Семейные тайны Малфой-Мэнора

      Прошла уже целая неделя с тех пор, как Роза поселилась в этом поместье. Хотя, это слишком громко сказано, что неделя прошла. Неделя тянулась словно была целым годом.       За эту неделю Роза привыкла к своей комнате. Она все также завороженно рассматривала фреску на своем потолке. Она стала пользоваться всеми средствами из ванной комнаты, которые домовики регулярно пополняли, отчего ее волосы стали мягче. Она стала принимать вечерами ванную, которая приятно расслабляла мышцы после очередного дня. Раньше Розе было жалко тратить время на такое банальное времяпрепровождение, но так как у нее теперь появилось много времени, а девать его ей было некуда, Роза приобретала новые привычки.       Впрочем, она и не отказывалась от старых. Львиную долю своего свободного времени она тратила на чтение. Топси приносила книги ей прямо в комнату, так как у Розы не было ни малейшего желания покидать пределы комнаты и ходить по коридорам этого дома.       Роза только немного привыкала к саду, поэтому если на улице не было знаменитого английского дождя и тумана, то она просила Топси сразу перенести ее в беседку. Роза старалась подружиться с обитателями дома, казалось, что если ее примет гордый павлин, то и остальной дом даст слабину и не будет так ее пугать и угнетать. А еще ей было жалко розы, может, ее присутствие сможет взбодрить магию дома, пусть и в негативном проявлении, все же она здесь нежеланная гостья.       Скорпиуса Роза тоже больше не видела. Признаться честно, первые пару дней она избегала той стороны участка поместья, но затем, наоборот, стала гулять недалеко от кладбища. Но Малфой в окне больше не появлялся.       — Роза, возьми себя в руки, — сказала сама себе Роза, смотря на свое отражение в зеркале после утренних водных процедур. — У тебя нет времени на раскачку, тебе дорога каждая секунда.       Роза знала, зачем она здесь. Знала свою основную цель, но боялась действовать в том направлении. Ей стоило изучить поместье и род.       Нужно собраться с мыслями и сделать шаг из комнаты. Поместье с его магией ведет себя как опасный хищник. Набросится, если ты покажешь ему, что боишься его.       Но как было сложно снова сделать этот шаг и встретиться глазами с Армандом, который «ожил» только ради того, чтобы посмотреть на нее. И когда она, гриффиндорка, стала такой трусихой? Роза вообще не помнила в своей жизни ни одной недели, в которой она так бездумно проводила свое свободное время, даже если это было лето и каникулы.              — Умничка, дочка, я знала, что ты справишься, — мама поцеловала ее в макушку с довольной улыбкой.       Роза все еще не могла поверить в то, что видела. В ее дрожащих руках был конверт с результатами экзамена СОВ. Каждый предмет ей удалось сдать на «Превосходно».       — Даже лучше мамы, — хихикнул Рон, а Гермиона ткнула его локтем в бок, отчего тот поморщился. — Что? Это факты! У тебя за СОВ было одно «Выше ожидаемого».       Родители начали по-доброму припираться друг с другом, а Роза все еще с удивлением смотрела на свои результаты, она была уверена, что допустила ошибки и на экзамене по рунам, и по защите, и по зельям.       — Теперь тебе предстоит самое сложное, — поучительно, но все еще с ноткой непринужденности и веселья рассуждал Рон. — Выбрать из этих предметов самые необходимые. Не советую тебе оставлять все, поверь мне, нагрузки на уровне ЖАБА ты почувствуешь уже с первого дня учебы. Не получится самостоятельно изучать некоторые предметы, как ты делала до этого, сдавая лишь экзамены.       Роза понимала это. Да и на удивление ей и правда было легко отказаться от лишних предметов. Она точно также может в свободное время продолжать изучать их самостоятельно. Тем более, что она уже знала, какие предметы должна взять. После консультации по выбору профессии.       — Я уже определилась, — заявила родителям Роза.       — Да? — удивленно спросила Гермиона. — Ты с нами не делилась своими планами.       — Я хочу стать целителем, — сказала Роза. — Пока не знаю в какой конкретной области, но я читала, что многие определяются с этим уже в рамках высшего образования после практик.       Гермиона и Рон удивленно переглянулись.       — Мне не казалось, что у тебя тяга к целительству, — с сомнением сказала Гермиона. — Это очень сложная работа, в первую очередь морально, а ты у нас девочка с очень ранимой душой…       — Да, мама, ты права, что это вряд ли мое призвание, мне очень многое в этой жизни интересно, но я считаю, что профессия в первую очередь должна быть полезной, помогать людям, — пояснила свою точку зрения Роза. — Но я хочу попробовать. Тем более, все равно во мне это есть, бабушка и дедушка же стоматологи. Это же так полезно, когда в семье будет свой личный целитель.       — А что, попробуй, уверен, у тебя получится, — поддержал ее Рон. — В конце концов, после учебы можешь к нам в магазин, если как и я поймешь, что это не твой путь.       Роза усмехнулась.       С трех пор начался ее новый жизненный этап, направленный на подготовку к экзаменам ЖАБА, а также поиску лучших целительских университетов. Этим летом Роза начала изучать книги по анатомии и базовой целительской магии. На шестом курсе она уговорила школьную целительницу давать ей практические уроки, поэтому по выходным пропадала в Больничном крыле. А на каникулах после шестого курса, так как уже была совершеннолетний, смогла устроиться на практику в Мунго.       Роза поняла, что ей нравится целительство. После практики она стала бредить университетом в Германии. Она обязательно поступит.              