Тринадцать карт: Слияние реальностей.

Мария, разумеется, знала, что раз уж она стала Фениксом, то ей рано или поздно придется ознакомиться с такой штукой, как полёты. Магические, с помощью заклинаний левитации, или же физические, с помощью крыльев, – без разницы. Либо же и то, и другое. Но она не могла предполагать, что призыв к пробуждению крыльев придет так быстро, и в такое время, – после избиения Зонтика. Но это случилось. Еще накануне вечером Мария засыпала с неприятным ощущением зуда где-то в районе лопаток. Ночью она не могла нормально спать. Во-первых, она часто просыпалась из-за того, что Зонтик то и дело просыпался, – от испуга парня мучила жажда, и Марии приходилтсь постоянно поить его из своих рук. В итоге в полпервого ночи он все же уснул. Но как только она собралась уже лечь, тут же обрисовалась вторая проблема, – то, что было во-вторых. Спина. На спине появилась какая-то подозрительная парная складка, несколько диагональная. Едва девушка легла в неудобное положение, как спину тут же пробила тупая ноющая боль, и девушка заворчала сквозь зубы. Так бывает, если случайно подвернешь ногу или прищемишь пальцы дверью. Боль и неудобство не отпускали всю ночь. А к утру вдобавок вернулся и зуд, – тягучий, неудобный, противный. "– Что это? Колючка, что ли, в простыне? "– сонно подумала девушка и потерлась спиной об простыню. И зря, – в спине тут же снова заныло, как при невралгии. Нет, на колючку не похоже. Она стала бы царапать спину. А тут... Зуд слегка утих, но до конца не прошёл, а потом даже усилился. В сочетании с болью это было не только очень раздражающе, но и очень странно. Мария встала с кровати, подошла к большому зеркалу, начала крутиться перед ним. Нет, ничего не видно. Самой посмотреть не получается. "– Хм, что-то тут нечисто... Надо бы наведаться к Данте, может он знает причину?" Выскользнув из комнаты в одной ночной рубашке, девушка на цыпочках стала спускаться на первый этаж. Ступеньки обладали предательским свойством скрипеть при каждом неудачном шаге, поэтому спуск был очень медленным. Только через несколько минут непрерывного движения она оказалась внизу. – Ты тоже не спишь? – раздался за дверью знакомый надтреснутый от криков голос. Грустный и все такой же мягкий. Мария обернулась. Это был Зонтик. Он вышел из отведенной ему комнаты, и теперь стоял рядом с ней, кутаясь в пуховый плед. Немного сонный, потрепанный после сна, но уже почти оправившийся после вчерашнего кошмара. Глаза все такие же нежные, немного грустные, а от пережитой боли ставшие даже как будто ещё красивее. Синяки еще не сошли, но уже не светились мрачным сизым налётом, а стали скорее тёмно-коричневыми, словно пятна от пролитой настойки йода. Царапины были аккуратно заклеены, – Николь и Куромаку вчера вечером сменили повязки. Зонтик уже возвращался в реальность, – медленно, неуверенно, но возвращался. – Как ты себя чувствуешь? – мягко спросила девушка, поправляя сползшую с плеча бретельку рубашки. – Ничего. Оправился немного. Только синяки болят жутко. И спина очень болит. – Ничего, это пройдет. Самое главное, что ты не впал в депрессию. Ну а так, все хорошо? – Да. Знаешь, я кое-что хочу сказать... Мария напряглась. – Что же?... Она ожидала многого. Всего, что угодно. Но Зонтик слегка грустно вздохнул. – Я очень есть хочу. Ты ведь не на кухню сейчас идешь? От этих слов девушка вздохнула с облегчением. Он возвращается. Он не ушел, не замкнулся в себе, не сошел с ума. Это самое главное. – Послушай, Зонтик... Мне сейчас надо кое-что выяснить у Данте. А потом я что-нибудь соображу на завтрак. Договорились? Паренек вздохнул, и слабо улыбнулся. – Хорошо. Я пока подожду у себя на втором этаже. Можно, я у тебя какую-нибудь книжку почитать возьму? Какие-нибудь стихи... – Бери, конечно. У меня есть много книг со стихами, выбирай что понравится! Она осторожно обняла парня, слегка поцеловала его густые спутавшиеся локоны цвета чистого неба. Зонтик осторожно обнял ее в ответ, – и самое странное, но