Тринадцать карт: Слияние реальностей.

... Следующим утром Мария проснулась не от запаха цветов или веселого свиста под окнами. А от какого-то мрачного, рвущего душу предчувствия, – предчувствия какой-то страшной непоправимой ошибки. Сначала все шло вроде бы нормально. Странно было только то, что будильник с утра не сработал, и под окна свистеть никто не пришел. Ну и что же, – не каждый же день к ней должен кто-то ходить. Мария по старой привычке пошла в первую очередь в душевую, – смыть остатки сна, и, возможно, хоть немного тревоги. Как уже можно было заметить, девушка была очень чистоплотна и очень пунктуальна во всем, что касалось ее личных границ, ее тела, – старая привычка, привитая еще мамой. А ее мама знала толк в этом, стоит отметить. Но едва Мария вышла из ванной комнаты, уже одетая в чистую повседневную одежду для прогулки и общения с клонами, – едва она вышла, как произошло нечто воистину катастрофическое. Сначала она услышала один короткий виброгудок, – на телефон пришло сообщение. Ну, один, и ладно. Каждый день бывает. Но уже в следующую секунду началось настоящее безумие. Пять гудков. Двадцать. Сто. Больше двухсот! Мария стиснула голову руками, ее лицо перекосило от раздражения. – Да заткнись ты уже! – проворчала она в адрес телефона. Но, как и ожидалось, бесполезно. Телефон продолжал буквально разрываться от количества полученных сообщений. Их было уже больше трех сотен. Сначала просто СМС на номер телефона. Потом посты и сообщения в крупных мессенджерах. Потом письма на электронную почту. Мария решила наконец открыть одно из сообщений... Лучше бы она этого не делала. Потому что это была форменная издёвка. Кто-то прислал видеофайлы. Кто-то просто голосовые сообщения или тексты. И во всех– одна и та же обидная истина. Снова нелюбима. Снова унижена. Снова втоптана в грязь, на свое "извечное место", как считали местные подростки. “Машка, ты чё так орала ночью? О, какая драма в этом юном голосе! Ждем продолжения!" – это от Влады. "Сельская оперная певица разминается ночью: ПРОСТУШКА в новом репертуаре! Ждем официальных выступлений в сельском амбаре!" – от Ваньки. "Сенсация посёлкового масштаба: у нашей деревенской дурочки Машки завелся женишок!! Кто же этот загадочный придурок, – свои предположения пишите в комментарии!"– пост от Ангелины. А кто-то ухитрился даже записать видео. Влада, Ванька, Ангелина и еще какие-то подростки гуляют, выпивают, ржут, – а на заднем фоне вдруг раздается то самое пение Марии, и ответ Пика на него. Чистый, искренний диалог двух сердец, нашедших друг друга, – казалось бы,что смешного может быть в этом поступке?! Ан нет, все же нашли, видимо, – иначе откуда такая активность? В ответ со стороны снимающих раздавались хохот, ругань, непристойные жесты в кадр и прочая грязь. А в конце– гадливый возглас "Опера в чистом виде!" Опера... Какое точное слово они все же нашли в своем болотном жаргоне... Опера– место, где все чувства, лежащие грузом на душе, можно выразить песней,– душераздирающей арией, исполненной на бис. И никто, ровным счетом никто не будет смеяться, – потому что нормальные люди не смеются над тем, что годами терзает сердце. Нормальные, – но не вот эти... Мария замерла, чувствуя, как гадкое и липкое чувство одиночества снова рвёт её душу на части. Только что буквально её мир был растоптан до невосполнимого состояния, её обычная за эти несколько дней радость от предвкушения похода в полюбившийся ей дом клонов, – все было отбито, уничтожено, растерзано. Все ее воспоминания о прошедших днях, – карты, тихий смущенный смех Зонтика и бесконечный поток вопросов от Габриэля, искрящаяся