Тринадцать карт: Слияние реальностей.

... Солнце припекало немилосердно, и все живое попряталось по прохладным углам, во дворах, домах и у реки. Улица была пустынна, и напоминала скорее декорации для съемок позднего советского фильма о деревне и сельском быте. Сейчас на улице был только один человек. Он... вернее, она, – так вот, она сидела на скамейке под раскидистой яблоней, возле дома, и читала книгу. В какой-то момент она подняла голову, прислушиваясь к далёкому звуку птичьего пения, доносившемуся из леса, и солнце щедро облило её лицо и фигуру лучами жидкого золота.​ Это была молодая красивая девушка, примерно шестнадцати лет от роду. Невысокого роста, немного полная, но в меру, – это была не болезненная отечность городских подростков, всю жизнь проведших на диване с телефоном: нет, это была крепкая коренастость обычной деревенской девушки, всю жизнь проведшей на улице, привыкшей к тяжёлому физическому труду и дракам с соседскими мальчишками.​​ Одета неброско: потертый сиреневый халат с короткими рукавами, чисто выстиранные светлые носочки, стоптанные кеды, аккуратно зашнурованные на изящных ногах. Загорелая кожа, немногочисленные родинки на руках и плечах, царапины и шрамы на ногах– от бесконечного лазания по деревьям, крышам, и всему, на что только можно залезть. Густая темно-русая коса, толстая, туго заплетенная и свисающая почти до ягодиц, изящные колечки волос на висках и затылке– признак здоровья и силы девушки. Пушистые каштановые брови, густые темные ресницы, тонкая переносица с аккуратной маленькой горбинкой и мягкие немножко пухлые губы. Но самое прекрасное– глаза. Большие, цвета хмурой осенней воды, блестящие как обнажённый клинок меча, – казалось, в них застыли лёгкая грусть и спокойные и чистые мысли. Ранее эти глаза скользили по строчкам книги, а теперь смотрели вдаль, – туда, откуда доносилось пение птиц. Спустя пару мгновений девушка спокойно вздохнула и снова опустила глаза в книгу. Её взгляд вновь уткнулся в лежащий на коленях потрепанный старый томик "Алых парусов"– девушка очень любила эту книгу, всегда воображала себя красавицей Ассолью, ждущей своего принца. Сейчас её мысли снова были далеко от этого посёлка, – затерялись среди книжных страниц и светлых грез. Но внезапно её покой был резко и невероятно грубо нарушен. Пронзительный свист прервал тишину уединения. А за ним раздался презрительный оклик от дороги: – Машка! Ма-а-ашкаа! Девушка испуганно вздрогнула, моментально захлопнула книгу и подняла голову. У обочины стояли трое ребят, – две девушки и парень. Оба в вычурной и безвкусной одежде, – яркие брюки с каким-то уродским принтом, толстые худи оверсайз, от которых девушку бросило в дрожь, вызывающе ярко покрашенные волосы, нелепый макияж.​​ – Чё опять тут сидишь, Машка-читалка! Вперилась в книжку опять! Иди коров доить! – мерзко воскликнула одна из девушек, Влада, в самом вызывающем худи и красно-пурпурными волосами. – Да-да, проваливай, деревенщина! – подхватила её подружка, Ангелина, с двумя пучками на висках и пирсингом в носу и в губе. Парень Ангелины, высокий и бритый налысо Ванька, – вечный раздолбай и жуткий матершинник, – завершил эту тираду таким красноречивым выражением, что бедную девушку бросило в дрожь. В двух словах её смысл можно было выразить так: – Дуй с нашей дороги, простушка! Мария (​а именно так звали нашу героиню) медленно, с достоинством, встала со скамейки, откинула на спину свою роскошную косу и окинула компанию холодным взглядом. – Что вам от меня нужно? – тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от страха. – Да ничë! – бессовестно оскалился Ванька, – Вот, поглазеть на тебя пришли! А ну-ка дай книжку поглядеть! И Ванька одним прыжком оказался рядом с Марией, ударил по рукам и вырвал из рук книгу. – Отдай! – выпалила Мария. Но поздно. Книга уже была в руках у обидчика. – Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Девки, гляньте! Она "Алые паруса" читает! – ржал Ванька, потрясая в воздухе небрежно схваченной книгой. Та угрожающе трещала. – Отдай книгу, порвешь! – крикнула Мария, и кинулась на Ваньку. – Да на, подавись ты своим барахлом! – и парень со всей дури швырнул ей книгу. Та пролетела мимо Марии и ударилась об забор. – Детский сад, штаны на лямках!