Семейные тайны Малфой-Мэнора

      Роза бежала по темному длинному коридору. Времени не было, ей нужно действовать быстрее, но словно на это пространство были наложены чары, которые запрещали двигаться так, как ей было необходимо. Да и, кажется, ее заметили, потому что она отчетливо ощущала погоню за собой.       Ей нужно найти. Вот только что? Может, здесь есть еще чары, которые затуманивают рассудок? Она же знала, она помнила, она же Роза Уизли, она бы не сунулась в это опаснейшее место без плана, а тем более без четкого понимания, что ей здесь нужно найти. Роза, сосредоточься, вспомни, у тебя нет права на ошибку.       Наконец, длинный коридор в каком-то подземелье кончился. Перед ней маячила дверь. Как ни странно, она ей поддалась. Почему так легко? Тот, кто ставил защиту, рассчитывал, что враг не пройдет коридор, поэтому решил не ставить чары отдельно на дверь?       Роза оказалась в старом заброшенном помещении. Тут бегали крысы, огромный толстый слой паутины покрывал стол, шкафы, все стены и пол. Роза поморщилась от неприятного ощущения, что ей под кожу забираются какие-то пауки, кажется, этот страх ей передался от папы. Стараясь побороть леденящие душу ощущения, Роза двинулась к шкафам, палочкой снимая паутину. Кажется, ее магия тут не работала.       Роза осматривала корешки книг, но все названия плыли перед глазами, что она ничего не могла разобрать. Может, они и вовсе не на английском? Нет, ей точно нужны не книги. Ее любовь к книгам ее погубит, так ей в школе всегда говорила Роксана. И почему мысль о кузине у нее вызвала приток необъяснимой грусти?       — Не книги, не книги, — бормотала себе под нос Роза. — Мне нужно что-то другое…       Роза начала выдвигать маленькие ящички в шкафах один за другим. Какие-то свертки, маленькие коробочки. Она даже не пыталась их разворачивать, словно чувствовала, что в них совсем не то, что она ищет, та самая вещь имеет другую форму и размер…       Наконец, сверток, который лег в ее руку, оставляя за собой чувство спокойствия и надежды, оказался тем, что она искала. Путь был пройден не зря. Но Розе все же хотелось узнать, ради чего она проделала такой путь, полный опасности.       Роза начала разворачивать сверток, а оттуда появилось свечение. Такое яркое, ослепляющее, словно заклинание Люмос Максима. Роза пыталась разглядеть сквозь это свечение, что же находится в свертке, но ее глаза не выдерживали такого напряжения, заставляя жмуриться, а затем и вовсе отпустить из своих ладоней находку, ей казалось, что она сейчас ослепнет, кажется, на свертке были чары…              Роза резко открыла глаза, а в зрачок ударил солнечный луч. Она тут же закрыла их обратно, натягивая на голову одеяло. Не самое приятное пробуждение в ее жизни.       Как и не самый приятный сон. Во всяком случае концовка была ясна, солнечный свет светил ей в глаза, отчего мозг во сне считал это за заклинание Люмус. А вот остальное…       Голова была тяжелой. Наверное, дело не во сне. Она пила успокоительное зелье на ночь, обычно от него такой эффект. Но зачем она его пила? Реальность упорно не хотела подгружаться.       Стоп. Сколько времени? Роза резко посмотрела на свои наручные часы, которые ей подарил папа на совершеннолетие, они были семейной реликвией рода Уизли. Час дня?! Роза никогда не спала так долго.       Роза откинула с себя одеяло и резко села на кровати, вдруг вспоминая, что сейчас лето. Ей не надо на учебу, она никуда не опоздала, она может отдыхать. Да, пить успокоительное было лишним вчера, у нее до сих пор не было идеи, зачем она это сделала.       Уизли откинулась на кровать, начиная тянуться. Ей нужно выпить кофе и сходить в холодный душ, чтобы привести себя в порядок. Сейчас она вспоминала о том, что давала себе слово не пить зелья без острой необходимости, значит, вчера ситуация была из рук вон выходящей, что она решила нарушить данное себе же слово.       И если она плохо помнила, что было вчера вечером, то общее состояние за последнее время у нее было отвратительным. Лучше бы она забыла не вчерашний вечер, а все те события, которые происходят с ней последние недели. Глубокий вдох и выдох.       — Все будет хорошо, — проговорила Роза сама себе. — Всегда было, почему сейчас это должно стать исключением?       Одиночество. Она знала, что никто к ней не придет. Она уже привыкла к этом угнетающему чувству.       Вдруг Роза начала осознавать, что в ее комнате едва ли может быть яркий солнечный свет в такое время. Окна ее комнаты выходили на запад, она с детства любила любоваться закатами. Брат всегда жаловался, что солнце не дает ему на каникулах высыпаться, а Роза показывала ему язык, наслаждаясь уже не такими агрессивными вечерними лучами, которые придавали ее комнате легкое золотистое свечение.       Роза открыла глаза и закричала. Обычный белый потолок ее комнаты сейчас был метрах в пяти от ее глаз и украшен какой-то фреской. Она видела что-то подобное только в соборах Франции и Италии, когда ездила летом с родителями путешествовать.       Очередное воспоминание о родителях заставило слезы скопиться в уголках глаз, отчего Роза часто заморгала, чтобы избавиться от накопившейся влаги. Она попыталась рассмотреть рисунок на потолке, но ей мешали деревянные своды кровати, на которых крепился балдахин.       Вдруг ее голову внезапно заполонили все воспоминания вчерашнего вечера, а затем пришло осознание, где она находится, а главное зачем. Дыхание перехватило, сердце начало стучать в страхе, отдавая в виски, теперь понятно, зачем она выпила успокоительное. В голове возник предмет разговора, из-за которого она очутилась здесь и из-за которого ей приснился такой странный сон, теперь все сходилось.       — Мерлин, за что мне все это, — Роза попыталась набрать полные легкие воздуха, а затем медленно выдохнуть, чтобы успокоиться. — Роза, соберись, ты сможешь, ты должна, им никто не сможет помочь, кроме тебя.       Немного придя в себя, Роза села на кровати и начала рассматривать комнату, которая теперь должна была стать ее домом на неопределенный срок, впрочем, Роза искренне надеялась и верила, что все не затянется надолго, ей здесь не нравилось.       Высокие стены были обиты тяжёлым шелком глубокого изумрудного оттенка. Роза усмехнулась. В этом поместье наверняка есть комнаты в более нейтральных цветах. Это выглядело легкой издевкой, чтобы она чувствовала себя слизеринкой. Впрочем, у кого были возможности, тот и мог позволить себе управлять ситуацией.       Роза подошла к стене, осторожно проводя пальцами по ткани. Такая мягкая и приятная, а главное плотная. Кажется, ткань была выбрана не случайно, она служила прекрасной альтернативой, а может и дополнением к заглушающим чарам. Приватность. Не удивительно, что хозяева этого дома предоставляют гостям такое уединение, Роза могла бы охарактеризовать их как тех, кто и правда живет в приватности, сроднившись с ней.       