Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Счастье, однако, очень хрупкая вещь. Малейшее неловкое движение, малейший намек на конфликт, малейшая искра сопротивления, – и это хрупкое чувство разбивается в сотни и тысячи колючих осколков, – как самая драгоценная и самая безвозвратная вещь в мире. И вчера, в порыве искренней радости, Мария снова пропустила опасность. Вернее, посмела дать ей отпор. И ответ стал кошмарным в своей циничности и до дрожи подлым. Все началось с того, что утром девушка проснулась от странного ощущения какой-то опасности, совсем рядом. Оно стянуло грудь как канат, и не отпускало. Не отпускало нигде, – ни в душевой, под струями воды комнатной температуры, ни в комнате во время расчесывания. Нигде. Оно преследовало, как навязчивый зверь, как какая-то потусторонняя фобия. Кончив одеваться, Мария спустилась на первый этаж к завтраку. И сразу заметила среди клонов недочёт. Не хватало двоих. Феликса и Зонтика. – Ерунда. Мальчики ушли на прогулку. Они каждый день так ходят, – тихо и беззаботно ответила Хелен, стоя у плиты, – Бывает, что и принесут какие-нибудь поселковые новости. А бывает, что просто хотят проветриться. Но Мария все же тревожилась. И, как оказалось, не только она. Пришедшие на завтрак клоны тоже были, мягко говоря, взволнованы. Особенно тревожился Куромаку, хоть и не показывал вида. Но девушка всем своим фениксовым чутьем ощущала– в том, как нервно он поправляет очки, приглаживает волосы и как щепетильнее обычного подравнивает свой и без того безупречно висящий на груди орден, – что он взволнован, тревожится, ждет. Ромео, бледный и взлохмаченный, был непривычно тихим и не мог сосредоточиться ни на чем. Пытаясь вместо Феликса помочь Хелен по хозяйству, он скорее больше мешал, чем помогал, – топтался на месте, зависал в своих мыслях, даже умудрился на ровном месте споткнуться и разбить глиняную миску. Хелен мягко велела ему сесть и не путаться под ногами, – видела, что брат в ужасном состоянии. И как оказалось, мучились клоны не напрасно. Опасения подтвердились. Прямо в разгар завтрака дверь с грохотом распахнулась, и в дом с улицы ввалился Феликс. Он был в ужасном виде, – весь в крови и в грязных лохмотьях. Висок рассечён, из носа кровь, под глазом здоровенный синяк. Костяшки стерты почти до костей. – О Боже! С кем это ты так подрался?! – ахнула Мария, подхватывая избитого валета под руки, – Вару, Николь, помогите! Вару, неси чистые бинты и простыню! Николь, аптечку! Хелен, разведи теплой воды! Она взяла командование в свои руки. Кухня зашевелилась. Клоны спешно освободили самое удобное место, чтобы Феликса можно было усадить под оптимальным углом освещения. Все необходимое было принесено очень быстро. – Похоже, мы несколько зря обрадовались. Котов решил нарушить предписание хозяина и влезть не в свое дело... Ай! Больно!! Парень сморщился и вскрикнул, – спиртовой антисептик попал в глаз. – Терпи, – мягко произнесла девушка, аккуратно промакивая лишний антисептик, – И по какому поводу такие мысли? – Похоже, этот Котов просто обожает нарушать дисциплину, введённую его главарём. Он все же активен, хоть и не так сильно. Вот столкнулся с его кодлом по дороге домой. Морду начистили ни за шиш собачий, а из-за чего, спрашивается? – хрипло ругался червовый валет. – А просто какая-то... кхм... – ФЕЛИКС!! – непривычно грозно оборвала его Николь, зная, что валета так и тянет ругнуться нецензурным словом. – Понял, меняю слова. Короче, одна тварь меня признала в лицо и наговорила остальным. Показала им на