​ Пошли отсюда, девки, нечего на эту уродину пялиться! – ​плюнул сквозь зубы Ванька. И вся компания двинулась прочь, хохоча над ловкостью Ваньки (вот, мол, какой удалец, одним ударом отнял книжку у этой деревенщины!) и грызя дешевые леденцы, обернутые в якобы фирменную упаковку. Вскоре все стихло. А Мария осталась стоять, как оглушенная. Потом медленно подошла к забору, бережно подняла книгу, отряхнула её от пыли. Она старалась не плакать, но слезы предательски застыли на густых пышных ресницах. – Уродина... – горько прошептала она, отворачиваясь от дороги, – Сами вы уроды... Ничего не умеете, не понимаете... Испортили такую книгу... Сволочи... И девушка устало поплелась в дом, поглаживая потрёпанную картонную обложку книги. ...Да, она не умела быть такой как все. Не была ни для кого "своей в доску". Пока остальные сверстники курили, шлялись по клубам, бездельничали​​​ и спускали родительские денежки на всякое барахло, – она копалась по хозяйству, стирала, готовила, возилась в огороде или в цветнике, либо сидела за книжками. Осенью, когда местные фифочки боялись даже сунуться на огород, чтобы помочь родителям выкопать картошку, отговариваясь тем, что "ноги грязные будут" или "ногти отломятся", – Мария легко собирала урожай в одиночку, одна таскала тяжёлые мешки в погреб, перебирала урожай, – все делала одна, и не жаловалась на жизнь. А кому ей помогать? Мать далеко, отец не приедет, братьев или сестёр нет, у соседей свои огороды и свои проблемы, – хочешь не хочешь, а крутись одна, пока силы есть. А на своих городских ровесниц только ворчала, – "курицы городские, управы на вас нет", и прочее в подобном духе. ​В общем, не было у Марии друзей в посёлке. Если кто-то и был, то либо уехал учиться в город, либо просто ушёл из её жизни как ненужный хлам. Мария жила одна. Раньше у неё была большая семья, – мать, отец, братья и сестры, бабушка. Но позже семья резко убавилась, – кто умер, кто переехал. Мать с отцом разошлись (сама Мария не любила об этом говорить), и теперь отец жил один, а мать уехала в город на заработки. Она работала в большой букинистической компании, называвшейся "Шелест веков"​, и часто присылала Марии письма, посылки и новые книги. Отец же почти не учавствовал в жизни девушки, и только два раза в месяц присылал ей на карту по пятнадцать тысяч, – "на книги и подростковые штучки", как он сам выражался. В общем, тяжёлая жизнь. Такую не пожелаешь никому. Но Мария ещё не догадывалась, – сегодня вечером все переменится... ... Вечером Мария сидела дома. Окно в её маленькую уютную комнатку было открыто, и в него врывался время от времени свежий летний ветерок, колыхавший легкие полупрозрачные занавески. Девушка сидела за столом и рисовала. Тонко отточенный карандаш едва слышно шелестел, гуляя по листку бумаги и оставляя на нём легкие, почти неуловимые черты. Сначала просто скопление кружков и овалов, ​соединенное между собой легкими линиями. Потом в этом начали угадываться детали,– молодая женщина верхом на лошади. Мария замерла, любуясь рисунком. Это была её мать, Елена. Однажды они ездили на конюшню, и Мария хорошо запомнила, как красиво её мама держится в седле. Теперь воспоминание ложилось на бумагу, застывая в ней навечно.