Оторвавшись от стены, Роза снова посмотрела на фреску. На второй взгляд она уже была совсем не похожа на то, чем она любовалась в Сикстинской Капелле пару лет назад. Пусть в центре тоже было изображено божество, но явно магическое. Неужели это сам Мерлин? Роза встала на кровать ногами, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к пониманию этого рисунка и что этим хотел сказать автор (интересно, а кто автор?).       Высокая фигура древнего волшебника в длинных, струящихся одеждах, с бледным, почти мраморным лицом. Его руки подняты вверх, и из пальцев исходит мягкое серебристое сияние, переходящее в тонкие нити, расходящиеся по всей фреске. Эти нити символически соединяют всё остальное изображение, как будто именно чистая магия является источником порядка.       Вокруг центральной фигуры — круг избранных. Это были силуэты волшебников в старинных одеяниях, с тонкими, благородными чертами лица. Они стоят в почти ритуальной позе, образуя замкнутый круг — знак закрытого общества. Их одежды украшены гербами, в которых угадываются змеи, серебро, холодные оттенки. Намёк на факультет Слизерин и его ценности? Роза посчитала этих волшебников. Ровно двадцать восемь. Священные чистокровные семейства. Значит, фреска была сделана не так давно. Ведь список был утвержден не в первом веке, а значительно позже. А, может, это и правда какой-то очень древний рисунок, отчего при составлении списка и решили, что священных семей должно быть именно столько, поэтому искали поводы, чтобы вычеркнуть неугодных?       Роза засмотрелась на одного мужчину с белыми платиновыми волосами. Слишком характерная черта для одного из семейств. Впрочем, она находится в доме именно этого семейства, рисунок вполне может быть не каким-то оригиналом, художник мог нарисовать по заказу именно этого человека, увековечив его портрет на данной фреске. Странно, что они не двигаются. Это делал магл?       За пределами этого круга композиция меняется. Цвета становятся тусклее, мазки грубее. Там изображены фигуры, почти растворяющиеся в тени. Розе не составило труда понять, что это маги «низшего происхождения» или даже магглы. Их лица не прорисованы до конца, силуэты искажены, словно художник намеренно лишил их индивидуальности. Некоторые из них тянутся к центру, но их руки будто не достигают светящихся нитей. Недостойные. Неподходящие. Недостаточно чистые.       Роза поморщилась. Ей было неприятно на моменте цветов спальни, а этот рисунок и правда выглядел словно насмешкой над ней. Но она не была бы Грейнджер-Уизли, если бы подобное могло лишить ее гордости за собственное происхождение. Наоборот. Это само поместье должно испытывать гадкие чувства, что под таким потолком спит полукровка, которая как раз должна была быть недостойна касания этой самой магии.       Роза заметила в углу толстое дерево, ветви которого уходили сквозь потолок. Кажется, в соседнюю комнату. Это древо чистокровных?       На фреске было еще множество мельчайших деталей, которые Роза не могла рассмотреть отсюда. Она была готова поклясться, что заметила далеко не одну рунную цепочку. Интересно, в этом доме есть лестница?       Бросив изучать завораживающую фреску (кажется, там присутствовали руны гипноза, Роза была уверена, что она смотрела почти целый час на этот рисунок, забыв обо всем на свете), Роза вернулась к самой комнате, стараясь изучить, что еще ей предоставили кроме кровати.       Впрочем, на кровати ее взгляд тоже невольно задержался. Её резной каркас из тёмного дерева украшен тончайшими узорами: переплетающиеся змеи, гербы и едва заметные рунические орнаменты. Ткань балдахина тяжёлая, бархатная с внутренней подкладкой из серебристого шёлка. Она не просто декоративна — кажется, будто способна скрыть от чужих глаз и даже приглушить магию.       Роза поежилась. Кажется, этот дом был не слишком гостеприимным. Либо же эта комната специально была для гостей второго сорта.       Мебель выглядит антикварной, но слишком безупречной, чтобы быть по-настоящему старой. Это новые вещи, созданные под старину: комоды с латунными ручками, отполированные до мягкого, почти зеркального блеска; туалетный столик с изогнутыми ножками и овальным зеркалом в потемневшей раме; кресло с высокой спинкой, обитое дорогой тканью с едва заметным гербом Малфоев.       Освещение мягкое и холодное. На стенах — канделябры, в которых вместо обычного огня горит бледное магическое пламя, не дающее тепла. Оно подчеркивает серебристые детали интерьера, но делает тени глубже.       Пол устлан толстым ковром с классическим узором — возможно, привезённым из Франции или созданным на заказ. Он настолько мягкий, что шаги почти не слышны. Наверное, единственная приятная вещь в этой комнате. Ее босые ноги приятно утопали в ворсинках.       В комнате есть камин из светлого мрамора с резьбой. Вряд ли Роза будет его использовать летом. Да и сбежать через него не получится, скорее всего дом полностью отключен от каминной сети, во всяком случае Летучего пороха она здесь не наблюдала. Над ним висит портрет строгого предка Малфоев, чей взгляд, кажется, следит за каждым гостем, а в особенности за ней. Но портрет тоже не двигался. Розе казалось это странным. Интересно, кто он такой, в каком веке жил, чем занимался? Это была его комната, поэтому его последнее пристанище находится здесь?       Комната была пропитана безупречностью и холодной роскошью, но никак не уютом. Роза вспомнила свою родную комнату в доме родителей, которая была увешана различными фотографиями, гирляндами, даже оборудовано место на подоконнике, чтобы можно было с комфортом читать очередную книжку и пить любимый какао. Здесь же она была абсолютно точно чужой.       — Роза, ты справишься, — выдохнула она. — Разве это первая трудность в твоей жизни?       Так, ей определенно точно нужен душ. Хоть в этом плюс — дверь в личную ванную была в ее комнате. Совсем не хотелось в халате или полотенце бегать по пугающим коридорам этого дома, а еще больше не хотелось, чтобы Скорпиус Малфой увидел ее в таком виде.              Роза шла по пустому вечернему коридору Хогвартса. Это была ее маленькая традиция — субботними вечерами уединяться в ванной старост. Огромная ванная, заполненная клубничной пеной и теплой расслабляющей водой. Наверное, именно этот час с девяти до десяти вечера раз в неделю можно было назвать чем-то, что она делала для себя и своего отдыха. В остальное время в будние дни она была занята учебой, а по воскресеньям ходила к мадам Помфри на целительские курсы, ведь это была ее цель — помогать людям. Роза даже думала параллельно учиться и на магловского врача, но родители ее смогли убедить, что с такой нагрузкой не справится даже она. Поэтому Роза приняла решение сначала отучиться три года на целителя, а затем поступить в магловский медицинский университет.       Она назвала пароль от ванной и тут же включила все краны, чтобы они побыстрее наполнили бассейн. Роза аккуратно сложила одежду и полотенце недалеко от бортика, а затем медленно по ступенькам спустилась в ванную, чувствуя, как горячая вода приятно снимает напряжение с тела. Роза нырнула с головой под воду, чувствуя, как тяжесть ее кудрявых волос испаряется. Уизли положила голову на бортик, наслаждаясь тем, как струя воды бьет ей в спину, непроизвольно делая массаж тела.       