секунды вспыхнуло что-то острое, почти насмешливое. — Тэхёни? — переспросил Ёнджун мягко, но с явным удовольствием, которое отражалось на вырвжении его лица. Тэхён явно не хотел обсуждать это ласковое обращение к себе и уже видел, с каким удовольствием Ёнджун подметил, что не любящий сюсюканий альфа для кого-то все же может быть «Тэхёни». — Считаю, что могу обращаться к нему так на правах старшего, — кокетливо хлопая ресницами, произнес Бомгю. Бомгю же решил переключить их всех на тему предстоящей вылазки на природу. — Ну что, ты предвкушаешь нашу поездку? — спросил он у Ёнджуна, подпирая подбородок ладонью. — Или мы тянем тебя туда силой? — Я никогда не ночевал в палатках, — честно признался омега. — Так что пока не знаю, насколько это вообще моё. — О, не переживай, — Бомгю сразу оживился. — Мы с Тэхёни… — он поймал на себе короткий взгляд альфы и с улыбкой исправился. — С Тэхёном всё тебе покажем. Правда, там нет ничего сложного и не так неудобно, как может казаться. Тем более рядом будут люди, которые уже сто раз через это проходили. Омега говорил легко и с таким искренним воодушевлением, что Ёнджуну хотелось всё проще воспринимать эту поездку как долгожданное и по-настоящему радостное событие. Ёнджун невольно усмехнулся про себя. Его собственный опыт «отдыха на природе» оставлял желать лучшего. Несколько лет назад папа вдруг решил, что им срочно нужен семейный выезд в лес, поближе к озеру и свежему воздуху. Закончилось всё тем, что он, Джеюн и их «предводитель» почти час кружили по однообразным тропинкам, пока папа уверял их, что «прекрасно помнит дорогу». Комары за это время искусали их так, будто намеревались оставить от семьи одни кости. А ночью пошёл дождь, и выяснилось, что крыша снятого домика протекает. Тогда они втроём сидели посреди комнаты с тазиком и кружками, расставленными тут и там. Под звук капающей воды слушали, как Джеюн возмущался на весь лес, а утром уехали домой, едва рассвело. — Не слушай его слишком уж, — спокойно вставил Тэхён. — После третьего похода Бомгю начал считать себя экспертом по выживанию в дикой природе. — Знал бы ты все о моём опыте, — горделиво заметил Бомгю, — не говорил бы таких глупостей. Это была самая обычная дружеская перепалка, без желания хоть как-то задеть друг друга, и это легко читалось по улыбке, не сходившей с лица омеги даже во время показного возмущения. — Но правда, сейчас очень классное время для поездок. Жара уже спала, дышать легко, вечером прохладно, но не настолько, чтобы мёрзнуть ночью. Костёр, воздух, река и горы… После города там голова вообще по-другому работает, — продолжил Бомгю, и в его голосе слышалась искренняя любовь к этим поездкам. Ёнджун слушал его с неожиданным вниманием. — Звучит красиво. — Потому что так и есть, — Бомгю довольно улыбнулся. — Особенно, когда рядом хорошие люди. Тогда даже лапша из котелка кажется лучшей едой в жизни. Тэхён на это только покачал головой. — Вот сейчас он начнёт романтизировать походную жизнь, заливая тебе это в уши, а потом заставит тащить половину общего снаряжения, — Тэхён явно говорил о боли, прожитой на личном опыте. — Неправда, — тут же возмутился «профи». — Новеньких мы бережём. Сначала. Ну… если только ты не самый сильный альфа в группе. Так они и просидели ещё почти час, перескакивая с темы на тему, обсуждая поездку, университетские истории и какие-то мелочи, над которыми смеялись уже скорее от самой атмосферы вечера. С Бомгю было удивительно легко, и Ёнджун быстро поймал себя на мысли, что рядом с ним неловкость не задерживается надолго. Когда они наконец вышли из кафе, вечерний воздух уже стал заметно прохладнее. Бомгю, пообещав написать насчёт списка вещей для поездки, активно помахал им рукой и почти вприпрыжку убежал в сторону остановки, ещё что-то крикнув напоследок про «нормальную обувь, а не модные страдания». Тэхён проводил его взглядом, и они с Ёнджуном неспешно пошли дальше вдвоём. Разговор между ними ненадолго затих, но уже возле дома Ёнджун всё-таки не выдержал. — Не меня тебе провожать надо. — Что ты имеешь в виду? — Тэхён, как и всегда, оставался внешне спокойным, и в его больших тёмных глазах Ёнджун видел собственное отражение. — Да то и имею, — он чуть улыбнулся. — Он же тебе нравится, Тэхён-и-и. — Мы просто друзья. — Я вовсе не об этом говорю. Да, вы друзья. Но он тебе нравится. Признай уже, Тэхёни-и-и. В голосе Ёнджуна звучало лишь тёплое, бережное понимание, от которого Тэхёну неожиданно стало легче. Будто мысль, которую он всё это время хранил в себе, наконец прозвучала вслух и перестала казаться такой неловкой. — Да… кажется, нравится. Но, по-моему, он какой-то недосягаемый. Бомгю со всеми такой добрый и лучистый, что я вообще не понимаю, как он относится ко мне на самом деле. Ёнджун посмотрел на него почти с искренним удивлением. — А ты вообще пробовал за ним ухаживать? Ну, знаки внимания оказывать? — Нет, — Тэхён даже слегка растерялся от самого вопроса. — Я думал… — А вот не думай, а попробуй, — сразу перебил его Ёнджун. — Тем более мы едем вместе. Посмотришь на его реакцию, и я со стороны тоже понаблюдаю. Тэхён тихо усмехнулся. — Спасибо за заботу, май бэсто френдо. — Пожалуйста, — фыркнул Ёнджун. — Самое время показать всем твоим факультетским омегам, что Кан Тэхён сделал свой выбор, а то я-то вижу, как они на тебя облизываются. Тэхён в который раз за вечер закатил глаза, но внутри чувствовал, как разливается тихая, тёплая радость. Как же хорошо быть так точно понятым и увиденным другом, который знает его почти всю жизнь.