Роза нажала на ручку двери, и замок щелкнул. Снова этот темный неживой коридор. Она даже не могла определиться как он выглядит наиболее жутко — в полной тьме или же в полумраке от огней, которые его начинают освящать с ее шагами.       Роза вышла в коридор и тут же повернула взгляд в сторону Арманда Малфоя. Его глаза снова двигались. По коже пробежались мурашки.       Нет, она сильная, она справится. Она больше не даст портрету напугать себя. Роза уверенным шагом двинулась к лестнице.       В прошлый раз она и не помнила, как сбежала по ней, очутившись сразу в саду. В этот раз каждый ее шаг звоном отдавался в звенящей тишине поместья. А Роза обратила внимание на лестницу.       Перила у лестницы были изящные, но выглядели они скорее тяжёлыми, коваными, не без рунной вязи, которая ощущалась под ее пальцами, но визуально ее не было видно. Возможно, дело было в освещении. Пусть над ней и висела громадная люстра, света от нее было хоть чуть.       Роза остановилась посередине и подняла голову наверх, осматривая ее и гадая, сколько она может весить и есть ли там бриллианты.       Несколько ярусов металлических или кристаллических элементов спускаются вниз сложной геометрией, образуя форму, напоминающую перевёрнутую корону или паутину. Материалы у неё дорогие и холодные — тёмное серебро, потемневший хрусталь или стекло с лёгким зеленовато-серым отливом. В её линиях чувствуется строгая симметрия и почти зловещая изысканность: она больше похожа на артефакт из древнего магического замка, чем на предмет интерьера.       Роза почувствовала, как у нее закружилась голова. Интересно, это очередная магическая уловка от хозяев дома или же у нее просто плохой вестибулярный аппарат? Ей оставалось пару шагов, чтобы ее ноги начал касаться дневной уличный свет, который намного лучше позволял разглядеть как саму лестницу, так и ее перила. Роза сделала еще пару шагов вниз и села на холодную ступеньку. Перилла приковывали ее внимание.       Она смогла рассмотреть змеиные тела, которые извивались по всей длине лестницы, и строгую симметрию, которая соответствовала и люстре. Кажется, Малфои любили идеальность во всем. Теперь она понимала Скорпиуса еще лучше. Например, это желание к совершенству ярко выделялось в его пассиях. Всегда с идеальными фигурами, длинными волосами и правильными чертами лица.       Сама же лестница была широкая и торжественная, с плавным изгибом. Она напоминала Розе лестницу из театра. Да, точно, она видела нечто подобное в Венской Опере.       Ступени, казалось, были оформлены из мрамора, но почему-то они ей казались почти серо-ледяными. Как глаза этого семейства. Она помнила взгляд Скорпиуса и Драко. Впрочем, может ей и не кажется. Может, Малфои настолько хотели быть уникальными, что где-то в природе смогли добыть серый мрамор.       Голова все еще продолжала кружиться. То ли от люстры, то ли от этого дома, то ли от голода, потому что Роза вчера не поужинала, зачитавшись до поздней ночи. Роза попыталась встать, но стало еще хуже, ей не хватало воздуха.       Вдруг перед ней возникла эльфийка.       — Топси, — чуть не закричала Роза. — Ты меня напугала!       — Топси не хотела напугать мисс Уизли, — домовушка поджала свои большие уши. — Топси принесла послание для мисс Уизли.       — Мне? — удивилась Роза, принимая из рук эльфийки небольшой клочок пергамента.       Сердце забилось чаще. Наверное, случилось что-то совсем плохое, раз с ней связываются. В голове рисовались худшие образы, что они не успели, что она не успела, что она провела эту неделю в пустую, жалея только себя, забыв о своем истинном предназначении.       Руки тряслись сильнее, чем когда в ее руках был пергамент с результатами СОВ. Ей хотелось порвать этот клочок и продолжать жить в неведении, ведь так просто будет сделать вид, что ничего не случилось, что все еще по-прежнему все хорошо. Где твоя гриффиндорская смелость?       Роза развернула пергамент, там было всего лишь пару строчек.              Ты ничего не сделала за эту неделю. Время не на нашей стороне. Я советую тебе приступать к тому, зачем ты здесь.              Роза выдохнула. Случилось не то, о чем она успела подумать. Но автор записки был совершенно прав, ей пора действовать.       — Топси, подай, пожалуйста, завтрак, — попросила Роза.       — Топси сделает все так, как хочет мисс Уизли, — поклонилась домовушка. — Мисс Уизли желает позавтракать в своей комнате или в беседке?       — Ммм, думаю, что я могу поесть сегодня в столовой, — неуверенно сказала Роза. — Сделаешь?       Топси кивнула и исчезла, а Роза решила осмотреть гостиную.       Это был просторный зал с высокими потолками. Розе казалось, что если она крикнет, то ее голос разнесется эхом. За счет своих огромных размеров гостиная была ничуть не уютной. Роза не представляла, что здесь можно посидеть в пижаме с книжкой у камина. Тут хотелось находиться исключительно с высокой прической в бальном платье и на каблуках.       Стены отделаны темным деревом и камнем. Почему Малфои так любят эти темные цвета? Привычного цвета, зеленовато-серые, портьеры почти не пропускали бы дневной свет, оставляя комнату в мягком свете свечей и камина, если бы не были распахнуты полностью, позволяя ей увидеть уже знакомый для нее сад.       Да, с дневным светом эта гостиная не выглядела хотя бы жутко. Вечером Роза точно не рискнет сюда спускаться. Наверное, она с большим удовольствием провела бы вечер в Тайной Комнате, чем тут.       В центре находился массивный камин из черного мрамора, над которым висел старинный фамильный герб из дорогих тканей.       — Sanctimonia Vincet Semper, — прочитала Роза на текст на латыни, который был вышит на серебряной ленте. — Чистота всегда восторжествует…       В центре были изображены змеи и другие змееподобные фигуры. Лили точно бы тут и секунды не смогла находиться. Кузина почти до обморока боялась вида змей.       Перед камином стоят кресла с высокой спинкой, обитые бархатом, и длинный диван, выполненный в строгом аристократическом стиле. Розе казалось, что в гостиной спокойно могут разместиться двадцать человек. Их гостиная в Гриффиндоре была меньше, а найти место на диване у камина в пятницу вечером было невозможно.       По стенам притаились книжные шкафы (Роза была готова поспорить, что за какими-то из них точно есть тайные проходы), которые были уставлены книгами как в старинных, так и современных переплетах, редкие артефакты, серебряные подсвечники и предметы, напоминающие о древности рода. В воздухе ощущался слабый запах воска, старой бумаги и древесины. Роза подошла поближе, чтобы изучить предметы.       Интересно, почему эти книги не в библиотеке? Может, с помощью них хвастались перед другими чистокровными, а в саму библиотеку никого не пускали? С другой стороны если эти артефакты и правда чего-то стоили, глупо было показывать их чистокровным настолько открыто, все же Роза не сомневалась, что у них не существует понятий истинной дружбы, только до тех пор, пока она выгодна, а значит, могли бы украсть что-то поистине ценное, отсюда Роза делала вывод, что это просто какие-то слабые безделушки, нацеленные пустить пыль в глаза.       Роза решила, что она обязательно еще пересилит себя и вернется в эту гостиную, чтобы детальнее изучить эти шкафы, а сейчас она подняла голову наверх и обнаружила, что зал еще и полон различных картин.       Если на лестнице Роза ощущала себя в театре, то в гостиной словно в картинной галерее, а еще более вероятно, что в музее. И снова все в серебре. Рамы выглядели увесистыми и старинными.       Картины изображали самые различные сцены. Здесь были и чьи-то портреты (не только из семейства Малфоев, ведь были и не блондины), Роза подозревала, что это мог быть кто-то из королевской семьи, бывшие владельцы дома, а может и просто какие-то известные личности. Здесь присутствовали картины со сценами магических дуэлей, пейзажи старой Британии, изображения забытых поместий и древних замков.       Некоторые картины бесспорно являлись оригиналами, приобретенные поколениями Малфоев на закрытых аукционах, выкупленные у обедневших чистокровных семей или полученные как политические дары.       Роза не сомневалась, что с такой любовью к чистоте крови, портретов магловских художников здесь было минимум. Впрочем, на магической экскурсии в Лувре Роза узнала, что самые выдающиеся художники магловского мира были волшебниками, именно поэтому их картины завораживали миллионы людей и продолжают это делать и по сей день. Вот только сказать наверняка она не могла, ведь все картины были статичны. Роза вспомнила Хогвартс, в котором даже обычная пустыня на холсте жила. Не удивительно, школу наполняло около трех сотен юных магов со своей особенной магией, что даже магловская картина могла бы ожить от их энергии и магии.       Но Розу больше всего привлек один из портретов. Явно Малфой. Да, точно, даже есть подпись. Николас Малфой. 1370 год. Дело было не в том, что он Малфой, этим ее последнее время было не удивить. Ее привлек его внешний вид.       Если Арманд на втором этаже был одет в парадную мантию, то Николас носил белый халат. Целитель. Это было интересно. Надо спросить у Топси о нем. Наверняка в такой длительной истории семьи был как минимум один целитель.              Роза дрожащими руками открывала конверт. На нем был герб университета Штутгарта. Роза разорвала печать и быстро пробежалась глазами по пергаменту.       — А-а-а, — закричала она, начиная прыгать на кровати. — Я поступила, я поступила, я поступила!       В тот вечер в семье был ужин в честь ее успеха, а на следующий день Роза уже начала собирать вещи.       Через месяц она стояла в общежитии в своей комнате, которую делила с соседкой — девочкой из Болгарии Софией. Роза была переполнена эмоциями от предстоящей новой жизни. И с первого дня она поняла, что не ошиблась в своем выборе жизненного пути.       Лекции и семинары были интересными, а преподаватели с большим практическим опытом. Они изучали анатомию (Роза была счастлива, что с шестого курса и сама активно развивалась в этой теме), изучали различные травы и зелья, а также их реакцию с телом, им даже лично удалось провести опыты с кровью магов и маглов. Роза закончила первый курс с отличием и ей не терпелось скорее вернуться и продолжить учебу.              Но, кажется, ее мечтам не суждено было сбыться…       — Мисс Уизли, — с хлопком за ней появилась домовушка, выдергивая ее из собственных мыслей.       — Да? — Роза повернулась и удивленно заморгала, словно уже успела забыть, где она находится.       — Завтрак подан в столовой, — поклонилась Топси. — Топси проводит мисс Уизли.       Роза покорно последовала за Топси. Они вышли в небольшой коридор через арку, а затем через такую же арку вошли в не менее большое и помпезное помещение.       Комната вытянутая, с высоким потолком, украшенным резными балками из темного дерева и едва заметными серебряными вставками. Длинная люстра из хрусталя и серебра, в которой десятки свечей горят ровным пламенем. На полу такой же мрамор, что и на лестнице, что отражает тусклый свет от люстры.       В центре стоял длинный массивный стол из чёрного дерева. Вокруг него около пятидесяти высоких стульев с резными спинками из того же бархата, что и кресла в гостиной. От этого так комично и дико смотрелись лишь одни приборы где-то ближе к концу стола, а также накрытые блюда.       