Шум воды успокаивал, а когда краны выключились, полностью наполнив бассейн, Роза вслушивалась в звенящую тишину, изредка нарушаемую ее движениями, которые волновали воду. Вдруг она услышала, как в этой тишине щелкнул замок двери.       Расслабление тут же уступило на второй план, а Роза инстинктивно руками притянула к себе пену. Дверь открылась и в ванную зашел Скорпиус Малфой, гордо вышагивая по направлению к шкафчикам. Какого черта он тут делает? Все старосты знают, что это ее время. Да и как он смог войти, ванная комната не открывается, если в ней есть ученик.       Роза не знала, что ей делать. Дать о себе знать? Притвориться, что ее тут нет?       — Малфой, какого черта ты тут делаешь? — не выдержала Роза, замечая, как Скорпиус начинает стягивать с себя свитер, а ей совсем не хотелось видеть парня голым.       — Уизли? — Малфой резко обернулся и уставился на нее. — Я… Я думал, что тут свободно. Дверь открылась.       — Я не знаю, почему дверь открылась, но, как видишь, я тут, — зашипела Роза. — Я была бы рада, если бы ты ушел.       На ее удивление Скорпиус и правда направился к выходу. Очевидно, в его планы тоже не входило находиться в таком интимном месте с полукровкой. Мерлин, за что ей это все?       — Кажется, что-то случилось с дверью, — сказал Малфой, тщетно пытаясь ее открыть. — Вот теперь она не хочет открываться.       — Только не говори, что мы тут застряли, — нахмурилась Роза.       — Возможно, — усмехнулся Скорпиус.       Это все походило на какой-то дурацкий сон.       — Дай я хотя бы выйду отсюда и оденусь, — попросила Роза, так как ей было совсем некомфортно, что ее прикрывала лишь пена.       — Тебе мое разрешение нужно? — поднял одну бровь Малфой.       — Придурок, отвернись, — закричала на него Роза. — Или ты думаешь, что я ванную в форме принимаю?       Малфой закатил глаза, но отвернулся. Роза подождала пару секунд, ведь Скорпиус мог ее обмануть. Но он стоял к шкафчикам лицом и не планировал шевелиться.       — Уизли, к твоему сведению я уже совершеннолетний и не девственник, я видел голых девушек, — сказал Малфой, а Роза вздрогнула, замерев на лестнице в полном неглиже, но Скорпиус не поворачивался. — Не думаю, что ты меня можешь чем-то удивить.       — Думать в целом не про тебя, — буркнула Роза, быстро подбегая к полотенцу и заворачиваясь в него.       — Обидно, Уизли, — усмехнулся Малфой.       Роза скинула полотенце на пол и начала натягивать на себя белье, на всякий случай повернувшись к Скорпиусу тоже спиной.       — Малфой, — возмущенно воскликнула Роза, когда повернулась, чтобы взять джинсы и блузку, как заметила, что Малфой все прекрасно видел через зеркало в одном из открытых шкафчиков. — Я так и знала. В этом вся ваша слизеринская сущность! Мерлин, какая я дура, я должна была догадаться, что ты не просто так согласился отвернуться…       — Не верещи, Уизли, — усмехнулся Скорпиус. — У тебя отличная задница и фигура. Грех такое прятать. Кстати, дверь открыта.       — Ненавижу тебя, — выплюнула Роза и побежала прочь из ванной, на ходу застегивая блузку.              Роза поморщилась и потрясла головой, надеясь навсегда забыть об этом воспоминании. С того момента прошло всего полтора года. Она боялась, что Скорпиус и сейчас может подглядывать за ней.       Она вошла в ванную, которая по размерам была чуть меньше комнаты. В отличие от зеленых оттенков комнаты, ванная комната была белой. Все было уложено мрамором, Роза была уверена, что самым дорогим. Он идеально отполирован, отражает свет и делает пространство визуально ещё более просторным и холодным. Нет ни одного случайного элемента — всё симметрично, строго.       В центре стоит массивная ванна на изогнутых ножках, выполненных в виде змей, их тела переплетаются, образуя опору. Металл — серебро или зачарованная сталь, всегда холодная на ощупь. Сама ванна глубокая, почти утопленная в пол, с идеально гладкими краями.       Вдоль одной стены тянется длинный умывальник из цельного куска мрамора, с несколькими кранами — каждый украшен тонкой резьбой в виде змеиных голов. Из их раскрытых пастей льётся вода — идеально прозрачная, чуть холоднее обычного. Над раковиной — высокое зеркало в тяжёлой, искусственно состаренной раме.       Освещение мягкое, рассеянное. В стенах утоплены магические светильники — неяркие, с холодным бело-голубым светом, который подчёркивает бледность камня и делает кожу выглядящей почти фарфоровой, так, как всегда выглядят Малфои.       Роза хотела было уже расстроиться, ведь она не планировала тратить каждый вечер на прием ванной, сейчас ей хотелось всего лишь принять душ, но в самый последний момент она его увидела. Кажется, душ был добавлен в эту ванную комнату совсем недавно. Ванная и раковины здесь определенно простояли пару веков.       Душевая ниша была отделена прозрачной, почти невидимой магической преградой. Вода падает ровными струями, но никогда не разбрызгивается за пределы отведённого пространства. Рядом — аккуратно сложенные полотенца, слишком белые, слишком идеальные, чтобы казаться обычными.       Роза огляделась в поисках гелей и шампуней. Она заметила некоторые флакончики в шкафах. Помимо обычных средств гигиены (хотя у Розы едва ли поворачивался язык сказать, что они обычные, запах был невероятный, она никогда не чувствовала ничего подобного от магловских шампуней, которыми всю жизнь пользовалась), здесь были уходовые зелья и гели для волос. Интересно, они смогут взять ее волосы? Роза была уверена, что Малфоям куда проще ухаживать за своим блондом, чем ей расчесывать свою гриву.       Быстро ополоснувшись и смыв с себя тяжесть после дурацкого сна, Роза прямо в полотенце вышла обратно в комнату. Либо душ не помог, либо само поместье на нее давило, выгоняло негодную для себя. Роза хотела было скинуть полотенце на кровать, как вдруг подумала, что за ней могут следить, от этой мысли она лишь плотнее замоталась в махровую ткань.       Все случилось так быстро, что она даже не взяла с собой одежду из дома. В чем ей ходить? Каждый день в том, в чем она приехала?       Роза огляделась в поисках своей одежды, которую оставила на кресле, но ее там не оказалось. Да, конечно, в доме есть домовики, наверняка им все же оставили приказ как-то прислуживать ей, хотя бы минимально, стирка одежды должна входить в этот минимум. Но почему они ей до сих пор не вернули ее одежду?       Роза подошла к резному шкафу. Может, домовики сложили ее одежду туда? Уизли распахнула дверцы и замерла в удивлении.       На шкафу определенно были наложены чары незримого расширения. Иначе она не могла объяснить, как такое необъятное количество одежды вмешается там. Роза осторожно начала осматривать все то, что, кажется, ей было предоставлено в пользование, раз находилось в ее комнате и спокойно ей поддалось.       