меня, а сама благополучно свалила. А эти гадёныши кинулись чесать об меня кулаки. – Правда, ты, как я вижу, тоже не промах? – уточнил Вару, протягивая девушке бинты. – Угадал. Думали, что я легкая жертва, да не на того нарвались. Вот, смотри, – и Феликс показал костяшки пальцев. Они были сбиты местами до мозолей, а кое-где и до крови. – Я тоже не дал спуску этим выродкам. Ободрал об них кулаки насколько возможно. Одному нос вывихнул, другому башку отдубасил так, что у него потеки на виске как у меня. А третий погнался за мной в дерево врезался. – Хах, кому-то явно не поздоровилось, – хмыкнула Эмма, – Моя школа пригодилась. (Да, Эмма еще в Карточном мире учила валетов, да и некоторых королей, приемам самообороны. И Феликс не был исключением.) Мария наклонилась пониже, посмотрела парню в глаза. – Зрачки расширены, но несколько ассиметрично. Сосуды в глазах очень сильно надулись. Использовал магию и почти разрядился? – Угу, – парень попробовсл создать пульсар над ладошкой, но тот лишь слабо пшикнул и погас, не продержавшись и пары секунд. Разрядка почти полная. – И это еще не все, – внезапно мрачно добавил Феликс, – Есть кое-что похуже... Зонтик пропал. Он уходил со мной на прогулку. А потом просто исчез. Незадолго до нападения на меня он отошел, – сказал, что увидел что-то интересное на аллее. А потом я его не видел. После этой фразы вся кухня буквально вскипела недовольством. Мало того, остальные клоны пришли в ярость, узнав, что кто-то посмел тронуть валетов. Феликс сидел рядом с Ромео, и тот обнимал его, как попавшего в передрягу сына. Да, между картами червовой масти царили именно такие, почти семейные отношения. Куромаку стал сразу обзванивать спасательные службы. Эмма вышла на поиски пропавшего Зонтика, – только сказала перед выходом "Сидите тут тихо. Я поищу его." Клеопатра, превратившись в кошку, тоже вышла на поиски, – вместе с Муркой, которая тоже очень сильно тяготела к Зонтику и могла почувствовать то, чего пропустила бы дама. Ну, а Пик? Он стал действовать по уже обычной схеме, – сесть на мотоцикл и отправиться на поиски. – Пошли в гараж. Я сейчас снаряжу мотоцикл, поедем по маршруту искать трефового валета, – буркнул Пик, знакомым жестом протягивая Марии кожаную косую куртку, которая почти висела на ее плечах, но это было неважно. Снова темное пространство гаража, снова запах металла и краски. Снова тот черно-фиолетово-зеленый железный монстр, который выручил в прошлый раз. Теперь он снова был нужен. Парень уверенным движением завёл мотор, и тот взревел как разъяренный демон. Мария снова села Пику за спину, и неожиданно обняла его, сомкнув руки на могучем прессе мужчины. Пик вздрогнул, чуть сглотнул, но остался непоколебим. Сейчас им обоим было не до ощущений. Опасность близко. Ехали по маршруту долго. Феликс сказал, что Зонтик шёл рядом с ним до парка, а потом сошел где-то в стороне. Феликс пошел дальше, не стал его ждать. А зря. Больше он друга не видел. "– Это заброшенная аллея на юго-востоке парка. Парк надо обогнуть. Тогда вы сможете попасть туда. Там уже давно никто не гуляет, все заросло. Там можно было скоротать дорогу до дома, что мы и хотели сделать. Но что-то пошло не так. Зонтик, скорее всего, там." В голове гудела наводка от Феликса. Сердце колотилось как бешеное. Зрение снова сузилось до крохотной щели в шлеме. Вот и старый парк. Деревья стоят словно огромные колонны в актовом зале. Ветки не шевелятся от ветра. Тишина такая, что кажется, будто ты оглох. На подсознательном уровне хочется сглотнуть, чтобы опровергнуть