В углах стояли высокие вазы с сухими растениями. Кажется, если сад еще хоть как-то сохраняет свою магию и не дает умереть всему живому, то вот живые растения в этом доме не приживаются.       Роза пошла к своему накрытому месту. Шаги эхом раздавались по помещению. Наверное, если она выйдет в нормальный мир после этой тюрьмы, она оглохнет от множества звуков.       К посуде она уже привыкла. Серебро, фамильный фарфор, хрусталь. Интересно, что они подавали на приемах?       Роза отодвинула стул, который прошелся неприятным звуком по мрамору.       — Топси, — позвала Роза, чувствуя себя неуютно, лучше бы она ела в беседке или своей комнате.       — Мисс Уизли? — спросила Топси. — Что-то не так?       — Нет, я просто хотела спросить, — Роза чувствовала себя неловко. — Как часто все места за этим столом были заполнены?       — Раньше каждые выходные семейство Малфоев устраивало званые обеды, — пропищала Топси. — П-последний раз этот стол был заполнен… когда в поместье жил… Темный Лорд… тут проводили собрания… и… убили… преподавателя…       — Я-ясно, — Роза отложила приборы и отодвинула тарелку.       Аппетит резко пропал. Вряд ли даже после такого Малфои выкинули бы такой дорогой и старинный стол. Она взяла круассан и стала его есть, чуть отодвинувшись от стола.       — А… Скорпиус уже поел? — поинтересовалась Роза.       Наверное, уже да, все же она вышла достаточно поздно для завтрака, скоро уже время обеда…       — Скорпиус не ест тут, — сказала Топси.       — Ну да, приятного мало, — сказала Роза.       — Нет, юный хозяин не знает этой истории, — сказала Топси. — Топси заставляет есть юного хозяина, приносит его любимые блюда в его комнату, но юный хозяин почти ничего не ест…       Роза поджала губы.       — Как он? — спросила Роза.       — Хозяин не разрешает Топси разговаривать с ним, — сказала эльфийка. — Топси появляется в комнате хозяина только в те моменты, когда он спит или… когда ему плохо, чтобы помочь, но потом наказывает себя.       — Лечить неблагодарных пациентов худшее, что может быть в целительский помощи, — сказала Роза.       Топси исчезла, чтобы ее не отвлекать от приема пищи, а Роза собиралась духом, чтобы пойти к Скорпиусу.       Она снова поднялась на второй этаж. Роза зажгла огонек на кончике палочки. Со своим освещением было уютнее.       Комната Малфоя оказалась соседней дверью от нее. Табличка с серебряными буквами с его инициалами. Ее же дверь была безымянной, словно лишний раз напоминала ей, что она в этом доме, а возможно по жизни никто.       — Малфой, — Роза постучала в дверь кулаком.       В комнате и до этого было тихо, а после ее нарушения спокойствия тоже не последовало никаких телодвижений и звуков.       — Скорпиус, — Роза постучала еще раз.       Снова тишина. Может, он спит? Все же Топси сказала, что помогает ему в критических ситуациях.       — Скорпиус, ты меня слышишь? — Роза предприняла последнюю попытку.       Снова ничего.       Роза попыталась открыть дверь, крепко сжав ручку, но ничего не вышло. Отпирающие заклинания тоже не работали. Кажется, Малфой решил спрятаться от всего мира, что только Топси со своей эльфийской магией могла проникнуть к нему, а он с этим не мог ничего сделать.       Роза выдохнула и пошла обратно к себе в комнату. Настроение было паршивым. И как ей сделать, чтобы Малфой пустил ее? Если бы она хотя бы была Альбусом… Роза чувствовала безысходность, она должна была совершить невероятное, чтобы в ответ получить ответную услугу.              На следующее утро Роза снова ругала себя, что провела весь день в пустую, не выходя из своей комнаты. Она ведь и правда надеялась, что справится за неделю. Теперь же ее голову посещали мысли, что она рискует не вернуться к той жизни, которая ей так нравилась.              — Я буду по тебе скучать, — Роза крепко обнимала Софию, стоя во внутреннем дворике их университетского кампуса.       — Я тоже, — ответила девушка. — Хотя меня ждет прекрасное путешествие автостопом по Европе. Уверена, что не хочешь со мной? Давай, будет весело!       — Я домой, — покачала головой Роза, но улыбнулась. — Я так соскучилась по родителям…       — Даже интересно сбудется ли предсказание профессора Бранта, — задумалась София.       — О чем? — не поняла Роза.       — Ну, помнишь, он нам на первой лекции сказал, что на второй курс возвращаются примерно половина, — напомнила ей София. — Что руководство даже не пишет тем, кто не приехал, сразу отчисляет…       — Во мне можешь быть уверена, — подмигнула Роза. — Я точно не отступлюсь от своей цели.              Ее отчислят, если она в сентябре не явится в кампус. Интересно, София будет ее искать? Они за этот год стали очень близки, она не должна ей поверить, что Роза сдалась, а значит, может забить тревогу, что с ней что-то случилось. Впрочем, Роза едва ли об этом узнает. Письма до нее сюда не дойдут…       Роза вышла из комнаты. Сегодня презрительный взгляд Арманда ее не так пугал. Наверное, потому, что она на него не смотрела. А может потому, что уже привыкла к такому соседству. Интересно, а он может к ней привыкнуть, если будет на протяжении долгого времени лицезреть ее каждое утро?       Сегодня Роза не направилась сразу к лестнице, она решила предпринять вторую попытку достучаться до Скорпиуса.       Может, он вчера все же спал, поэтому не слышал ее. Может, он принимает зелья для крепкого сна. А может…       Роза поморщилась, не желая об этом думать.       