радость Феликса и зеленые проказы Вару, теплая братская мудрость Данте и молчаливое чувство, рожденное в груди Пиком, – каждая клеточка ее существа ощущала, как все это втаптывается в грязь и покрывается слоем насмешек. Она снова стала той самой простушкой, над которой смеется весь посёлок... Она сидела в ступоре, сжимая в пальцах телефон, который продолжал разрываться от сообщений со всякими гадостями в них. В голове звенели отголоски тех гадких голосовых, обрывки видео... и представленный Марией язвительный хохот тех, кто их отправил. Вот она– настоящая цена общения с любимыми друзьями... Кажется, сиди дома и не высовывайся, – потому что мир снаружи отведен для тех, кто сильнее, богаче, наглее, у кого совести меньше, кто привык распихивать на своем пути всех и вся, не заботясь об их прихотях. А самым добрым и отзывчивым место– либо на задворках жизни, либо вот так, под замком. Таков извечный закон природы: побеждает сильнейший, наглейший и наиболее эгоистичный. Остальные– лишь расходники. Это было показано еще Достоевским, в его "Преступлении и наказании". ...Вывел её из этого ступора скрип подоконника. Кто-то нашёл её и решил утешить... или же посмеяться над ней. – Что случилось, Маша? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?! Куча вопросов, будто от Габриэля. Но голос другой. Такой же ласковый. Девушка обернулась. Сквозь слезы разглядела знакомый силуэт. Голубые нежные пряди, синие испуганные глаза, слезинка на щеке... Зонтик! Он нашёл её. Не бросил. Не посмеялся. Просто почувствовал и пришел на помощь. Мария всхлипнула. – Вот... Это... – она не могла договорить от слез, перекрывающих ей горло, – Прочти, только не вслух. Иначе у меня будет сердечный приступ. Зонтик стал читать сообщения. Одно за другим, постепенно добираясь до самой сути. И чем больше он их читал, тем сильнее бледнело его лицо, и тем злее сверкали бирюзовые глаза. – Не слушай никого! Не слушай и не читай! Они все врут! Ты не такая!– он отбросил телефон на кровать, и сам сел рядом с ней, не обращая внимания на продолжение прихода сообщений, – Ты хорошая, ты особенная! Раз уж тебя даже Пик заметил, а он редко вообще кого-то замечает! Он доверился тебе, хотя с трудом доверяет нам, клонам! Он, с такой же изломанной душой, но он держится... И отчасти благодаря тебе! Не плачь, не слушай ты их всех! Валет принялся утешать расплакавшуюся девушку, гладил её по спине, утешал тихим шепотом на ухо. Тот, кто часто плакал сам, знал, какими словами успокоить ее боль. – Я так устала от них! – сквозь слезы простонала Мария, – Я не хочу больше быть простушкой! Я хочу стать нормальным человеком! Которого все ценят и уважают! Ненавижу! Ненавижу их всех! Она ударила кулаком по столу. Просто от бессилия, от боли, от жгучей несправедливости. И вдруг... Никто не знал, как это случилось... Произошло нечто странное. И пугающее. По столу разлилось пыхнувшее жаром пламя. Злобно фыркнуло дымом, словно живое. Обрамило обгорелой каймой скатерть и погасло. – Как ты... Как ты это сделала?!?! – ошарашенно пробормотал Зонтик. – Не знаю, – испуганно прошептала Мария, – Я только ударила кулаком по столу, а он в ответ... вот так. Немая сцена. Даже кошка была в шоке, кажется. – Послушай... а не маг ли ты у нас?! – дошло наконец до валета. Повисла тишина. Мария недоуменно хлопала глазами. Она– и маг?! Такое невозможно, – наверное... Зонтик резко вскочил с кровати, не давая ей уйти в ступор. – Давай помогу собраться. Идешь к нам. Весь день тебе надо провести с клонами. Данте осмотрит тебя, проверит наличие силы в тебе. А потом скажет, почему так случилось. Давай я тебе помогу с волосами... Мария