это. Спина покрыта холодным потом, а в голове одновременно прокручиваются сотни самых разных вариантов исхода. Пик заглушил двигатель, остановился, снял шлем. – Судя по словам Феликса, это где-то здесь. Не уходи далеко. Зонтик где-то рядом. Я чувствую, он очень напуган и молит о помощи. Иди все время правее, на расстоянии примерно пяти метров. Поставив сигнализацию на зажигание мотоцикла, Пик кивнул Марии, успевшей снять шлем, и они вместе пошли по следам Зонтика, на расстоянии пяти метров друг от друга. Спустя полчаса нашли отпечатки его кроссовок. Потом– ленту, словно невзначай брошенную на ветки какого-то куста. Потом– обрывки футболки. А потом и самого валета. Казалось, Зонтик сошелся с кем-то в драке. Очень серьезной драке. Он сидел на холодной земле, вытирая слезы и следы крови на лице, был весь в крови и в синяках. На руках следы верёвок. Одежда в клочья. Увидев девушку, он шмыгнул носом, поднял руку в знаке "я здесь, идите сюда". – Зонтик! О Господи! Что случилось? Кто это сделал? – Мария кинулась к нему, крепко обняла, – Смотри на меня. Просто смотри на меня. Что случилось? Говори, кто это сделал? Парень поднял глаза, красные и опухшие от слез. – Это были они. Его люди. Их было много, – человек десять или двенадцать, я не считал, – сбивчиво стал объяснять он, – Они сначала хотели меня надломать, – ты понимаешь, я говорю о насилии, – но я защищался. Долго, неумело, но защищался... Зонтик прервался, чтобы выпить воды из протянутой Марией бутылки. А выпив воды, продолжил, уже менее сбивчиво. – Когда они поняли, что со мной ничего нельзя сделать, они связали меня кожаными ремнями и начали бить. Долго били. – А кто хотел тебя надломить? – стальным голосом спросила Мария. – Та девушка. Помнишь, вчера к Пику лезла? Это была она. Я слышал, ее называли Настей. Она била меня сильнее всего. Пик слушал молча. Но его плечи были напряжены до предела. А когда Зонтик замолчал, он медленно сделал круг по той поляне, где нашли парня, словно взбешённый зверь, не показывающий своей злости. Его глаза снова блестели багровым пламенем, а каждый шаг отдавался дрожью в земле. – Ты в состоянии его успокоить? – тихо спросил он, и теперь этот тихий голос звучал как приговор. – Да. Зонтик, тебя нужно усыпить, ненадолго. Не бойся, ты просто поспишь, пока мы не приедем домой. Ты готов? Парень кивнул, не в силах сказать. Мария приложила ладонь ко лбу всхлипывающего Зонтика, и произнесла какое-то заклинание. Парень затих, стал глубже и реже дышать, а потом устало растянулся на траве и забылся тревожным и глубоким сном. – Это Усыпляющее заклятие. Он немного поспит. Ему сейчас надо поспать. И главное, надо следить, чтобы он не оставался без присмотра. Они могут вернуться. А мы должны спасти его, чтобы это больше никогда не повторилось. ...Назад ехали в молчании. Мария держала хрупкого валета на руках, положив его голову к себе на плечо, и слыша, как валет беспомощно вздрагивает во сне. "– Какой ужас... Ведь он совсем ещё дитя.Чистое, невинное дитя. За что его вот так?! "– отчаянно пыталась понять Мария. "– Значит, Котов бьет не только по Марии. Он бьет по всем нам. И все уязвимы."