Она сняла свои туфли, чтобы ступать по коридору бесшумно. Хотя если за ней следят все портреты этого дома, остаться тут незамеченной достаточно сложно. Но все же она должна была попробовать.       Почти в кромешной тьме она добралась до заветной двери. Оттуда доносились какие-то звуки! Странно, что Малфой не спал так рано. В комнате громко играла музыка (видимо, настолько громко, что пробивала заглушающие чары, в противном случае ее было бы слышно по всему дому). Роза стояла под дверью и вслушивалась в происходящее, пока не услышала крик, нет, даже истошный вопль, который явно исходил от Малфоя.       — Малфой, — заорала Роза, начав биться в дверь. — Открой немедленно эту чертову дверь!       Если вчера не сработал пряник, то сегодня стоило попробовать кнут. Но на самом деле Роза просто слишком сильно за него испугалась. Похожий вопль издавала Люси, когда в детстве упала с магловского велосипеда, сломав себе руку.       — Топси! — позвала Роза в отчаянии.       Но эльфийка не явилась. Розе было бы спокойнее, если Топси не откликается на ее зов, потому что сейчас у нее стоит в приоритете помощь Скорпиусу. Но что, если Топси и вовсе нет в поместье?       — Бомбарда! — крикнула Роза, направляя палочку на дверь.       Ей было плевать, если она испортит дорогущее имущество Малфоев в их поместье. Она будущая целительница (хотя произнесение клятвы у них было только в конце учебы), она не может оставить без помощи человека, которому плохо. А от удовольствия так не кричат.       Вот только ничего не произошло. Дверь так и осталась непоколебимо стоять перед ней. Как такое возможно?       Руны… Ответ ей пришел в голову слишком быстро. Видимо, во все эти цепочки включены чары против вредительства имуществу.       Ну и что ей делать? Наверное, она и снаружи не сможет разбить окно, чтобы влететь в его комнату на метле. И как она должна помочь?       Вдруг крики стихли, а затем и музыка. Роза слышала, что за дверью что-то происходит, голос Малфоя, но не могла разобрать, что он говорит. Может, он там не один?       — Топси? — позвала эльфийку Роза.       Снова никакого отклика.       Роза услышала, как заурчало у нее в животе. Надо пойти поискать эльфийку или еду. Тем более, кажется, в комнате все успокоилось.       Не обращая никакого внимания на Арманда и огромную люстру, от которой кружилась голова, Роза спустилась уже в знакомую ей огромную гостиную.       В столовую они прошли вчера по правой стороне, может, где-то там есть и кухня? Роза могла и сама себе приготовить что-то на завтрак. Во всяком случае дома она спокойно обращалась с кухней.       Вот только напротив столовой оказалась не кухня. Там был такой же большой паркетный зал, весь в зеркалах. Здесь были балы…       — Вау, — выдохнула Роза, осматривая помещение, а заодно и свое отражение в футболке и шортах, которое совсем не соответствовало нахождению здесь.       Паркет почти черного оттенка, потолок с огромной люстрой (хотя, все же она была меньше той, что висит в холле, поэтому такое Розу уже перестало поражать), в углу стояли струнные инструменты.       Стоило Розе дойти до центра танцпола, как сама магия оживила струны, отчего зал наполнился классической музыкой. Мелодии были настолько красивыми, что Роза села в центре, вслушиваясь в их магию. Акустика в этом месте была превосходная. Да, это поместье было создано определенно для жизни и праздников, даже несмотря на свои темные оттенки в интерьере. Комната будто и сама была рада посетителям, кажется, сюда давно не заходили даже сами хозяева поместья.       Роза чувствовала себя словно окрыленной. Кажется, она нашла свое место силы в этом поместье, куда она будет приходить, если ее снова настигнет депрессия. Роза вышла из зала, решив изучить другую сторону поместья.       — Мисс Уизли звала Топси, — сказала эльфийка, появившись перед ней, стоило ей оказаться в гостиной.       — Да, Топси, что… — начала Роза, но потом внимательно осмотрела домовушку. — У тебя кровь?       — Мисс Уизли не нужно беспокоиться, — затараторила Топси. — Топси сейчас сделает для мисс Уизли завтрак.       — Это он тебя так? — спросила Роза быстро, чтобы эльфийка не успела сбежать раньше. — Он в тебя попал заклинанием?       — Нет-нет, хозяин не виноват, Топси сама, Топси плохой эльф, Топси снова появилась у него в комнате, Топси наказала себя, порезав ножом, — всхлипнула эльфийка.       Роза читала про эльфов. Если на волшебниках раны и кости срастались быстрее, чем на маглах, то магия эльфов была еще более сильной для самоисцеления. Чтобы остались такие раны, Топси должна была воткнуть нож.       — Дай сюда, — Роза взяла тоненькую ручку.       Она достала палочку и начала водить над ранами, которые стали затягиваться.       — Вот так лучше, — улыбнулась ей Роза.       — Где мисс Уизли желает позавтракать? — спросила эльфийка, а ее глаза светились благодарностью.       — Пожалуй, сегодня в беседке, — сказала Роза и направилась в сад, ведь на улице как раз вышло солнышко.       Топси быстро накрыла на стол, и Роза принялась завтракать, смотря за тем, как вдалеке неспешно гуляет павлин, распушив свой хвост.       — Топси, — позвала эльфийку Роза, когда закончила с кашей и тостами с джемом.       — Мисс Уизли желает добавки? — спросила Топси, прижав ушки к своей голове.       — Нет, я наелась, спасибо, — поблагодарила Роза. — Я хотела тебя попросить… В поместье есть какие-то учебники или справочники по целительству? Я учусь в университете, не хотела бы за лето все забыть, да и может оказаться полезна первая помощь, вдруг однажды… тебя одной будет недостаточно.       — Конечно, в поместье много учебной литературы, в том числе по целительству, — пропищала эльфийка. — Топси подберет для мисс Уизли самое интересное и эксклюзивное.       — Спасибо, Топси, — поблагодарила эльфийку Роза. — Принеси тогда все в мою комнату, ладно?       Домовушка кивнула и испарилась в воздухе. Хоть Роза и поставила себе цель больше не тратить время на самобичевание, она решила, что прогуляться по саду будет не лишнем. Каково было ее удивление, что некоторые розы, которые еще неделю назад увядали, сейчас чуть-чуть приподняли и раскрыли свои бутоны, лошадь в стойле больше не лежала при смерти, а медленно пережевывала сено, а павлин хоть и смотрел с презрением, но не кусал.       Поместье оживает? Но почему? Топси же говорила, что нужна детская магия… Нет, в какой-то степени Роза считала себя ребенком, ей было всего девятнадцать лет, она не могла назвать себя полностью самостоятельной, все же в кампусе в университете о них заботились. Нет, все же магия признает в человеке взрослого по достижению семнадцати, магии плевать на твое внутреннее мироощущение.       Более рабочим вариантом было то, что поместье в бешенстве от того, что полукровка буквально владеет этим домом. Может, сейчас все растения, животные и портреты наберутся сил, чтобы в один день напасть на нее? Нет, это уже какая-то ее больная фантазия.       Погуляв еще немного, Роза направилась в свою комнату. Едва появившись на этаже, Роза замерла смотря вдаль коридора на дверь в комнату Скорпиуса. Интересно, как он?       Роза снова прокралась по коридору, стараясь не чувствовать тот холодок по спине, что всегда сопровождал ее тут. В комнате Малфоя было тихо, во всяком случае музыка не играла. Роза хотела было уже уйти, но решила, что глупо не предпринять попытку попасть в его комнату.       — Скорпиус, — Роза тихо постучалась в комнату. — Как ты?       Ответом ей снова была тишина. И только Роза хотела было уйти, как все же через дверь ей удалось уловить звуки. Тяжелое дыхание, словно Скорпиус сейчас точно также прижимался к двери с той ее стороны.       — Скорпиус, я слышу твое дыхание, — Роза подумала, что если дать ему понять, что он спалился, то Малфой перестанет прятаться от нее. — Открой мне, пожалуйста.       Дыхание участилось и стало тяжелее. Затем послышались шаги в противоположную сторону от двери. Какие-то удары, что-то разбилось, кажется, Малфой громил комнату.       — Скорпиус, пожалуйста, давай поговорим, я не хочу тебе вредить, я могу… попробовать помочь! — в отчаянии произнесла Роза.       Но, кажется, ее уже не слышали.       Роза направилась в свою комнату. Что ж, она хотя бы пытается. Малфой всегда был сложным человеком, было бы глупо ожидать, что он так просто пошел с ней на контакт, они никогда не были близки.       Как только Роза очутилась в своей комнате, тут же застыла. На столе стояли три огромные стопки с книгами. Кажется, Топси решила принести ей все справочники, что тут были.       — Надеюсь, все закончится намного раньше, чем я успею это прочитать, — тяжело выдохнула Роза.       Она села за стол и принялась сортировать книги.              — Какая-то чушь, — возмущался Пьер, когда они вышли с очередного занятия, а с начала учебы прошло уже две недели.       — Почему? — спросила у него девочка из Японии. — Как по мне очень интересно.       — Я думал, что мы будем изучать что-то стоящее, настоящие болезни, целительские заклинания, — с некоторым воодушевлением и одновременно расстройством говорил француз. — А зелье от фурункулов мы еще на первом курсе в школе варили.       — Мы тоже варили, но это же сейчас воспринимается иначе, другая цель, — сказала Роза. — На первом курсе на зельях с помощью этого зелья мы учились видеть пропорции, держать нужный огонь, учились понимать, что не нужно все ингредиенты добавлять сразу. Сейчас же мы проходим это зелье именно с целительской точки зрения. Мы изучаем какие есть противопоказания, сколько зелья нужно на килограмм веса, чтобы оно не навредило пациенту, такое ты вряд ли проходил на зельях.       — Все равно хочется уже чего-то… — Пьер вскинул руки в воздух, изображая огромный круг перед собой. — Масштабного… Какие-то ритуалы, которые могут спасти жизни. Может, сложные случаи…       — Ты — сложный случай, — захихикали девочки.       — Да ну вас, — отмахнулся Пьер.       Роза в целом понимала стремления парня. Она тоже всегда бежала вперед Молнии, когда дело касалось учебы. В свободное время в школе она всегда старалась изучать программу следующих курсов, ей всегда так было интересно, что там, благо у нее было много старших кузенов, которые ей с удовольствием давали свои учебники.       Ей тоже не терпелось приступить к чему-то более серьезному. Но тем не менее, она прекрасно понимала, что освоить азы тоже очень важно. Флитвик никогда бы не допустил их к более серьезным заклинаниям, нежели левитация, пока они не освоили, что движения палочкой должны быть идеально точными, а в целительстве последствия твоих неправильных действий могут стоить чужой жизни.       Все же настоящая практика будет позже, в больницах. А главное, им всем нужно определиться со специализацией. Да еще и не каждая больница будет проводить какие-то темные ритуалы для спасения жизни.              А что, если только темные ритуалы способны помочь? Роза всегда негативно относилась к подобным методам, все же лечение должно исцелять, а не калечить. Целительские ритуалы могут спасти от одной проблемы, но подарить массу других, поэтому иногда целители предпочитали… ждать. Да, с точки зрения целителей это было правильным решением. Но что тебе делать, если ты родственник и хочешь, чтобы твой близкий выжил, и совсем не важно, какие для этого будут использованы методы.              