старалась не дергаться, пока Зонтик аккуратно заплетал ей косу. Ласково, осторожно, – словно собирал младшую сестренку в школу. – Ну вот, готово. Пойдем, дальше помогу. Он фактически управлял полубессознательной Марией, как маленьким ребёнком– мягко, нежно, но требовательно. Помог ей приготовить простой завтрак, сам отдал Мурке полагающееся лакомство, собрать сумку. Мария почти не осознавала ничего, – просто шла, как в тумане. Потом– дорога в дом. Зонтик вел ее самой тихой и безопасной тропой, какую только знал, – он сам по ней пришел сюда. Вот и дом мелькнул вдали, вот уже ближе. Заскрипела калитка. Прошаркали по плитке шаги. Хлопнула дверь. – Проходи. Присядь пока тут, у двери. К Марии тут же вылетел навстречу Габриэль. – Ура! Ты пришла! А во что будем играть? А ты... Но едва он увидел ее распухшие от слез красные глаза, как веселье сменилось шоком. – Кто это сделал?! На его крик сошлись другие клоны. Зонтик вкратце рассказал все, показал сообщения в телефоне. Шок. Всеобший, всепоглощающий шок. Потом– осуждение. – Это на все 100% глупо и подло! – произнес обычным сухим тоном Куромаку, но с такой сталью в голосе, что Зонтик, его валет, поежился, – Это статьи Уголовного кодекса Российской Федерации "Буллинг", "Клевета", а также налицо незаконная видео- и аудиофиксация персональных данных и распространение их без согласия третьего лица. Иными словами, как я уже выразился, – подлость и глупость. – Да кто посмел обратиться так с нашей миледи! – возмутился Ромео, – Это клевета! Это позор! Я сам слышал их дуэт вчера вечером, это было превосходно, – а они вот так?! Да я их на дуэль вызову! (Книжно, конечно, но хоть на том спасибо) Валеты притихли, посерьезнели. Феликс тихо обнял ее, Габриэль присел рядом и молчал (редкость, но обьъяснимая). Даже провокатор Вару не шутил и не язвил, – видимо, что-то почувствовал. Пик тоже молчал. Стоял к гостиной спиной, глядя в окно и слушая весь шум,а потом повернулся лицом, чтобы видеть. И по его холодно блестящим глазам клоны поняли: тем, кто это написал, наступает конец. – Пошли. – коротко скомандовал он Марии. Мария пошла вслед за ним, чувствуя, как в сердце закипает страх и отчаяние. Остальные клоны с испугом и надеждой смотрели вслед им. Оказалось, рядом с домом есть гараж. Огромный, крытый железом и шифером, с массивными кирпичными стенами. Там, в темноте и вони от машинного масла, стоял массивный черно-зелено-фиолетовый мотоцикл неизвестной марки. Мощные колёса, объемный бак, крепкий широкий руль, – сама машина по стати напоминала владельца. И да, это был мотоцикл Пика. – Садись. Поедем в город. Разберемся там. – Но... – девушка даже растерялась. – Надень шлем. Я сам разберусь. – голос короля не был злобен, но и не терпел возражений. – Разве ты знаешь их?! Ваньку, Владу, Ангелину...??? – Да, знаю. К сожалению. Но не в этом суть. Пик говорил четко и быстро, будто отдавал приказы. Мария не могла ослушаться. Ремешок шлема давался с трудом. Мария никак не могла его застегнуть. Внезапно Пик, заметив это, на секунду замер, и протянув руки к ее лицу, аккуратно поправил ремешок, застегнув его правильно. Мир перед глазами девушки сузился до застекленного окошка под шлемом, а звуки– до биения сердца и гула. Мотоцикл взревел как потревоженный дракон. Мария интуитивно покрепче обхватила севшего впереди короля. И снова ей стало не по себе. Так резко оказаться рядом с ним она просто не рассчитывала. От ощущения того, что ее пальцы сомкнулись на железном прессе молодого человека, на лбу резко выступили капельки пота, а в висках забились сосуды, – мелко, быстро, как рыбешка в сетях. – Держись крепче! И они рванули из гаража в город. В городе девушка испуганно ткнулась шлемом в спину Пика, чтобы не быть узнанной сквозь стекло. Парень уверенной рукой вёл своего железного монстра по дорогам, заставляя людей испуганно шарахаться от полотна. Остановились в незнакомой подворотне. Тихо, грязно, страшно. – Приехали,– буркнул Пик, – Сиди тихо и не высовывайся. Я скоро буду. И парень исчез в подворотне. Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса. Мария места себе не находила от страха. Она была готова в любую секунду сорваться с места, рвануть в ту подворотню, и если найдет там Пика в крови и тех хулиганов... Она была готова драться до крови, до переломов, до последнего вздоха. Она никогда не дралась насмерть. Она предпочитала защищаться, закрывать голову руками, убегать, прятаться. Но новое чувство, родившееся у нее в груди несколько дней назад, вытесняло страх, сменяя его дикой, почти животной яростью, – и силой, которая взялась у нее неизвестно откуда, как и стоявшая под вопросом магия Огня. Но вот наконец она услышала знакомые шаги, – и гнев мало-помалу отпустило. Это был Пик. Он вернулся,– только через час, весь исцарапанный и в синяках. Из носа у него текла кровь. Но взгляд холодный, удовлетворённый. – Порядок. Поехали обратно. – Пик, а как же твое лицо? Ты же весь в крови! – Ерунда, сейчас пройдет. Поехали, – а наклонившись к ней, добавил шепотом, – Самое главное, что ты без всего того, что сейчас есть у меня, – без синяков, без крови. Цела. Пока ехали обратно, Мария все никак не могла успокоиться. Впервые в жизни её взялись защищать, взялись драться за неё до крови. Буквально. И был это не отец, не брат, не какой-нибудь отсталый недоросль с улицы. Серьезный парень, сильный, не терпящий причинения вреда тем, кто ему дорог. ...Очнулась девушка лишь тогда, когда мотоцикл, чихнув мотором, встал в гараже, на своё место. И тут случилось самое странное. Пик резко снял шлем и повернулся к Марии, которая тоже успела снять шлем и сидела на сиденье сзади. – Значит так, – тихо произнёс парень, наклоняясь к её лицу, – если эти люди ещё раз пристанут к тебе, говори нам. Вернее, напрямую мне. Я с ними сам разберусь. Мария кивнула. Не могла спорить. – Погоди, Пик... У тебя засохшая кровь на переносице... Давай вытру. Она слегка послюнила палец, – совсем чуть-чуть, – и мягко, но требовательно провела им по крепкой переносице юноши. Тот просто закрыл глаза, и не двигался, пока она не убрала руку. – Ну вот. Готово. – Спасибо, что заметила. Остальное не так заметно, сам вытру. А от этого... могли возникнуть вопросы. ...Остаток дня снова она провела у клонов, под непосредственным наблюдением Куромаку и Пика. Снова играла с Зонтиком и Феликсом, успела в шутку подраться с Габриэлем (вся драка заключалась в его попытках схватить её за руки и закончилась ничьей), и даже успела ощутить присутствие Вару за спиной, в виде пары увесистых случайных толчков в плечо (Вару возился с Феликсом и случайно задел Марию, – но тут же извинился перед ней.). До дома ее гурьбой провожали валеты. Все четверо, – так безопаснее. Феликс освещал дорогу фонарем (было уже темно), Вару и Зонтик шли по бокам, закрывая от опасности сбоку, Габриэль как самый чуткий к любым звукам, замыкал шествие. И это был самый безопасный вариант. Вечером она снова услышала пение Пика, На этот раз голос несся не от дома и не от реки, а из полей, и звучал как колыбельная. Он не предполагал ответа. Он просто был. И девушка просто лежала и слушала, пока её сердце не успокоилось, и глаза не закрылись под тягой усталого сна. Он в безопасности. Она в безопасности. А значит, пока все в порядке.