​ Но от рисования девушку снова отвлекли. На этот раз пришла почтальонка,– пожилая женщина с небольшим пучком на затылке и выцветшими от усталости глазами неопределённого цвета. – Маш, выйди на секунду. Тебе от мамки посылочка пришла, распишись. – Да-да, иду, тётя Надя, – ​​девушка вышла на крыльцо и потянулась, собираясь расписаться в бланке. ​ – Опять весь день дома просидела? – участливо спросила женщина, глядя на усталые глаза Марии. – Опять, – вздохнула девушка, расписываясь в бланке, – Эти хулиганы с улицы прогнали. Книгу мою порвали. – Ох, бедняжка, когда же они отстанут от тебя, а? – грустно вздохнула тётя Надя, принимая бланк с росписью адресата, – Совсем они загоняли тебя. Неужто у тебя совсем друзей нет? – Совсем, – безучастно ответила Мария, и взяла с крыльца посылку. – Эх-хе-хех... Когда за поворотом дороги стих скрип педалей велосипеда почтальонки, Мария все же прошла в комнату. Поставила коробку на стол и распечатала её. Сверху, на слое стружек, лежало письмо от мамы. Девушка с трепетом распечатала его, стала читать быстрые летящие строчки маминого письма: "– Доченька, спешу написать тебе, пока есть свободная минутка. Знаю, что вы, подростки, любите всякие там комиксы и прочее подобное искусство. Не понимаю, как можно читать картинки, но где мне с вами спорить. Недавно нам в магазин прислали новую партию комиксов "Земля Королей" (помнишь, ты мне как-то писала о них). Решила отправить тебе первые два тома этого комикса, – ты наверняка знаешь, как туго у автора с написанием. Там ещё внизу подарок тебе, специально для первого покупателя, от самого автора комикса. Увидишь, тебе точно понравится. Крепко тебя целую. Твоя мама. " Мария улыбнулась. Мама всегда понимала, что именно нужно её дочери, и всегда присылала ей книги, – классику, фантастику, энциклопедии, мифологию, а сегодня ещё и комиксы. Комикс "Земля Королей" она читала примерно полгода назад, когда гостила у матери в городе. В городской библиотеке она наткнулась на оба тома и прочла их. А потом еще раз, и ещё раз, и ещё... В конце концов ей это так понравилось, что Мария решила попросить у матери эти книги. И вот сегодня она их получила. Удача точно улыбнулась ей сегодня! Девушка осторожно вынула обе книги из коробки, ободрала с них картонную обертку, в которую книги завернули для большей сохранности, с огромным наслаждением перелистала знакомые страницы. Потом сунула руки в коробку и начала копаться в ароматных стружках, чтобы вытащить обещанный сюрприз от автора. И наконец нащупала его. Темно-синий бархатный футляр, в котором лежала, судя по очертаниям, колода карт. Когда девушка высыпала карты на стол, она ахнула. Рубашка у этих карт была яркой– сиренево-синей, с золотыми узорами, в которых угадывались очертания лисьих морд. Сами карты– расписные, пёстрые. Младшие, кроме троек, – стилизованные под гравюры девятнадцатого века, с замками и узорами из листьев и перьев. Тройки были великолепны. Первой попалась червовая тройка, – на одной половинке был нарисован весёлый вихрастый паренек с палитрой в руке, а на другой половинке были нарисованы кисти, краски в тюбиках и палитра. Потом была пиковая тройка. Грациозный парень в белоснежный костюм-тройку, в черной фетровой шляпе и с хищной ухмылкой, сжимал с руке пистолет. На второй половине карты нарисованы пистолеты и два ножа в ярких ножнах. Бубновая тройка была красива по-своему. Грустный паренек в ношеном костюме, с белоснежными волосами и глубокими перламутровыми глазами, со скрипкой в руках, казалось, готов был ​заиграть какую-нибудь сложную партитуру. На второй половине карты нарисованы скрипка, смычок и раскрытая нотная тетрадь. Последняя тройка, трефовая... Мария сначала приняла её за парня, но оказалось, что это девушка. Крупные темные кудри, темные глаза, сине-белый полосатый костюм, берет