Марии показалось, что от этого доверчивого объятия зуд в спине резко утих, почти исчез. Может, так сработала его магия Воды? Или просто его пальцы были немного прохладными, и смена температуры смягчила ощущение? – Иди. Парень тихонько пошёл к ней в комнату, и спустя минуту опять ушёл к себе, с томиком Пушкина в руках. Ступеньки почти не прогнулись под его весом, – для своих семнадцати с небольшим лет валет был очень легким и хрупким. А Мария, набравшись храбрости, отважилась постучаться к Данте. Но из-за двери слышался только густой басистый храп. Такой, от которого слабо вибрировали половицы. Он спал на низком резном восточном ложе из какого-то темного дерева, с головой завернувшись в одеяла. Вместо тела– только лежащая на диване гора светлых шёлковых одеял и выглядывающие из-под неё босые ноги. Сильные, крепкие. – Эй, Данте... Большой! Подъём! – сердито толкнула она его в бок. Не сработало. (Да, девушка могла себе позволить называть Данте вот так запросто, "Большой", – как старшего брата. И он никогда не был против.) Она толкнула еще раз, сильнее, потом затрясла за плечо. Храп чуть-чуть стих, а гора шёлка зашевелилась. – М-м-м? Чего? Кто? – раздался сонный бас из-под этой шёлковой груды, словно кто-то долго и упорно дул в тромбон, зажав самую низкую клавишу и совершенно не зная ноты. – Вставай, у меня к тебе дело есть. Ну-ка, шевелись! И Мария бесцеремонно стянула с Данте одеяло. Бубновый король вытянулся во весь свой гигантский рост, потянулся так, что суставы затрещали. – Отдавай одеяло, юная бесстыдница, – прогудел он, щуря теплые рубиновые глаза. – Ответь на мой вопрос, и отдам. – Ладно. Говори, что у тебя стряслось? – Данте откинул остальные покрывала и сел на ложе, сильно подогнув могучие ноги. – У меня жутко чешется спина. Ни с того, ни с сего, – вдруг взяла и зачесалась. Да сильно-то как! Я ее чешу, чешу, а она чем сильнее я ее чешу, тем больше чешется. И не проходит никак. – Как давно чешется? – Со вчерашнего вечера, после приезда из парка. – Ммм. Это может быть то, о чем я сейчас подумал. Ну-ка закати рубашку, я посмотрю и проверю. – Да ты совсем?! Я же без нижнего!.. – девушка побагровела, ее щеки стали почти одного оттенка с волосами старшего. – Да не буду я ничего лишнего тебе там трогать, задирай рубашку! Мария зажмурилась от стыда. Тогда Данте понял, что угрозами и силой тут не сработаешь. – Послушай, сестрёнка. Я ничего плохого тебе не сделаю. Я просто посмотрю и немного пощупаю позвоночник. И все. Я обещаю, что все будет хорошо. Не бойся. Просто доверься моей интуиции Мага Огня. Пожалуйста. Последовала долгая пауза. В душе Марии боролись страх обнажения перед мужчиной, – девичий, подростковый, – и желание узнать, что же такое там происходит у нее на спине, да еще и в сочетании с доверием. В конце концов последнее все же победило, и Мария, краснея от стыда, задрала ночную рубашку до самого затылка. Но у чести Данте, стоит сказать, что он сдержал свое слово, и не стал делать ничего противозаконного. Он пару раз прищипнул кожу на лопатках, несколько раз нажал на позвоночник, а потом вдруг замер, пытаясь осознать узнанное. – Я так и думал, – вздохнул он, касаясь лопаток девушки. – Что там? – оглянулась через плечо Мария. – Если я ничего не путаю, то у тебя крылья растут. Причем растут довольно давно. – Что? Крылья?! – Да-да, и растут притом очень быстро. Вот и чешется. А вчерашнее стало только катализатором для этого процесса. – И что теперь делать? – растерянно спросила Мария. – Терпи. Час-полтора, и все кончится. Но предупреждаю: будет неприятно. Очень неприятно. Если только ты не залезешь в ванну с горячей водой. Горячая вода снимет зуд и позволит крыльям прорасти быстрее. Мария опустила рубашку обратно. – Они будут очень большие, и ты сможешь вызывать их из своего тела в период необходимости, – задумчиво произнес Данте, потирая шею, – А в остальное время они будут спрятаны в твоей спине и в ауре. Одежда при выходе не пострадает, так что перекраивать ничего не