Наверное, если бы ее мама не была Министром Магии Британии, ее бы как других практикантов засадили бы за заполнение всяких бумажек, а за весь день ей бы светили лишь обходы палат, в которых находятся совсем обычные случаи. Укус змей, которых подросток решил укусить на спор с друзьями, передоз умиротворяющим бальзамом, отрезанный палец от заколдованных секаторов, которые должны были подстричь сад. Роза же была приставлена к самому главному целителю, который курировал самые сложные случаи, а также проводил собрания со всеми целителями больницы Святого Мунго, поэтому Роза тоже имела доступ к полной картине происходящего.       Она помнила, как в конце лета к ним поступила девушка, чья история тронула Розу до глубины души. Полгода назад она подверглась изнасилованию в Лютном переулке со стороны оборотня, а последствиями, кроме массы ран и укусов, оказалась беременность. Целители пытались уговорить ее избавиться от этого ребенка. Никто не знал, как курировать данную беременность, потому что они нашли (Роза с удовольствием помогала анализировать материал) лишь один подобный случай в мире, и тот был описан не с целительской стороны, а художественной, что у них у всех оставались вопросы, как много из написанного является истиной. Более того, никто даже близко не понимал, каким может родиться ребенок. Большинство целителей сходилось во мнении, что ребенок будет больше похож на оборотня, раз был зачат в полнолуние, что у него будут волчьи повадки, даже шерсть. Они все разговаривали с будущей мамой, объясняя ей все перспективы, но она упорно отказывалась избавляться от ребенка. Более того, целители не знали, каким образом волчье противоядие и обращения матери будут влиять на плод. После двух полнолуний он был все еще жив.       Роза со слезами на глазах смотрела на плачущих родственников, которые тоже уговаривали девушку оставить эту затею. Да, наверное, это самое сложное в работе целителя. Сообщать родственникам дурные вести.              Роза сформировала внушительную стопку учебников. Это были самые обычные справочники по медицине и целительству. Некоторые она читала еще будучи школьницей, какие-то входили в список их учебников в университете. Роза оставила их для легкого чтения на ночь и повторения. Все же целитель должен образовываться постоянно.       Следующая стопка была более серьезными справочниками, книгами с рецептами сложных зелий, симптоматикой тяжелых заболеваний.       Пока Роза пыталась собрать третью стопку, она наткнулась на книгу под интересным авторством. Николас Малфой. Судя по годам издания книги, это был тот самый Малфой, чей портрет она видела в гостиной.       — Это интересно, — сказала Роза, тут же плюхаясь на диван и начиная рассматривать обложку.       Обложка книги была из черной драконьей кожи. Интересно, она была (а может и есть) в массовой продаже? Только за счет материала эта книга должна стоить несколько сотен галеонов.       Роза поводила пальчиками по шершавой коже, а затем нащупала название, которое проявилось словно из неоткуда. Роза удивленно подняла брови. Она думала, что на обложке из написанного только автор в самом низу маленькими буквами.       Когда название полностью проявилось, Роза не была уверена, из чего оно сделано. Буквы тоже ощущались пальцами, а их цвет был серебряный.              

Liber Sanationis Sanguinis

             — Книга исцеления крови, — тут же перевела Роза, с латынью у нее всегда все было более чем хорошо. — Интересно…       Кровные болезни были наиболее трудноизлечимыми в магическом мире. Более того, порой именно кровь могла как излечить от болезни, так и спровоцировать ее. Роза, будучи полукровкой, всегда доказывала всем, что кровь это просто кровь, что у чистокровных и маглорожденных она не отличается, пока не узнала, что и правда отличается.       — Жутко, — Розу внезапно пробила дрожь.       Она вспомнила тетю Джинни и ее общение с дневником, который на деле оказался крестражем. Что, если и здесь живет душа создателя? Что она сможет найти в этой книге?       Роза открыла первую страницу, которая была пуста. Может, записи в книге тоже доступны только семье? Нет, на следующей странице был текст.       Роза провела пальцами по странице. Пергамент, из которого была сделана книга, был… странным. Неужели книга и правда из четырнадцатого века? Вполне возможно, что тогда и пергамент был совсем другой. Вон, в древнем Египте писали же на папирусе. Но вскоре Роза поняла, что пергамент под пальцами ощущался ей странным, потому что был слишком гладким. Он заколдован. Да, наверное, страницы обработаны чем-то, чтобы не потерялись все материалы. Если Малфои бережно относятся к картинам, то к своим собственным книгам тем более. Только чуть изменив угол, отчего на страницу попало солнце, и она начала дымиться, Роза поняла, что обработка сделана из лунного камня. Может, чтобы увидеть какие-то скрытие вещи книгу нужно читать в полнолуние, чтобы свет луны падал на страницу?       — Записи Николаса Малфоя о болезнях плоти, магии и проклятой крови, — прочитала Роза запись на странице. — Дата написания 1363 — 1377.       Внутри что-то затрепетало от восторга. Кажется, Николас потратил почти два десятка лет, собирая материалы для своей книги. Она любила подобные материалы, ведь именно изучение какого-то явления в динамике способно открыть реальную картину происходящего.              

Болезнь — это не всегда слабость тела. Зачастую это ошибка магии, заключенной в крови.

      

Я не лечу людей. Я исправляю то, что магия сделала с ними.