с перышком. Вторая часть карты отведена под театральные маски и золотую лиру. "– Если тройки так красивы, то насколько же должны быть красивы остальные?" – подумала Мария, гладя пальцем карту червовой тройки. Потом отложила эту карту и потянулась за другими картами. Валеты... Тоже великолепны. Как и все остальные, впрочем. Пиковый валет– весь в зелёном, в непрозрачных зеленых очках со спиралями, хитро ухмылялся, словно собираясь состроить какую-нибудь пакость. Бубновый– в коричневом костюме охотника, с луком и стрелами за спиной, с острыми эльфийскими ушами и живыми карими глазами, ​казалось, хотел задать самый главный вопрос в своей жизни, и только ждал подходящего момента. Червовый– в золотой тунике, бело-желтой перевязи, с золотыми кудрями и ослепительной улыбкой, словно хотел обнять весь мир сразу. Трефовый– в голубой накидке, с алебардой за спиной и нарисованной на щеке слезинкой, словно страдал один за весь мир и не мог перестать плакать. Мария была в шоке, но впереди её ждали ещё карты. И она поразилась ещё сильнее. Дамы тоже оказались прекрасными. Пиковая– в черных доспехах, с красно-черным штандартом в руках, суровая и крепкая, сразу внушила Марии уважение. Червовая– нежная и грациозная, с белыми волосами и сиреневатыми глазами,в розово-белом платье и с белой лилией в руке, покорила девушку своей хрупкой красотой. Трефовая– загадочная, с тёмно-синими волосами и ​​тихими золотистыми глазами, со светящимся синим лотосом в руке. Когда Мария потрогала эту карту, ей показалось,что от карты веет пустынным жаром, и по комнате будто поплыл запах раскалённого песка и хлопковой ткани. Бубновая дама– дерзкая​, огненная, с рыжими волосами и карамельно-золотистыми глазами, блестящими за стекалами больших очков в круглой оправе, в черно-оранжевом платье и с каким-то оранжевым цветком в руке, похожим на календулу. Увидев карту, Мария ухмыльнулась. "– Красивые... А короли?" От королей Мария снова оказалась в шоке. Особенно от самого первого, пикового. ​​​ Пиковый король– с темно-аметистовыми волосами, восхитительными красно-жёлтыми глазами с вертикальными зрачками, ​​​в мощных непроглядно-фиолетовых доспехах и с огромной секирой в руке, откованной в виде огромного ключа. Он казался почти живым, – даже два маленьких рожка из волос, которые Мария сначала приняла за настоящие рога, как будто колыхались. Но на самом деле ничего такого не было. Но вот следующий король, червоный, не понравился Марии, несмотря на всю свою смазливость. Весь розовый, с розовыми волосами и такими же глазами, в ​роскошном камзоле, со скипетром,у которого навершие было в виде сердца,– он не понравился девушке своей чрезмерной яркостью. Не то. Не особо приглянулся ей и трефовый король. Серые волосы, серые глаза, очки-половинки, скучный пыльно-серый пиджак и такие же брюки, рубашка, чёрный галстук, орден Героя Социалистического Труда на груди, книга в руке... Пфффф, ботаник, да и только. Скучно и неинтересно. А вот бубновый король заставил её залюбоваться своей картой. Белоснежный халат, красно-белый Инь-Ян на груди, торчащие на затылке красные волосы, приоткрытые багровые глаза, следившие за ней с каким-то вальяжным любопытством и неприкрытым кокетством... Мария остолбенела. Она не могла понять, кто же был настолько талантлив, что расписал эти карты в таком прекрасном стиле?... ... А потом она разложила тузов. И замерла ещё раз. Пиковый туз– огромный Лис-Кицунэ, который, казалось, не помещался на карте, смотрел на неё светящимися пунцовым глазами, ы которых Мария прочла древние знания и дьявольскую мощь. Червовый туз– легкий и грациозный четырехкрылый дракон с розоватой чешуёй и золотыми перьями на хвосте. От него веяло грацией и какой-то необъяснимой сладостью. Трефовый туз– гигантский