Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Утром Марию разбудил крик соседского петуха за окном. Девушка устало потянулась. Сон отпускал нехотя, – будто Мария медленно выныривала из теплой морской глубины. Она неловко соскользнула с кровати, сослепу наступив на дремавшую у изголовья кровати кошку. И только истошный кошачий визг окончательно вывел Марию из полудрёмы. Встряхнув головой, Мария бодро пошла приводить себя в порядок. Сначала в душ, освежиться после сна и смыть сонливость. Потом, обтеревшись от воды и протирая влажные волосы, снова ​прошла в комнату, – одеться, высушить волосы и заплести их в косу. Надела плотную светло-зеленую лавсановую футболку, короткие шорты, мягкие вытертые сандалии. Но все это время девушку не отпускало ощущение того, что что-то не так, однако что это было, – Мария так и не могла понять. Вроде бы погода, судя по приметам, не должна испортиться. Да и с местными хулиганами будет немножко полегче, – в первые дни лета они наверняка уедут куда-нибудь на курорт или в санаторий. Богатые, что с них возьмешь... Однако стоило направить шаги на кухню и бросить взгляд мельком на письменный стол, – и Мария поняла, что именно было не так. Карты. Вернее, их полнейшее отсутствие. – Не поняла... Это что, ошибка? Мария подошла к столу, стала терпеливо искать карты. Вот футляр с запиской от Фёдора (она, кстати, никуда не делась), вот те карты, что были убраны в футляр, – двойки, четвёрки, пятерки и так далее. А старшие арканы? Тройки? Джокер, на худой конец? Нет. Пропали. Словно и не было вовсе. Мария стояла посреди комнаты. Её пушистые брови подергивались, а лицо, не умевшее лгать зеркало её мыслей, медленно меняло выражение, – от боли к попыткам успокоиться, потом к разочарованию, а потом, наконец, к смирению. ​Потом – глубокий вздох. – Ладно предположим. Оригиналы карт улетели. Допустим. Но у меня есть другие карты, старые и некрасивые. Есть краски, кисти, лак для покрытия. Я попробую переделать по-своему. Только надо успокоиться. Просто успокоиться. Однако, перед тем как уйти из комнаты, Мария ещё раз посмотрела на стол. И увидела нечто странное. На стопке книг, легко поблескивая в лучах поднявшегося солнца, лежал полевой мак. ​​Ярко-красные лепестки поблескивали капельками не успевшей высохнуть росы, тоненькие ворсинки на стебле казались на свету почти прозрачными. От цветка плыл тонкий, едва уловимый аромат. Странно. Вчера этого цветка ещё не было. Ну, ладно, это впрочем,не так уж и важно. С одной стороны. А с другой,– кто и зачем мог положить ей ​цветок на книги, да еще и так бесшумно? Кто мог проникнуть к ней в дом посреди ночи так бесшумно и легко, что не проснулись ни она, ни соседский пёс? И самое главное – зачем? Что хотел сказать даритель этого цветка?... Завтрак прошёл на удивление быстро и почти незаметно для Марии. Она, все еще обдумывавшая появление мака на своем столе, все действия выполняла на автопилоте. Не заметила, как поставила кипятиться чайник, как приготовила два бутерброда и легкий омлет, как позавтракала всем этим, – очнулась только тогда, когда снова по задумчивости наступила кошке на хвост, и та с гневным визгом вонзила ей когти в щиколотку. – Ай! Мурка! Кошка недовольно заворчала. Мария села на скамейку, стала обрабатывать царапины перекисью. Кошка подошла к ней и начала тереться о здоровую ногу и тихо мурлыкать, словно извиняясь за поступок. – Ладно, ладно... Но и ты меня извини, Мурка. Я же все-таки тебе на хвост наступила. На, перекуси. В знак примирения. – и Мария отдала кошке присохшие к сковороде и аккуратно отодранные ножом корочки от омлета. Пока Мурка, урча от удовольствия, уплетала корочки, девушка сидела на скамье, глядя на сжатую в руке ватку. Почему она так волнуется? Подумаешь, сейчас отправится на прогулку по окрестностям. Эка важность! Но... нет, ​что-то её все-таки тревожило, причем довольно сильно. Скрипнула дверь. Мария вышла