придется. Снаружи наличие крыльев не будет заметно, на ощупь тоже. Чтобы увидеть их, потенциальному зрителю придется произнести особое заклинание проявления. А его знает не каждый маг. Так что твоя тайна в безопасности. Пока это все, что я могу предсказать насчет крыльев. – Ох... – девушка устало помассировала виски ладонями, – А хотя, я же теперь Феникс. Чего я, собственно говоря, ожидала от птицы? Птице– птичье и обличье. Данте посмотрел на нее с характерным немного хитрым прищуром, свойственным, пожалуй, только ему. – Ну что теперь? Теперь вернешь одеяло? – Ох, хитрец... – покачала головой Мария, – Ладно, держи. Девушка отдала парню одеяло и вышла из комнаты. Сразу решила направиться в ванную, и попробовать сразу же выпустить крылья, чтобы не мучиться позднее. Потому что спина с каждой секундой чесалась все сильнее и нестерпимее. Тогда девушка подумала, что придется, пожалуй, прибегнуть к ванне из кипятка. "– Наверное, чем горячее будет вода, тем быстрее крылья прорвутся. Больно будет, наверное... Ну да ладно, мне не привыкать. " Однако, нагрев воду почти до состояния кипятка и прыгнув в ванну, девушка поняла, что не стоило так горячиться. Раскаленная вода моментально обварила все уязвимые места тела– кожу под коленями и в локтях, подмышки, кончики грудей, складки между бедер. Боль была такая, что на несколько секунд девушка сравнила себя с куском мяса, брошенным в кипяток. Спустя десять минут, когда жар опустился до нормального уровня, девушка ощутила в спине характерную неконтролируемую возню. Как будто под кожей проснулось что-то живое и явно свободолюбивое. "– Ого... Оно, по ходу, начинается. Ладно, сидим тихо и не шевелимся. Пройдет." Мария стиснула зубы и вцепилась пальцами в края ванной. Вода начинала остывать, боль утихла и исчезла, а зуд сменялся странным тянущим ощущением того, что кожа на спине вот-вот лопнет. Время от времени эта тянучка сменялась оживленной возней под кожей. Что-то перекатывалось, дергалось, вздрагивало и даже пыталось хлопнуть. Словно на спине сидела накрытая брезентом крупная птица и пыталась хлопать крыльями. "– Расслабься. Просто расслабься. Сейчас все произойдет. Тебе не больно. А значит, все идет так, как и должно быть. " – думала девушка, мало-помалу ослабляя хватку. В какой-то момент она снова напряглась. Костяк под кожей резко увеличился в размерах, стал трепыхаться, рваться наружу, – новые части ее тела стремились вырваться на свет Божий. Кожа на спине начала натягиваться и трескаться. Сквозь кожу начали пробиваться горячие мягкие перья, на ощупь напоминавшие плотный шелк. А потом... БАБАХ!!! В стену ударило пламя, легко и быстро сложившееся в очертания огромных прекрасных крыльев огненного цвета. Тут же вода в ванной начала резко остывать, – крылья невероятно быстро тянули к себе все тепло. Спустя уже две минуты вода стала ледяной. Девушка выскочила из ванной, едва не поскользнувшись на гладком кафельном полу. С шумом и фырканьем встряхнулась. Крылья тут же просохли и распушились, – перышки плотно прилегли друг к другу, образовав природный непробиваемый щит. Девушка залюбовалась своей новой особенностью. Крылья были воистину великолепны. Вот только одна проблема, – они были огромные. Не развернешься. Перья сгибались, натыкаясь на препятствия, и Мария до смешного была похожа на кондора, которого попытались запихать в кошачью переноску, но не рассчитали размера. "– Так. Не сюда. Надо как-нибудь их убрать. Только как их убирать-то? Они же... " Мария не додумала свою сосредоточенную мысль. Потому что задела сгибом крыла какую-то полку, на которой стояли упаковки с шампунями, и половина банок полетела на пол. Ничего не пострадало, конечно, но вот грохот стоял такой, словно в пустую цистерну кто-то из баловства швыряет камни, – от этого звука заложило уши. "– Ууу, все. Сейчас кто-нибудь прибежит. И мне точно крышка." Мария запаниковала. Нужно срочно что-то делать! Все банки поднять не получится, – времени мало, в отличие от их количества. А