Одежда была совсем не в ее стиле. Роза всегда предпочитала джинсы и огромные толстовки. Здесь же тоже была повседневная одежда, но выглядела она элегантно. Однотонные блузки и рубашки, парочка базовых футболок, были даже одни джинсовые шорты, льняные свободные брюки, много юбок различного кроя, а еще больше платьев. Сарафаны всех возможных видов, летние платья, Роза не заметила, как перешла к вечерним платьям. Здесь их было столько, что у нее не нашлось бы за всю жизнь столько поводов, чтобы надеть каждое из них. Роза то и дело открывала рот, рассматривая драгоценные камни, которые вышивкой присутствовали почти в каждом платье.       Закончив с верхней одеждой, Роза перебралась к ящикам, по очереди выдвигая каждый. Пижамы различных видов — теплая в розовом цвете, шелковая с топиком и шортам, даже длинная ночнушка, которые так любила бабушка Молли. Носки, чулки, колготки. Наконец, Роза дошла до нижнего белья. Кажется, его разнообразие было еще больше, чем вечерних платьев. Роза чувствовала, как краснеют ее щеки, когда в ладонь легки черные стринги в сеточку и с пошлым бантиком наверху, а к ним в комплекте был такой же прозрачный, совсем ничего не скрывающий лифчик, с таим же бантиком посередине. Кажется, все было даже ее размера и… новое. Нет, не мог же он купить ей… Фу, это было пошло. Роза дернула плечом, засовывая все это безобразие как можно дальше в ящик. Она понимала, зачем это здесь. От этого было еще более гадко. Она не хотела, чтобы дело доходило до этого. Слава Мерлину, обычное белье тоже было. Роза взяла белый хлопковый комплект белья, штаны какого-то болотного цвета и белую футболку. Какая разница, как она одета, все равно ее никто не увидит. Наверное…       Пока Роза переодевалась и сушила волосы палочкой, предварительно попробовав нанести одно из зелий с полочки в ванной комнаты, ее не покидало чувство, что за ней кто-то может наблюдать. Интересно, могут ли домовики следить за ней незаметно? А может в комнате находятся какие-то скрытые картины, которые за ней наблюдают? Вряд ли в Малфой-Мэноре есть магловские камеры наблюдения.       Ближе к обеду Роза покинула свою комнату, оказавшись в темном коридоре. По телу снова пробежалась дрожь от холода. Этот коридор точно был в сговоре со всем поместьем в непринятии ее личности. Теперь ей казалось, что ее комната (стоп, она уже считает эту комнату своей, а не тюрьмой за пределами Азкабана?) островок теплоты и уюта. Наверное, зря она вышла. Хотя с другой стороны, она не сможет все время отсиживаться. Да и не должна. Чем быстрее она закончит свое дело, тем быстрее ее жизнь вернется к нормальной, надо продолжать в это верить.       Коридор был странным. По своей ширине он напоминал коридоры Хогвартса. Во всяком случае освещался он тоже огнем, который реагировал на перемещения. Сейчас свеча горела лишь возле ее двери, пока все остальное помещение было темным. Нет, все же одно отличие от Хогвартса есть. Окна. Здесь не было ни одного окна. Это казалось Розе странным.              Она возвращалась из библиотеки уже после отбоя. Такое с ней случалось часто, когда попадалась интересная книжка или очередное эссе казалось ей недостаточно полным для оценки «Превосходно», отчего она всегда искала книгу с дополнительными материалами. Впрочем, с прошлого года, как она стала старостой, находиться после отбоя за пределами своей комнаты стало более или менее легально. Она всегда могла сказать, что ловит нарушителей. Учителя ей доверяли. Да и сегодня по расписанию было ее дежурство. Однако староста с Когтеврана слезно умоляла ее поменяться. Розе это показалось странным, обычно все отлынивают от дежурств, а здесь наоборот, человек сам напрашивается. Впрочем, когда ее коллега ей все объяснила, Розе стал понятен такой ее порыв. Просто в ее дежурство у ее подруги день рождения, и ей не хотелось бы пропускать праздник. Роза согласилась поменяться. Ей было без разницы в какой день дежурить. Даже лучше. Ведь сегодня ей бы пришлось дежурить с Малфоем. Нет, она старалась относиться к Скорпиусу нормально, несмотря на предрассудки отца. Вот только как староста он был ужасен. Отлынивал от обязанностей.       Каждые пять шагов загорался огонь, освещая ей дорогу. Да, в ночных коридорах замка было некомфортно. Днем, когда свет из множества окон попадал внутрь, он не оставлял простора для фантазии, а сейчас же казалось, что из каждого поворота может выползти Василиск и убить тебя одним лишь взглядом.       Роза попыталась успокоить свою фантазию, которая лишь подкреплялась рассказами дяди Гарри, когда он рассказывал про шепот за каменными стенами. Роза резко остановилась. Нет, не может быть, ей все кажется. Она сделала шаг к двери. И правда шепот.       — Скорпиус, — говорил шепот, когда Роза прижалась ухом к двери, за которой хранился школьный инвентарь.       Нет, она точно бредит. Василиск не стал бы ее привлекать именем этого мажора. Да и она бы его не поняла, все же Парселтанг не передается через крестины.       Роза открыла дверь и замерла на пороге. Среди кучи хлама — старых метел, швабр с ведрами и поломанных клеток мышей и сов — на пыльном столе сидела ее однокурсница и по совместительству староста с Когтеврана. Девушки ноги были раздвинуты, блузка разорвана, отчего была видна ее грудь, а юбка неприлично высоко задрана до талии.       Но ее взгляд задержался совсем на другом зрелище. Блондинистая макушка сразу выдавала Малфоя, как и его дорогой парфюм, а еще чистокровная задница. Да-да, приспущенные школьные брюки Скорпиуса не оставляли ей никакой фантазии.       — Кхм, — кашлянула Роза.       Она не знала, зачем это сделала. Наверное, нужно было быстрее убраться оттуда, сделать вид, что она ничего не видела. Но ее слишком правильная душа старосты буквально кричала, что этот разврат нужно остановить. Скорее всего, будь это любая другая парочка, Роза точно бы прошла мимо. А сейчас ей было обидно, что когтевранка ей соврала, да и ради чего, секса с Малфоем…       — Ой, — девушка тут же спрыгнула со стола, одергивая юбку и тут же попыталась прикрыть засосы на своей груди.       — Уизли, ну только ты могла обломать весь кайф, — закатил глаза Малфой, тоже натягивая свои брюки, а Роза старалась туда не смотреть, чувствуя, как горят ее щеки.       — Могла еще МакГонагалл, — съязвила Роза. — Жаль, что вы тоже старосты, и я не могу снять с вас баллы, хотя это не дело, что вы пользуетесь своим положением и…       — Уизли, какая ты зануда, — выдохнул Малфой. — Сама не трахаешься и другим не даешь.       — Знаешь что, Малфой, — Роза начинала злиться, но здравый смысл ей подсказывал, что это низко вступать с ним в конфликт. — Если ты не можешь и дня прожить, чтобы не трахнуть кого-то, то это у тебя проблемы.       Кажется, когтевранке было некомфортно все это выслушивать, поэтому она незаметно выбежала из коморки, а Роза и Скорпиус так и остались, бросая друг на друга гневные взгляды.       — А ты ревнуешь, Уизли? — подмигнул ей Скорпиус.       — У тебя какие-то больные фантазии, — фыркнула Роза. — Спокойной ночи.       — Кстати, Уизли, — крикнул ей вдогонку Малфой, когда Роза уже снова шла по темному коридору. — Теперь и ты видела мою задницу, мы квиты.       Роза чувствовала, как лязгнули ее зубы, но она не обернулась, лишь ускорила свой шаг, отчего огни, освещающие коридор, стали загораться быстрее.              