каменный дракон, едва помещавшийся на карте, с глазами, горящими как раскаленная лава, и какими-то ругами на чешуе. Казалось, эта карта была тяжела как гранитное надгробие, – Мария отложила её на стол, не подержав даже пары секунд. Но самым странным был бубновый туз. Невероятно длинный извивающийся на карте огненный китайский дракон с пышущим изо рта пламенем и мудрыми глазами, – казалось, его карта обожгла Марии руки, потому что девушка выронила эту карту на стол, едва взяв. Осталась последняя карта​​. Джокер. Мария взяла её... И удивленно приподняла бровь. Странный парень. Сине-зелёный шахматный костюм, длинные зеленые кудри, гетерохромия глаз (один глаз зелёный, а другой синий), ослепительная улыбка, яркий скипетр в руках, бубенцы на камзоле. Одним словом, шут гороховый, да и только. Но самое странное началось, когда Мария, задумчиво тиская карты в пальцах, нечаянно перевернула карту джокера. На обороте она заметила надпись, сделанную острой иголкой. – "Джокер"? Хм, как будто я и так не знаю, кто на карте... Хотя, секунду... Мария перевернула карты валетов одну за другой. И увидела нечто странное. Все они были подписаны. Пиковый – Вару, трефовый – Зонтик, червовый – Феликс, бубновый – Габриэль. Понимая, что это имена персонажей комикса, Мария стала дальше переворачивать карты. У королей была та же ситуация: пиковый – Пик, трефовый – Куромаку, червовый – Ромео, бубновый – Данте. Дамы тоже не подкачали: пиковая – Эмма, червовая – Хелен, трефовая – Клеопатра, бубновая – Николь. ​ И тройки не подвели: пиковая – Риккардо, червовая – Чарли, трефовая – Мим, бубновая – Родеф. Тузы вообще побили все возможные рекорды. Пиковый – Акихита-ками, червовый – Вальдемар, трефовый – Архар, бубновый – Чжэ Лун. Таких имён Мария не встречала ещё ни у кого и никогда. Апофеозом тайны стала маленькая бумажка, вложенная в футляр с картами. Мария развернула её и прочла следующие слова: "– Сделай все правильно, и реальность станет сказкой, а сказка– реальностью. Искренне ваш, Фёдор Нечитайло, автор комикса​. " – Странно... Что я должна сделать? – думала вслух Мария, раскладывая карты на столе веером, как для гадания, – Что-то сказать? Или как-то по-особенному их разложить? Ничего не понимаю... ... Ночь подступила незаметно. Мария устало взглянула на часы и пошла готовиться ко сну. Перед тем как лечь под одеяло, подумала, – а стоит ли оставлять карты на столе? Но подумала и решила – пусть остаются.​ Неизвестно почему, но пускай лежат. Девушка провалилась в глубокий сон без сновидений. А тем временем в небе над посёлком творилось нечто поистине странное. Сначала небо просто нахмурилось. Потом на нём закрутилось некое подобие торнадо, только из очень тёмных облаков. А потом из этих облаков начало формироваться... Нечто. Огромный Лис, колыхая в воздухе девятью пышными хвостами, каждый из которых был толщиной с вековой дуб, смотрел на скромный домик на окраине посёлка, не мигая и не двигаясь. Под его гипнотизирующим взглядом карты на столе вдруг засветились, задергались,потом вдруг взлетели со стола и полетели в открытое окно, словно подхваченные ветром листья. Они закружились вокруг Лиса, одна за другой исчезая в его сияющей шерсти. Последней в шерсть зарылась карта пикового короля. Он ещё несколько секунд смотрел на домик, из окна которого они вылетели только что, а потом исчез вслед за остальными картами. После этого Лис низко призрачно расхохотался, взмахнул всеми девятью хвостами и исчез из неба. А Мария спала, беспечно улыбаясь во сне. Ей снились игры с какими-то парнями. Они играли в догонялки,в прятки, в жмурки, во все деревенские игры, о которых только знала девушка. И она ещё не догадывалась,что прямо в эту секунду её жизнь изменилась настолько,что уже никогда не будет прежней... ​