спрятать крылья тем более не удается, – в панике магия заблокировала их исчезновение, и теперь они так и торчали в разные стороны, как огромные распорки. Оставалось только одно, – хотя бы прикрыться, чтобы никто не увидел ничего непристойного. Только это Мария и успела сделать, – наспех замоталась в полотенце, только чтобы не оставаться голой. А в следующий миг в двери ванной вошла Эмма. Грохот разбудил пол-этажа, но в первую очередь ее. – Какого чёрта тут творится? От увиденного даму, мягко говоря, перекосило. Мария ведь так и продолжала стоять посреди душевой, все еще панически пытаясь подобрать крылья, которые от стресса, кажется, стали еще больше. Впрочем, нет, это только кажется, – на самом деле Марию трясло от страха. – Мать честная... Это еще что такое? – растерянно выдала Эмма, опираясь на косяк, чтобы не упасть. – Эмма, не надо! Не выгоняй! Пожалуйста! – в дикой панике завопила девушка, – Я не специально! Они тут не умещаются! Я только разворачивалась, а они задели полку! Прости, пожалуйста! – Эй, Мария... – на смену обескураженности в голосе Эммы пришло сожаление, – Подруга, успокойся. Все нормально. Я не ругаться пришла, а просто посмотреть. Девушка подошла и протянула руки, чтобы обнять Марию. Объятия у дамы были крепкие, медвежьи,– если уж обняла, то не отпустит, пока не скажешь, – но на удивление, рядом с ней было очень уютно и тепло. Девушка, еще дрожа от страха, ткнулась Эмме в плечо. Крылья задрожали, обмякли, стали медленно исчезать, – снова превратились в языки пламени, стали втягиваться в тело, – пока на спине не остались только два маленьких незаметных бугорка. – Прости, я напугала тебя, – тихо (что само по себе уже было для Эммы феноменом) извинилась пиковая дама, – Ты, это... Не бойся. Я не скажу никому. Сама скажешь, если посчитаешь нужным. А я немая как могила. Только поаккуратнее здесь. А то Хелен будет ругать. – Я сейчас все подберу, – шмыгнула носом днвушка и поправила сползающее полотенце, – Можно ты выйдешь? Я ведь до сих пор не одета. – Ой, Маша, да не глупи ты, что я там не видела! – отмахнулась Эмма, но ради приличия все же вышла, да еще и подперла своими плечами дверь снаружи. Мало ли, кто войти захочет, чтобы узнать, что там шумело в ванной. – Ты стучи, если надо будет выйти. – добавила дама уже через дверь. – Хорошо! – поспешно откликнулась девушка, уже натягивая одежду. Наконец раздался короткий стук в дверь, и Эмма отошла в сторону. Мария уже стояла на пороге, – одетая, с аккуратно заплетенной косой, все еще немного напуганная. – Пойдем? Я хотела сейчас завтрак приготовить. Там Зонтик уже есть просил, – ему в первую очередь нужно что-нибудь приготовить. – Я помогу, – вызывалась дама, уже спускаясь на первый этаж вслед за ней, – Как он там, кстати? – Уже лучше. Синяки заживают, и спокойнее стал. Уже не плачет и не вздрагивает. Я, конечно, не уверена, насколько полным будет восстановление, но хотелось бы, чтобы оно было как можно полнее. – Будет. Я уверена, – кивнула Эмма, – У малыша пластичная психика, и даже такое жестокое поведение не способно его сломать. Все-таки в этом юнце есть хороший стержень, – вот только душа у него слишком мягкая. А таким всегда чаще всего доставалось. Ему бы научиться постоять за себя, и все было бы идеально... – Я с ним поговорю. Обязательно поговорю. На их разговоры сверху раздался щелчок дверного замка, и сверху стала спускаться уже знакомая фигурка. – Уже все? – тихо прозвучал вопрос, – Я очень есть хочу. – Идем, малыш, идем, – неожиданно ласково произнесла Эмма, пропуская Зонтика вперед себя, – Сейчас все будет. Спустя несколько минут дом стал потихоньку приходить в движение. В комнате Данте раздался скрип ложа и густой смачный зевок, – Зонтик вздрогнул от звука, но очень быстро расслабился. Затем в другой комнате раздался короткий удар, и за ним сонная ругань, – кто-то свалился с кровати (то ли Феликс, то ли Джокер, – по голосу не понять). А следом проснулся и второй этаж, – раздались глухие мягкие шаги