Она сделала шаг от двери, которая вела в ее комнату, и вместе с этим шагом на стене зажглась еще одна свеча. Сейчас Роза могла рассмотреть стены. Да, теперь, кажется, она понимала, почему в коридоре непроглядная темень. Все стены были увешаны картинами и портретами. Она прекрасно помнила экскурсии в магловские музеи, где всегда был приглушенный свет, а экскурсовод в Лувре им рассказывал, что картины могут со временем выцветать.       Роза видела лестницу, которая вела на первый этаж, откуда пробивался яркий солнечный дневной свет, что Роза аж зажмурилась, ее глаза уже успели привыкнуть к полумраку. Что ж, теперь она хотя бы знает, как отсюда выбраться. Хотя как ей это поможет…       Роза побоялась идти вглубь коридора, где было множество различных дверей, поэтому она обогнула лестницу и оказалась словно в отдельном зале, который тут же осветился полностью, давая ей понять, что это конец коридора. Помимо множества цветов в горшках здесь стояли пару кресел, а также был дополнительный торшер. Наверное, здесь кто-то очень любил читать. Лишь в последний момент Роза обратила внимание на стену.       — Ого, — выдохнула Роза.       Перед ней было огромное полотно во всю стену. Нет, наверное, в мировых музеях были картины больше. Но обычно те картины содержали сцены каких-то исторических сражений, где были целые армии, сотни человек, животные. Здесь же все пространство занимал лишь один человек. Судя по блондинистым волосам, это был какой-то из предков Малфоя. Роза быстро нашла и подпись внизу картины.              Арманд Малфой, 1069              Брови поползли вверх от удивления. Она помнила свою реакцию, когда летом перед первым курсом мама дала ей почитать «Историю Хогвартса». Замок был основан в десятом веке. Какое тогда на нее это произвело впечатление. Все эти годы Роза продолжала сохранять для себя сказку, считая, что старее школы в волшебном мире Британии нет ничего. Она прочитала очень много информации и об основателях Хогвартса. То ли их портреты не сохранились, то ли они намеренно не желали раскрывать свою внешность, защищая своих потомков, но Розе казалось все это логично. Они ведь так давно жили, это нормально, что много информации уже утеряно. Отсюда сейчас ей было еще больше поразительно, что в какой-то семье сохраняется настолько древняя история, а главное в таком идеальном виде. Казалось, что портрет вообще не почувствовал, что провисел на стене целое тысячелетие. Может, его и правда нарисовали в прошлом столетии, а год указали так, ради антуража, не может же такого быть.       Роза вспомнила свое лето после третьего курса. Они с родителями и семейством Поттеров на самолете улетали на пляжный отдых, поэтому Гарри принял решение, что все могут переночевать в доме на Гриммо, который находился в центре Лондона, а оттуда всем удобнее будет отправиться в аэропорт. Конечно, Роза не теряла зря времени.              Роза вошла в пустой темный зал. Здесь не было ничего, кроме зеленых обоев, на котором расположилось огромное древо Блэков. Конечно, сами Блэки ей были не особо интересны. В первую очередь Роза хотела найти Седреллу, которая потом вышла за Септимуса Уизли, чем и породнила их род с Блэками. Однако Роза никогда ничего не умела делать поверхностно. За Седреллой она шла выше и левее, изучая древо самого большого и некогда влиятельного семейства, пока не уперлась в самую первую точку, от которой больше не было никаких предков. Основатель семьи Блэк. Тринадцатый век.              Нет, такого просто не может быть. Неужели Малфои, как род, намного древнее Блэков? Ей невольно вспомнился первый курс.              — Абсолютно чистокровных родов не существует, — доказывала Роза Малфою, которого они с Альбусом встретили в купе. — Хотя бы полукровки но были, иначе все давно бы выродились.       — Те, кто имел связи с полукровками, были изгнаны из рода, поэтому фактически род оставался чистым, а эти потомки даже нигде не задокументированы, — утверждал Скорпиус. — Конечно, можно будет по крови доказать родство, но это так, формальность, эти люди не были воспитаны родом, их магия не родовая.       — В любом случае все пошли от Блэков, — гордо задрала свой носик с веснушками Роза. — У тебя есть Блэки, у Альбуса, у меня, просто у кого-то дальше, у кого-то ближе.       — Вообще-то род Малфоев древнее, чем род Блэков, — улыбнулся ей Скорпиус.       — Что за чушь, — фыркнула Роза. — Все знают, что это не так.              Малфой тогда не продолжил спор. Роза тогда подумала, что она права, а Малфою просто нечем доказывать свои слова. Но, выходит, он был прав и говорил факты. Почему он не стал ей доказывать? Роза всегда защищала свою семью до последнего, да и на Малфоя совсем было не похоже, чтобы тот так просто принимал поражение.       Вывод напрашивался сам собой. Малфои почему-то скрывали этого родственника и основателя их династии. Но почему?       Роза всматривалась в портрет. Его лицо вытянутое, с резкими, словно высеченными чертами: высокий лоб, прямой тонкий нос и узкие губы, редко склонные к улыбке. Кожа бледная, почти фарфоровая. Он ей одновременно напоминал и Драко, и Скорпиуса, но в то же время он был совсем другим. Видимо, все же каждое поколение женщины, которые рожали Малфоям детей, приносили что-то свое, делая их похожими на свой род, оставляя Малфоям лишь их лоск сдержанности и бледности. Да, Скорпиус определенно был похож на мать, она помнила, как видела ее первые три года на вокзале. Да и родители часто обсуждали, что Драко больше походил на Нарциссу, во всяком случае серые Блэковские глаза были его визитной карточкой.       Волосы — его самая примечательная черта. Длинные, густые, светлые до холодного серебристого оттенка, они падают на плечи ровными прядями. Кажется, Драко стал первым, кто прервал традицию семьи, где мужчины носили длинные волосы.       Глаза — ледяно-голубые, пронизывающие и внимательные. В них читается ум, расчет и некая скрытая надменность. Он смотрит не просто на человека, а как будто сквозь него, оценивая, взвешивая, решая, достоин ли тот его внимания.       Конечно, Роза была недостойна. Но ее догадка была верна. Цветом глаза не походили на Скорпиуса или Драко. Но этот Малфоевский взгляд не изменился даже за тысячелетие. Роза поспешила оторвать свой взгляд от его. Да, было бы глупо играть с портретом в игру кто первый моргнет. Но Роза все равно чувствовала себя проигравшей.       Одет Арманд строго и со вкусом, соответствующим его положению: тёмные ткани — глубокий зелёный, угольно-чёрный, приглушённый серебряный. Его плащ тяжелый, с меховой отделкой, а на руках — перстни с древними символами, намекающими на власть и родовое наследие. Даже в раннем Средневековье в его облике чувствуется стремление к утончённости и превосходству над окружающими.       Роза невольно вспомнила некоторые платья, которые висели в ее шкафу. Да, они напоминали стилем средневековые, пусть и сделанные с современным вкусом. Только сейчас Роза осознала, вспоминая свою комнату и одежду, насколько Малфои на самом деле верны своим корням и традициям.       