– в свою очередь, думал Пик, вцепившись в руль мотоцикла так, что костяшки пальцев побелели. Едва она, переступив порог дома, втащила еще спящего Зонтика на руках в гостиную, как дом буквально взбесился. Незадолго до нее вернулись Эмма, Клеопатра и Мурка, – ни с чем, конечно. А теперь эти дамы корили себя сильнее всех. – Я этих идиотов найду и сама им ноги выдерну! – рычала Эмма, помогая Марии бинтовать раны Зонтика, – Это ж надо, а?! Какая подлость! Напасть на самого слабого! Нет, только Котов был на это способен! – Эмма, не кричи, пожалуйста. Ты его пугаешь, – тихо вздохнула Клео, дотрагиваясь до руки пиковой дамы. Та фыркнула сквозь зубы, но замолчала. Все остальные за Эммой тоже притихли. Куромаку не отходил от Зонтика, что-то вычислял, потом стал звонить в спасательные службы, отменяя запросы на поисково-спасательные операции. Дамы молча приготовили отдельную постель, чтобы валет ссог отдохнуть в тишине и спокойствии. Даже вечно неугомонный Джокер не шутил, – сидел на полу в изголовье дивана, мрачно вертя в пальцах скипетр. – Если Эмма забьет им стрелку, я пойду с ней, – внезапно серьезно заявил шут, без тени смеха в голосе, – Я хоть и шут, но шуты тоже умеют драться за самых слабых. – Молодец, брат, – подал голос Вару, – Я тоже пойду. – И я, – в несколько голосов откликнулись Феликс, Габриэль и Мария. – Я тоже пойду, – вздохнул Пик, – Но помните, что это только в том случае, если Эмма сама решит драться. Сами старайтесь не нарываться на неприятности. Когда парня перенесли в отведенное ему место, в гостиной все притихли. – Вот поэтому он и "тряпка", – вздохнул Вару, – Мягкий и беззащитный. Вечно влипает в неприятности, вечно приходится его защищать. Из валетов он единственный, кто не посещал курсы самообороны от Эммы. Говорил, что он слаб и не умеет. А ведь говорили ему, надо было. Надо было послушаться. Девушка молчала, мрачно крутя в пальцах кулон. То мягко пульсировал в такт ее сердцу, – так камень реагировал на стресс хозяйки. Внезапно на подоконник сел голубь. Не из тех, что жили на голубятне у Габриэля. Какой-то чёрно-белый, в крапинку. В клюве он держал письмо. Письмо перешло из клюва птицы по рукам до адресата, Пика. Тот отпечалал конверт и стал молча читать. Мария, заглянув через плечо, ничего не поняла в письме, – половина была написана на итальянском, да еще и зеркально. Только увижела в конце подпись– "Рик". – Это от Риккардо. Пиковой тройки. Пишет, что через три-четыре дня они прибудут. Просит приготовить комнаты. – Риккардо? А кто он? – В прошлом был довольно изворотливым итальянским мафиози, принадлежал к клану Де Карли. Погиб во время перестрелки между двумя враждующими кланами. Стал картой пиковой масти. Сейчас завязал с криминалом, но до сих пор сохранил гибкий ум и адскую хитрость. Но по сути он неплохой парень. Думаю, вы поладите. Мария повела плечами. Мафиози... Господи, только этого не хватало. Хотя... Если уж Пик готов ручаться за то, что он завязал и не прирежет никого, кто скажет ему хоть слово протеста, – может, и вправду все не так плохо. Вечером, прислушиваясь к тихому спокойному дыханию трефового валета за стенкой, в соседней комнате, Мария подсознательно ждала знакомого звука. Пения кулона. Но случилось необъяснимое. Кулон молчал. Вообще не издал ни звука. И это было объяснимо, – сейчас не до пения, надо быть начеку. Снаружи снова замерцали огни, – это короли снова поставили Тузов на круглосуточную охрану дома клонов. И снова Акихита-ками сторожит своих друзей. И он не пропустит никого, кто рискнет сунуться в дом карт, чтобы снова навредить кому-то. Ведь пиковый Туз, в первую очередь, – это страж. Страж своих друзей и любви своего короля. И он их никогда не подведет. Засыпала Мария в полной тишине и с каким-то странным непонятным физическим ощущением. Похожим на... зуд? Зудело в спине. Словно там что-то шевелилось. Что бы это такое могло быть? Просто нервный тик или же... Крылья?