Пика, требовательное мяуканье ночевавшей в комнате Вару Мурки, ворчание пикового валета. Дом постепенно приходил в себя, – просыпался, одевался, осознавал свои сны и планы. В кухню к Марии и Эмме спустилась и Хелен, аккуратно подвязывая привычный фартук, и попутно осторожно погладив сидевшего у входа Зонтика по спутанным волосам. Жизнь постепенно налаживалась, и теперь в ней было новое ощущение. Ощущение того, что сейчас одному человеку в их большой семье, самому слабому и тихому, нужна поддержка и помощь. И каждый пытался выражать ее по-своему. Вару притих и не доставал трефового валета с привычным прозвищем "Тряпка", – не до того сейчас. Пик постоянно находился рядом с Марией и валетом, – так, чтобы оба они были постоянно в поле его зрения. Клеопатра тихо отозвала парня в сторонку, – чтобы расчесать его мягкие волосы, спутанные после сна. Джокер уже позже стал показывать ребятам (всем, и Зонтику тоже) простые и смешные фокусы,– с исчезающими монетками, оживающими салфетками и прочей милой чепухой. Валет стал потихоньку оживать, – улыбался, слабо благодарил, а в какой-то момент даже тихонько рассмеялся, и тут же застеснялся своего смеха. После завтрака, когда валеты снова позвали Марию играть на улицу, та неожиданно тихо отказалась. – Ребят, я понимаю, что вам обидно, но можно я немного погуляю одна? – тихо спросила она. – Почему? – тут же опечаленно спросил Габриэль, и его ушки повисли как тряпочки, – Тебе с нами скучно? Или ты грустишь? – Нет, малыш, я не скучаю с вами, и мне не грустно, – тут же поспешила утешить его девушка, и мягко улыбнулась в ответ, – Просто у меня появилось одно дело, и я хочу опробовать его на природе, в тишине и уединении. Я потом к вам приду. Обязательно. И мы снова поиграем. – Ура! – тут же обрадовался эльф, и его уши снова вскочили торчком, как у щенка. Пока валеты играли в догонялки и ловили ящериц где-то на заднем дворе дома, Мария пошла в посадку, – туда, где было тихо и можно было спокойно потренироваться и полетать. Она замерла посреди полянки, произнесла заклинание призыва. Оно не было изучено, не приснилось ей, – оно пришло само в тот миг, когда крылья впервые распахнулись за ее спиной. Магия Феникса приходила откуда-то извне, – из глубин души, из закоулков памяти, из самого сердца. Крылья снова развернулись, зашелестели по траве. Как Данте и обещал, они не прорвали одежду, материализовавшись сквозь нее. Удобно и практично. Девушка сосредоточилась, развернула их пошире. Мощные мышцы слушались малейшего отзвука разума. Разворот. А за ним– хлопок. Один, потом еще и еще. От крыльев по траве расходился ветер, пригибал траву и ветки кустарников. Тогда Мария решилась. Сделала несколько шагов, подпрыгнула, взмахнула крыльями и... Нет. Рухнула в кусты, ободрав руки чуть не до крови. Неплохое фаталити для начала. Да и взлет так себе. Попытка номер два. И снова провал. Значит, разбег надо брать больше. Или бежать дальше. Или толкаться ногами сильнее. А лучше, все сразу. Но сначала– попробовать все по очереди. Она перепробовала все. Разбегалась, прыгала с места, в прыжке и с места без движения, – даже попробовала слететь с дерева, забравшись на самую верхушку. Спустя полчаса взлетов и эффектных падений и десятки неудачных приземлений она поняла, что с ее длиной крыльев, – почти десять метров, каждое по пяти с небольшим метров, – самые оптимальные варианты для взлёта, – прыжок с высокого препятствия с последующим планированием, как у крупных птиц, либо высокий прыжок с места вверх и чуть-чуть вперед с последующим очень мощным взмахом крыльев, – чтобы сила тяги могла сразу подкинуть на несколько метров в воздух. Остальное, правда, тоже рабочие варианты, но не настолько удобные. Не пригодятся при взлёте с грузом на спине или с человеком. Когда она впервые удачно взлетела в небо, – с места, как было удобно, – она сразу ощутила, как в лицо ударил поток ветра, а крылья сами, без предварительного обучения, начали ловить потоки воздуха и подстраиваться под них. Высота