на нагретое солнцем крыльцо, потянулась, вскинув руки повыше и поочерёдно сжимая и разжимая кулаки. В воздухе разливался аромат сотен цветов, – тех, что цвели на лугах вокруг посёлка, и тех, что распустились в цветнике пару дней назад. Где-то высоко в небе с визгливыми криками носились стрижи, охотясь на мушек. Сегодня будет отличная погода. Красота, да и только! Мария с удовольствием встряхнулась. Пора бежать куда-нибудь на природу, чтобы искать что-то новое и интересное​​. А такое Марии попадалось довольно часто. Например, однажды она нашла далеко в лесу сброшенные оленьи рога, и принесла их домой​, – теперь они висели у неё в комнате, как талисман ото всего плохого. Интересно, что теперь она найдет на такой вот "тихой охоте"? Неожиданно над головой девушки мелькнуло яркое пятно. Мария, привлечённая движением на траве, подняла голову. Над головой кружилась большая пёстрая бабочка. Яркая, с сиренево-синими крыльями и​ золотыми прожилками, она будто плясала над головой девушки, описывая неровные круги и то снижаясь, то взлетая повыше. Мария сделала шаг в сторону. Бабочка скользнула за ней, снова начала кружиться рядом. – Интересно... Никогда таких бабочек не видела. Да она ещё и не боится меня... Может, она какая-нибудь особенная? Немного поразмышляв, Мария вспомнила, что самые интересные приключения в книжках начинаются с того, что главный герой идет куда-то за каким-нибудь диковинным зверем, – странной собакой, яркой птицей, даже за простым клубочком или сорвавшимся ​​с вещего дерева листом. Может, все начинается также, как и в сказке? Решившись, девушка все же пошла за бабочкой. Та как будто только и ждала, когда Мария начнет двигаться,– сорвалась с места и пёстрым зигзагом понеслась в сторону лугов, раскинувшихся на окраине леса. – Куда она летит? – задалась вопросом Мария, но все равно пошла дальше. Она не заметила, как пересекла луга. Не заметила, как пробежала по заливным лугам, где даже в середине лета хлюпала грязь из-за того, что там открывались ключи родниковой воды. Не заметила, как проскочила через колючую гряду дикого шиповника, росшего в изобилии по краям леса. Когда она наконец выбралась из зарослей, отряхиваясь и снимая репьи с подола футболки, бабочки уже и след простыл. – Тьфу ты, черт...– разочарованно прошипела Мария, с усилием вырывая особенно цепкий репей из косы, – Тоже мне, проводник нашелся... А хотя... Стоп... Здесь девушка ещё не была. И когда она подняла голову и присмотрелась,она увидела впереди хорошо утоптанную тропинку, ведущую через лес​ вперед. А впереди, в конце тропинки, виднелся дом. Да-да, именно дом. Незнакомый хутор, до которого Мария ещё ни разу не добегала. Большой двухэтажный дом, выкрашенный светлой краской. На крыше поблескивают лаком свежим новые доски, крыльцо с перилами из темного дерева выглядит очень чистым и совершенно новым. Дорожки вымощены светлой брусчаткой, вокруг дома крепкий забор. Поодаль– несколько довольно старых, но добротных сараев, большая двухэтажная пристройка, обширный фруктовый сад. – Интересно... – прошептала девушка, подходя к растущим возле забора кустам клёна и заглядывая в раскрытые окна, где колыхались белые занавески,– Там, оказывается, кто-то живёт. Вот бы посмотреть... Но в этот момент соседние кусты зашевелились. Мария развернулась. И увидела что-то очень странное. Из соседних кустов выбрался паренек. Невысокий, хрупкий и грациозный, с тонкими ногами и изящными музыкальными пальцами​. Он обернулся, – и Марию бросило в дрожь от шока и узнавания. Вчера она рассматривала карты. Когда она разложила на столе карты валетов, ей особенно понравилась карта трефового валета– изящного, грустного, с нарисованной на щеке слезинкой. Теперь...