Розе казалось, что она стоит около портрета час, рассматривает каждую его деталь. Картина манила ее ничуть не меньше, чем потолок в ее комнате. Мерлин, в этом доме, казалось, все нацелено, чтобы сводить с ума, если не обитателей, то как минимум гостей.       Уизли подошла ближе, трогая пальцами раму. Пальцы вдруг резко обожгло. Роза включила огонек на палочке. Ничего нет. Но подушечки пальцев чувствовали под собой рунную вязь.       Роза водила пальцами, но никак не могла понять, что делают эти руны, без визуальной оценки было сложно. Логика подкидывала различные идеи. Первая — сохранность картины. Да, не будь на портрете защитных чар, она бы точно не сохранилась в таком первозданном виде. Вторая идея — снова руны гипноза. Иначе она не могла объяснить, почему не могла оторвать взгляд от этого мужчины, который всей своей внешностью отталкивал, даже несмотря на мужскую привлекательность. Ну и третий вариант — ментальные руны. Она провела наедине с картиной не так много, но уже уверена в том, что семейство Малфоев куда более значимое, чем Блэки.       Роза подняла свой взгляд вверх. Если раньше она наблюдала за человеком на картине издалека, то сейчас ей открывался совсем другой ракурс. Теперь казалось, что Арманд смотрит на нее вниз, совершенно точно выражая свое превосходство.       Иллюзия. Роза сразу вспомнила самый знаменитый портрет в Лувре, к которому стояла очередь из туристов. Джаконда словно следила за тобой, если ты перемещался. Розе настолько понравилась тогда эта картина, что она изучила не только магловские, но и магические заметки о ней. Многие маги утверждали, что художник на самом деле был волшебником, а эта картина первая и единственная магическая работа, которая доступна маглам.       Роза отошла снова дальше. Да, взгляд был другой. Но все еще с тем же превосходством. Роза снова уставилась Арманду в глаза, словно в этот раз принимая вызов не моргнуть и не отвести взгляд. Как вдруг моргнул он, а губы чуть двинулись в ухмылке, один в один как у Скорпиуса.       Роза вскрикнула и побежала к лестнице, огибая ее и спускаясь с такой скоростью, что никакой Джеймс на Молнии не смог бы обогнать ее.       Она не видела, куда бежала. Сердце билось с бешеной скоростью, отдаваясь в ушах и висках. Дыхание сбилось, когда Роза осознала, что уже не находится в доме, а бежит по траве.       Она забежала в беседку, которая оказалась на ее пути. Пытаясь восстановить дыхание, Роза старалась объяснить себе почему она так испугалась. Не ожидала, что портрет магический? Как раз странно ожидать от Малфоев, что в их поместье будет что-то магловское. Когда он не шевелился, он все равно смотрел на нее с презрением. Но ведь это всего лишь портрет. Даже если бы он заговорил с ней и стал оскорблять, это же не страшно. Но в тот момент, ей показалось, что он может выйти из картины или достать свою палочку и кинуть в нее убивающие проклятие, как в ту, что осквернила поместье своим появлением.       — Мисс Уизли, — вдруг перед ней с хлопком появился домовик.       Роза снова вскрикнула, дернувшись от неожиданности.       — Топси не хотела напугать мисс Уизли, — поджала ушки эльфийка. — Мисс Уизли не спустилась к завтраку, Топси хотела лишь узнать, может мисс Уизли желает пообедать на свежем воздухе в беседке.       Желудок предательски заурчал.       — Да, было бы неплохо, — кивнула Роза. — Я поем здесь.       Поместье пугало ее. Она не хотела возвращаться внутрь. На улице под крышей беседки она чувствовала себя в безопасности.       Освежающий ветерок заставлял мурашки бежать по ее коже, но лучики солнца, которым все же удавалось пробиться сквозь беседку, приятно согревали кожу. Роза с ужасом смотрела на поместье издалека. Оно не пугало, оно по-настоящему ужасало.       Черный, каменный и совсем безжизненный огромный особняк. И именно его безжизненность пугала больше всего. Если потолок в Большом зале отражал реальную картину того, что происходило с погодой на улице вне его стен, то Малфой Мэнор, казалось, всегда внушал тебе, что снаружи, как и внутри, какая-то серая угнетающая хмарь.       — Обед для мисс Уизли, — с хлопком появилась Топси, заставляя Розу снова вздрогнуть, она боялась каждого шороха здесь.       Топси выставляла перед ней тарелки с супом, мясом и картошкой, салатом из овощей, пирожным и кувшин с лимонадом. Интересно, а она может просить ее что-то приготовить? Или этот дом всегда живет по строго составленному меню?       — Спасибо, Топси, — поблагодарила домовушку Роза.       Эльфийка удивленно уставилась на нее большими глазищами, а затем с хлопком исчезла. Кажется, ей никто никогда не говорил спасибо за ее труд. Да, мамина политика по оплате труда домовиков может и принесла что-то хорошее в их жизнь, но деньги для богатых чистокровных семей были не проблемой, они просто швыряли их домовикам, а человеческого отношения к ним так и не появилось.       Мысли о маме тут же заставили глаза наполниться слезами, отчего Роза быстро прогнала их, сейчас ей нужно сосредоточиться на другом.       Ей нужен план. А для этого ей нужно подружиться с поместьем, как бы странно это не звучало. Только так оно сможет выдать все секреты. Да и подружиться с поместьем звучало куда реальнее, чем подружиться со Скорпиусом. Роза и правда не знала, с чего ей начать.       — Топси, — позвала в пустоту Роза.       На ее удивление эльфийка прибыла по первому ее зову.       — Мисс Уизли хочет добавки? — спросила Топси, а Розе показалось, что ее обращение к ней сейчас было более мягким, чем в первый раз.       — Нет, спасибо, я наелась, все было очень вкусно, — поблагодарила Роза, обед и правда был куда вкуснее и выше ресторанного качества. — Я хотела задать тебе несколько вопросов, можно?       — Т-топси не знает, — запнулась домовушка. — Хозяин запретил Топси раскрывать тайны поместья их гостье…       — Мне и не нужны тайны, — заявила Роза, а внутри пробежал холодок, значит, тут и правда что-то есть. — Просто, общую информацию, я хочу знать, где я нахожусь.       — Топси ответит мисс Уизли на вопросы, если мисс Уизли не спросит того, что ей нельзя говорить, — пообещала эльфийка.       Роза долго думала, с чего ей начать, поэтому решила, что начать с начала будет самым верным решением.       — Насколько старое это поместье? — спросила Роза.       — Топси не знает сколько лет это поместье прослужило королевской семье, но семье Малфоев оно было подарено королем Вильгельмом первым, — Топси начала рассказывать короткую историческую справку. — Арманд Малфой оказывал ему магические услуги в военных действиях.       — Значит, многие картины, которые висят в коридоре, принадлежат королевской семье? — ахнула Роза.       Топси кивнула. Пока сохранялся шок от осознания, насколько это поместье, действительно, старое и сколько всего повидало еще до того, как его стали занимать Малфои, Розе пришло осознание, что Скорпиус все же в первую их встречу соврал. Королевская семья, несмотря на то, что у маглов всегда ходило множество слухов о них, в том числе и об их долголетии, никогда не имела волшебных генов. Выходит, что семья Малфоев имела дела не только с полукровками, а даже с маглами. Интересно, только ли деловые или дружеские отношения связывали два семейства?       — Это его портрет висит в коридоре на втором этаже, да? — спросила Роза, а Топси снова кивнула. — Он… живой, да?       — И да, и нет, — сказала Топси. — На портрет наложено множество чар и рун, чтобы сохранять его живость, но сейчас с каждым годом он все менее подвижен.       — Почему? — спросила Роза.       — Поместье умирает, — всхлипнула Топси. — Домовики, как и портреты, питаются магией места. Целое тысячелетие волшебники одного рода жили в этом доме, он должен быть полон магической энергией, но это не так. Конечно, магии в поместье много, но здесь нужна особая магия, детская.       — Оу, — Роза первый раз об этом слышала.       Впрочем, неудивительно, они жили в обычном коттедже в магловском районе. Но ей в голову пришла Нора. А ведь и правда, дом словно оживал, когда они в детстве все собирались у бабушки.       — Но Скорпиус только недавно стал совершеннолетним, — парировала Роза.       — Для такого большого поместья магии одного ребенка недостаточно, — пискнула Топси. — А у семьи Малфоев всегда был только один ребенок.       — Но почему? — удивилась Роза. — Они не могут не знать, что для поддержания поместья нужно как можно больше детской магии. У них есть деньги, чтобы вырастить в каждом поколении десяток детей. Почему они этого не делали?       — Т-топси запрещено отвечать на эти вопросы, — эльфийка, казалось, едва сдерживала приступ самобичевания.       — Хорошо-хорошо, — Роза поспешила ее успокоить. — Это я так, сама с собой…       А вот и первая тайна, которую ей предстоит узнать.       — Все стало хуже после войны, — вдруг продолжала сама эльфийка. — Даже долгожданное появление Скорпиуса никак не поправило магию поместья. Портрет Арманда, как самый давний, совсем замер и больше не двигался с тех самых пор. Другие портреты тоже умирают…       — Не удивительно, — фыркнула Роза. — Здесь же обитал Волан-де-Морт, а он точно способен уничтожить и осквернить все живое…       — Мисс Уизли здесь, чтобы помочь поместью, — сказала эльфийка.       Роза сглотнула. Наверное, это так. Но сможет ли она?       — Если оно мне позволит, — хмыкнула Роза. — Арманд Малфой так на меня посмотрел, что я подумала, будто он убьет меня одним взглядом.       Топси издала какой-то вопль, прикрывая рот своими корявыми худощавыми ладонями.       — Хозяин Арманд пошевелился? — спросила она у Розы.       — Д-да, — теперь Роза уже не была уверена. — Ну, во всяком случае мне так показалось…       — Топси должна идти, Топси явится сразу, как только мисс Уизли ее позовет, — сказала эльфийка и тут же исчезла с хлопком.       Роза понимала замешательство домовушки. Если ей не показалось, то это и правда был прорыв для поместья, что впервые за почти тридцать лет, портрет дал о себе знать. Настолько Арманду стало противно, кто находится в его доме, что он вложил в это убийственное движение глазами всю свою бывалую силу?       Роза снова бросила взгляд на поместье. Возвращаться туда совсем не хотелось, тем более погода и правда была замечательная. Роза решила осмотреть территорию поместья, это тоже может быть важным в ее дальнейшем расследовании.       Она вышла из беседки и направилась к воротам, которые, кажется, и были главным входом. Массивные черные резные железные прутья, которые были закрыты на замок, сцепленный магией. Кажется, через них уже очень давно никто не входил, а уж тем более не выходил…       Каменистая дорожка вела прямо к входу поместья. По бокам росли огромные тисы. Роза дошла до главного крыльца. Только сейчас она осознала, что в панике выбежала не через центральный вход. Роза повернулась спиной ко входу (поместье снова начинало на нее дурно влиять) и заметила огромный цветочный сад левее от поместья.       — Мерлин, какой тут запах, — Роза остановилась недалеко от цветника, вдыхая этот аромат.       Роза вошла в оранжерею. Внутри было тепло, почти влажно. Воздух наполняли густые ароматы: сладкие, терпкие, иногда даже опасные. Здесь росло всё: редкие магические травы, ядовитые цветы, экзотические растения с серебристыми листьями и тёмными, почти чёрными лепестками. Некоторые тихо шелестели, будто переговаривались между собой.       Но главным здесь были розы. Они занимали центральную часть оранжереи, выстроенные в идеальном, почти ритуальном порядке. Ряды кустов тянулись вдоль узких каменных дорожек, образуя живой лабиринт из шипов и лепестков. Розы были самых разных оттенков — от чистого белого до глубокого бордового, почти чёрного, от холодных сиреневых до редких серебристых и даже зеленоватых сортов. Некоторые казались бархатными, другие — почти стеклянными, словно выточенными изо льда.       Роза медленно пошла по извилистой тропинке, останавливаясь у каждого сорта. Далеко не сразу она обратила внимание, что возле каждой небольшой клумбы стоят таблички. На них были написаны женские имена.       Роза читала имена, и ей казалось, что название этих роз идеально им подходит. Ее совсем не удивляла такая традиция. Она знала, что в магловском мире тоже очень многие сорта цветов носят женские имена.       Некоторые кусты выглядели ухоженными и сильными. Другие разрастались слишком свободно. А были и такие, что казались почти мёртвыми, но если задержаться рядом дольше, можно было заметить, что под сухими ветвями всё ещё теплилась жизнь.       Она прошла уже всю длинную дорожку, понимая, что она увидела около тридцати сортов роз, которые не были похожи друг на друга. Но только дойдя до последних двух клуб, Роза вдруг поняла, что означали имена. Каждый сорт роз высаживала новая хозяйка поместья.       Идеально белые розы носили гордое звание «Нарцисса». Рядом была клумба с табличкой «Астория». Нежно-пастельные, с едва заметным переливом, будто они меняли оттенок в зависимости от света.       — Жутко… — произнесла Роза, чуть приобнимая себя, а по коже снова прошелся холодок.       Ей было страшно от осознания, что этих людей уже нет в живых, эти имена никто не произносит вслух, а здесь все еще жива память о них. Но вопрос — надолго ли?       Топси и другие эльфы явно старались ухаживать за садом. Но цветы, очевидно, увядали. Наверное, домовики высаживали их каждый новый сезон, вот только самые свежие держались дольше, а остальные… Здесь не было даже ни одной пчелки, которая наслаждалась бы этим цветением. Насекомые тоже чувствовали энергию смерти.       Роза буквально на примере этих роз видела, как медленно умирает поместье. Пусть она здесь была меньше суток, но даже ей стало грустно от этого осознания. Захотелось скорее покинуть этот сад.       — А здесь что? — спросила Роза, выходя из оранжереи.       Она попала в продолжение сада, где уже были не цветы, а дорожки с лавочками, живой изгородью и фонтанами. Однако воды в них не было. Да, наверное, они всегда работали на магии, а не магловских механизмов, а сейчас эту магию переправляют в более нужное русло, кто сейчас будет гулять по этому саду?       