увеличивалась, полёт сбалансировался, а крылья стали работать, хоть и несколько сбивчиво, но уже более стабильно. Она осмотрела окрестности сверху, и в груди забился дикий восторг, граничащий с безумием. До этого она летала только во сне. И то часто падала в процессе. Теперь же– падений не было, а ощущение было реальным. Привыкание к полёту длилось всего двадцать или двадцать пять минут. За это время девушка не только приноровилась летать, но и даже научилась выделывать в воздухе некоторые простые фигуры высшего пилотажа, – "змейка", "мертвая петля", "штопор", качание с крыла на крыло, перевороты, кувырки и некоторые другие. – Ну, теперь пора покрасоваться перед мальчишками. Где они там обретаются? – вслух говорила Мария, поглядывая на землю далеко внизу из-под трепещущих полотен крыльев, – Появлюсь эффектно. Она слегка качнулась в воздухе, – маховые перья на концах крыльев издали густой протяжный гул, словно двигатели самолёта. Если резко спикировать к земле, – звук будет такой, словно в мертвое пике уходит тяжёлый бомбардировщик. Прикольно будет. Мария сверху выследила мальчишек. Те уже перебрались к речке, – кидали камешки в воду и над чем-то смеялись. Зонтик сидел немного отдельно, – в тени могучей ивы, тихо шевеля хворостинкой песок рядом с собой. Ребята не пытались принудить его играть, – понимали, пусть сначала опомнится. Момент идеальный для розыгрыша. Мария подлетела поближе, прицелилась на воду. А потом резко вошла в крутое пике. – Береги-и-и-ись!!! – её визг в какой-то момент даже перекрыл гул перьев. Реакция ребят была очевидна, – мальчишки с визгом брызнули врассыпную. Мария взмыла чуть повыше, с хохотом кинулась догонять Феликса. Догнала, резко спикировала на землю рядом с ним, кубарем покатилась по земле. – Ну как? Эффектно? – выдохнула она, отряхиваясь. – Не то слово! – подпрыгнул на месте червовый валет, – Крылья просто шикарные! Огромные какие! А на ощупь... – парень дотронулся до перьев, и его глаза округлились, – Ой, мамочки! Они такие теплые! И мягкие! Как мамины руки, только не руки совсем! Ребята, идите сюда! Тут такой кайф! Валеты по одному подходили к ней, забираясь под теплые мягкие перья. Даже Зонтик не остался в стороне, – подошёл и тоже сел под покровом могучих крыльев, и тихо улыбнулся, – эти перья могли лечить как душу, так и тело. Они сидели так почти весь день, – Мария рассказывала об ощущениях в полёте, а валеты делились с ней тем, что делали, пока её не было. О том, как Вару на заднем дворе хотел поймать ящерицу, погнался за ней и случайно врезался лбом в корягу. Что Габриэль видел в кустах птичье гнездо, и даже слышал, как там тихонько пищат птенцы. О том, что Зонтик чувствует себя ещё немножко лучше, и даже немного поиграл с ребятами в камешки, – потом, правда, стало очень жарко, и он спрятался под деревом. Мария слушала, мягко обнимая за плечи хрупкого валета, видела его улыбку, – и понимала, что теперь вряд ли кто-то рискнет хотя бы пальцем тронуть хоть кого-то из них без риска нарваться на её гнев... ... Вечером, засыпая, девушка снова не услышала пения из кулона. Наверное, Пик очень устал, или решил, что пока не время. Пусть. Она подождет. И вдруг она резко вскочила, вытаращившись в полумрак окна. В окно смотрела чья-то морда. Огромная, с пылающими глазами. Но, приглядевшись, Мария успокоилась. Это был Бубновый Туз, Огненный Чжэ Лун. Тот тихо кивнул и отлетел в другую сторону, – занимать пост на западе. "– Эх, вот бы меня сейчас ребята из Китая видели... они бы сочли меня небожителем, а Чжэ Луна моим Хранителем. Представляю, как удивился бы весь Китай, – ведь это их дух... Ладно. Зато у меня теперь есть такие могучие защитники... " Хотя... теперь она и сама стала не просто человеком. Теперь она сама – Феникс. И пусть только попробует Котов снова сунуться к ней... он узнает, что значит тревожить пробудившегося Духа Карающего Феникса. Завтра будет новый день. И дай Бог, чтобы в этот день никто не пострадал. Иначе... Врагу не миновать беды.