она не верила своим глазам. Те же самые небесно-голубые локоны, чуть вьющиеся и достающие до лопаток. Тонкие, почти детские черты лица. Большие, широко распахнутые нежно-голубые глаза. Обычная городская одежда, – вытертая футболка с поблекшим принтом трёх серебристо-жемчужных кошек, сшитые из старых джинсов шорты, простые бело-голубые кроссовки на босу ногу. Вроде обычный подросток, если бы не одно огромное НО. Слезинка. На левой щеке. Около внешнего уголка глаза. ​Сомнений не оставалось, как и слов. Это был он. Трефовый валет. Тот, на чьей карте сзади было нацарапано "Зонтик". Тот, кто и в комиксе носил это имя. Парень поднял глаза, и на секунду в них мелькнул дикий, неподдельный ужас. Молчание длилось всего секунду. Ровно одну секунду. А потом... – ААААААААААААААААА!!! – заорали на два голоса оба подростка. Парень– от страха, а Мария– просто по инерции. А спустя ещё две секунды они оба, не переставая дико голосить, рванули в разные стороны со скоростью и рвением двух перепуганных зайцев. Мария в одну сторону, паренек в другую. Бежала, пока не завернула за кусты. И вдруг– бабах! В неё с разбегу что-то врезалось. – АЙ! Это был тот же самый паренек. Наверное, от страха ​автоматически рванул по той же траектории, только с другой стороны. Крики сменились немой сценой. Два насмерть перепуганных подростка смотрели друг на друга как на пришельцев и не могли понять, что это вообще такое было. Наконец Мария немного отдышалась и воскликнула: – Ты кто? – А ты-то кто? – звонко выпалил в ответ паренек, прижимая руку к груди и отходя на шаг назад. Мария выдохнула. Не местный. Можно попробовать поговорить. – Так... – уже спокойнее произнесла Мария, собираясь с мыслями, – Меня зовут Мария. Я местная. А ты кто? Парень немного отдышался, и в его глазах заблестели виноватые искорки. – Прости, пожалуйста. Я, наверное, здорово напугал тебя. Я... Но парень не договорил. От дома раздался оклик. Грубый и громкий мужской оклик. – Зонтик! Ты куда опять удрал?! А ну марш домой!! Оба вздрогнули. "– Зонтик?!" – испуганно подумала девушка. – Да-да, уже иду! – крикнул в сторону дома парень, а потом развернулся к девушке и добавил вполголоса, – Извини, сейчас не могу. Увидимся позже. Пока! И парнишка умчался к дому. А Мария осталась стоять на тропинке, как громом поражённая. В голове крутился вихрь мыслей. Одна другой страннее. Вчера на карте девушка видела трефового валета, – который выглядел точно также, но был по-другому одет. У него, как и у этого паренька, была слезинка на левой щеке. И на карте с обратной стороны было нацарапано тт же самое слово "Зонтик". Сейчас этого парня окликнули тоже "Зонтик". И в комиксе трефовый валет носил такое же имя! Случайность? Вряд ли. Он не косплеер, это уж точно. Но и не обычный подросток. Но тогда неужели карты ожили? Вот это наиболее вероятно. Особенно учитывая то, что все карты, кроме нерасписанных, улетели в окно. Мария до вечера моталась вокруг непонятного дома. Но Зонтик, – а теперь девушка была почти уверена, что его именно так и зовут, – все не появлялся и не появлялся. ​ Наконец девушка не выдержала и пошла домой. Наверное, все же померещилось. Но как могло померещиться столкновение с реальным человеком? Дома она ходила как в тумане. Пыталась рисовать, – но карандаш выводил на бумаге только знакомые черты. Играла с кошкой – а пальцы будто чувствовали его волосы под кончиками. Закрывала глаза – а перед взором всплывал его образ, впечатавшийся в память. И почему-то захотелось представить, как этот парень смеется, и смех получился очень красивым, похожим на звон колокольчика. ​ В таком непонятном состоянии девушка легла спать. Завернулась с головой в одеяло, закрыла глаза, пытаясь отогнать привязавшийся образ. Не вышло. Тогда она перестала сопротивляться и просто расслабилась. И странно, но это помогло. Сон укутал её в подобие мягкого тёплого одеяла и затянул в свои темные пучины. Во сне начали проскальзывать обрывки мыслей и образов– тот дом на окраине, кусты, бабочка. В конце концов все это, кроме бабочки, исчезло. Мария окончательно провалилась в сон. И это было только начало...