Роза вдруг представила, каким живым был бы этот садик, если бы все дети Уизли приезжали бы на лето сюда, а не в Нору. Маленькие играли бы в прятки, используя многочисленные кусты. Доминик бы загорала на идеально выстриженной лужайке. Джеймс бы летал на своей метле через все поместье. Виктуар бы помогала бабушке ухаживать за цветами. А Роза бы сидела на лавочке возле фонтана и читала бы очередной приключенческий роман. У Малфоев такого точно никогда не было. Что мог тут делать один Скорпиус? Бесцельно бродить по тропинкам? Слишком унылой выглядела эта картина, Роза даже поймала себя на мысли, что Скорпиус возможно ни разу и не выходил в этот сад. Наверное, он предназначался для многочисленных гостей поместья, которые приезжали сюда на балы или аристократические вечера. Сейчас же от лоска Малфоев не осталось и былого следа.       Тропинки вывели ее к настоящему небольшому озеру. Вода здесь была темной, как в Хогвартсе. Роза присела на корточки возле воды, желая потрогать ее.       — А-а-а, — закричала Роза, резко одергивая руку и сама отбегая на несколько шагов назад.       Мало того, что вода была ледяной (да, конечно, Англия не Африка, но все же солнце пригревало, вода не могла быть настолько ледяной), так еще ей показалось, что ее кто-то укусил за палец. Хотя нет, не показалось. Она явно видела отметины от двоих зубов, из которых капала кровь.       — Что за… — Роза всмотрелась в водную гладь.       Вдруг на идеально ровной воде показателя чешуйчатый хвост который ударил по этой глади, обрызгивая ее, а затем вновь скрылся в темной воде, даря ложное представления спокойствия.       — Нет, не может быть… — прошептала Роза.       Ей показалось, что это был хвост Василиска. Нет, тогда бы она была уже мертва. Но что это за существо? Ей хотелось спросить у Топси, но почему-то Роза не хотела звать ее по таким пустякам. Она просто решила держаться от этого озера подальше.       Со всеми этими лабиринтами и садами Роза и не заметила, как обогнула поместье и оказалась с задней стороны. В глаза тут же бросились небольшие домики, напоминавшие конюшни. Интересно, там живет кто-то?       Роза направилась ко входу, как вдруг ей перегородил путь павлин. Он гордо раскрыл перед ней свой хвост. Да, он своим поведением определенно напоминал Малфоев. Более того, она впервые видела павлина-альбиноса. Ну точно отличительная черта всех, кто проживает на этой территории.       — Эй, привет, — Роза осторожно подошла к птице, протягивая руку, чтобы погладить его. — Ты такой красивый…       Но как только рука оказалась в опасной доступности, павлин, как и нечто из озера, решил, что лучшим решением будет ее укусить.       — Ауч, — закусила губу Роза. — Ну ты чего, я же хотела с тобой подружиться…       Павлин лишь издал странный звук и пошел по направлению к саду. Роза проводила его взглядом. Нет, дело определенно в атмосфере поместья, раньше животные ее всегда любили.              Роза обожала ходить к Хагриду. Да, она решила не брать Уход за магическими существами на третьем курсе, чем расстроила великана, но ей быстро удалось реабилитироваться, потому что она каждую пятницу приходила к Хагриду и помогала ему с различной живностью. В тот день он решил познакомить ее с гиппогрифами.       — Какие они милые, — сказала Роза, гладя за клюв детеныша под зорким надзором его матери.       — Да, хоть и опасные, осторожнее, тяпнуть могут, — поучал Хагрид. — Я отойду, можешь остаться еще, если хочешь.       — Да, конечно, — улыбнулась Роза.       Она продолжала играться с детенышем, пока не услышала сзади знакомый и не самый приятный голос.       — Что, Уизли, нашла себе собеседника по разуму? — спросил Малфой.       — Ну уж лучше с ним, чем с тобой, — закатила глаза Роза. — Проверим, что я им нравлюсь больше, чем ты?       — Да легко, — сказал Малфой и уверенным шагом направился к детенышу, который положил ей мордочку на коленки.       Детеныш гиппогрифа испугался такого резкого движения в свою сторону, что тут же вбежал обратно в загон, прячась между ног у своей мамы, а мать тем временем не осталась в долгу и цапнула Малфоя.              Роза усмехнулась своим воспоминаниям. Кажется, животные этого поместья решили ей отомстить за своего хозяина. Но путь был чист, поэтому Роза вошла в конюшни.       Здесь была всего одна лошадь. Кажется, бедная лошадка болела. Она лежала в своем стойле и никак не нее не реагировала. Роза не особо разбиралась в лошадях, но, кажется, это была какая-то грациозная и явно чистокровная порода, с большой гривой и красивой шерстью. Конечно, Малфои бы других и не держали.       Ей было грустно смотреть на умирающее животное, поэтому Роза поспешила покинуть конюшню. Судя по количеству мест, лошадей здесь раньше активно разводили. А сейчас осталась одна…       — А там что? — спросила сама у себя Роза.       Издалека виднелись какие-то статуи ангелов, а территория была чуть-чуть огорожена, словно отделяла ее от основной площади. Роза даже заметила интересную деталь. Весь сад освещало солнышко, но именно в тот угол оно не падало, создавая мрачную атмосферу в тени.       Как только Роза подошла ближе, она поняла, что это. Кладбище. Фамильное кладбище Малфоев.       Она словно чувствовала, что сюда ей точно не стоит идти, но ноги сами понесли внутрь.       Центром кладбища служил памятник. Высокий, вырезанный из светлого, почти белого камня, он резко выделялся на фоне тёмной земли и серых надгробий. Роза сразу узнала Арманда, казалось, что портрет и статую создавал один и тот же человек.       От этого центра кладбище расходилось в строгом порядке. По одну сторону — мужская линия рода. Надгробия стояли ровными рядами, массивные, из тёмного камня. Имена были высечены глубоко и чётко, с указанием титулов, заслуг и иногда — кратких эпитафий, в которых звучала гордость, а не скорбь. Камни казались почти одинаковыми, различаясь лишь степенью износа: старые плиты покрылись трещинами и мхом, новые — оставались гладкими и холодными. По другую сторону — их жёны. Здесь надгробия были светлее, изящнее, но не менее строгими. Меньше надписей, меньше слов — только имена, даты и иногда тонкий декоративный узор: цветы, ветви, едва заметные символы. В этом ряду чувствовалась иная тишина — не холодная, как у мужских могил, а приглушённая, почти скрытая, словно сама память о них была сдержанной и не до конца высказанной.       Единственная могила из всех казалась наиболее живой. Здесь лежали живые цветы, достаточно свежие. Роза подошла ближе.       Астория.       По спине снова прошелся холодок, стоило ей посмотреть на дату. Пять лет назад. Казалось, что уже так давно, но по сравнению с теми, кто лежал рядом с ней, совсем недавно.       Слезы наворачивались на глазах. Роза заставляла себя не думать о плохом, но в таком месте мысли сами лезли в голову. Каково это знать, что твоя мама больше никогда не погладит тебя по волосам.       Роза повернулась к поместью, решив осмотреть его с этой стороны. Она пробежалась взглядом по окнам, пока не остановилась на одном из них, словно окаменев. Из этого окна за ней наблюдали холодные серые глаза.