      

      Эпиграф был… сильным. Роза даже чувствовала от этих слов и мыслей какое-то благородство. Кажется, Николас Малфой был идеалистом. Она почувствовала в нем словно родную душу. Ей тоже в своей будущей практики хотелось бы обмануть природу. Ведь это и правда возможно. Маглы в своих больницах давно таким занимаются. Ее бабушка и дедушка ставят людям искусственные зубы, если человек лишился своих. Она читала исследования, что женщина, которая не может забеременеть, может родить. А хирурги вообще делают пересадки органов, после чего люди живут дольше.       — Интересно, что у тебя получилось, Николас Малфой, — сказала Роза, открывая содержание.       Ей было сложно поверить, что хотя бы один из Малфоев был… нормальным. Вдруг, ей удастся что-то найти и спасти… их. Может, судьба закинула ее в это поместье, потому что она сможет найти ответы?        О природе магических заболеваний Ритуалы Зелья Практические случаи Приложения       Роза чувствовала, как теряется ее связь с реальным миром. Брат ей всегда говорил, что когда в ее руках книга, она больше не находится в этом мире. Роза была готова читать, не отрываясь, пока не кончатся эти страницы.              Существует три типа магических заболеваний: Болезни крови Болезни души Проклятия              К болезням крови Малфой относил вспышки магии, а также их противоположности — потерям способностей на фоне эмоциональных вспышек и плохой проводимости магии через кровь. Наверное, для того времени подобные мысли и исследования были прорывом. Роза знала, что термин сквиб был введен в использование относительно недавно. Наверное, во времена основателей Хогвартса таких детей просто считали обычными маглами, совсем не имеющими ничего магического в крови. Но ей все равно было интересно прочитать мысли Малфоя, особенно об обратном явлении, лично она ни разу не сталкивалась с подобным, в Хогвартсе было много ребят, которые страдали от вспышек магии на первых курсах, но ни у кого не было такого, чтобы во время урока магия пропала, а не вышла наружу. Выходит, Николас описывал не рождение сквибов, а становление ими.       К болезням души Малфой причислял кого-то вроде родителей Невилла. Он описывал последствия поцелуев дементоров, ментальных воздействий, раздвоения личностей, отсутствия личностей, а также эффект воспоминания прошлых жизней. Роза с интересом читала про мальчика, который в одиннадцать лет мог колдовать как взрослый волшебник, просто помня свои предыдущие воплощения, а его маленькое тело ребенка не выдерживало подобных нагрузок.       Раздел с проклятиями был самый противный. Розе казалось, что она читает книгу ужасов. Малфой описывал самое опасное проклятие, которое только может существовать в волшебном мире — проклятие магического ядра, которое начинает гнить.       — Мисс Уизли, — в ее комнате с хлопком появилась Топси.       — Фух, Топси, ты меня напугала, — вздрогнула Роза, с трудом отрываясь от книги.       — Топси не хотела напугать мисс Уизли, — виновато поджала ушки эльфийка. — Топси хотела узнать, будет ли мисс Уизли ужинать. Мисс Уизли не попросила у Топси обед. Топси волнуется за мисс Уизли, она давно ничего не ела.       — Да, я принеси сюда еду, пожалуйста, — попросила Роза. — И да, спасибо за книги, очень увлекательно.       — Топси рада, что угодила мисс Уизли, — прощебетала эльфийка. — Топси сейчас принесет ужин.       Домовушка обставила ее стол тарелками с мясом и овощами, но Роза лишь потянулась к морковке, не отрываясь от книги. Она уже перешла к разделу ритуалов.       В одном из них Николас как раз предлагал способ лечения магического ядра при гниении. В полнолуние нужно было принять ванную с лунной водой, обмазать кожу кровью единорога и выпить напиток из слез феникса. Видимо, Малфой с кем-то проводил этот ритуал, потому что в приписке значился побочный эффект, а именно призрачное свечение человека в течение следующего лунного цикла.       Также Николас очень часто практиковал перенос проклятий. Малфой отмечал, что сначала использовал предметы, но они не держали проклятия долго, что на следующий день оно уже находило вновь себе тело. С растениями и животными эффект был лучше, но они очень быстро погибали, отчего проклятие высвобождалось еще сильнее, и снова искало себе человеческую жертву. Николас нашел способ. Он стал запирать проклятия в кристаллах. Роза с упоением читала о его наблюдениях, как кристаллы меняют цвет, чернеют, но не выпускают из себя эту дрянь.       Николас описывал последствия ритуалов не только для больных, но и для самого себя. После одного из ритуалов он не мог неделю встать с кровати, так как у него отказали ноги. Самым опасным он считал не успеть закупорить проклятие, что оно проникнет в целителя, отсюда он делал вывод, что целитель при работе должен быть максимально защищен, и плох тот целитель, который не пьет нужные зелья каждое утро вместо стакана воды.       Роза дошла до последнего ритуала. Кажется, из всех он был самым неудачным. Николас даже не назвал проклятие и его суть. Он лишь отписал свои действия, а затем депрессивную приписку совсем не аккуратным почерком. Ничего не вышло. А затем Роза увидела еще более мелкий шрифт. Николас писал, что тварям, которые проклинают других людей, не место жить среди волшебников, а если подобным занимается чистокровный род, то они заслуживают, чтобы их кровь была проклята в десятки раз больше, чем они наслали на своего врага. Казалось, что Малфой воспринял неудачу в излечении как собственную трагедию. Может, он не смог спасти какого-то своего родственника?       — Значит, не все поддается излечению… — грустно сказала Роза, кладя в книгу закладку. — Надеюсь, что я о таком никогда не узнаю.       Роза поела остывшее мясо, чтобы не расстраивать Топси, которая старалась для нее, и легла спать, желая, чтобы побыстрее наступило утро, и она со свежей головой продолжила чтение.              Утром Роза спустилась на первый этаж. Она чувствовала себя уже увереннее в этом доме. Роза вспомнила, что ей так и не удалось осмотреть до конца весь первый этаж. Поэтому, прежде, чем попросить у Топси завтрак, Роза отправилась дальше изучать поместье. Она прошла сквозь красивый стеклянный коридор в другую часть поместья, залюбовавшись видом, который открывался в сад. Наконец, она очутилась еще в одной гостиной.       Роза остановилась в проходе и открыла рот от удивления. Эта гостиная принадлежала будто не этому дому. Розе казалось, что этот стеклянный коридор был своего рода порталом, она точно вышла в другом доме, а не в другом крыле поместья.       Стены отделаны не привычным для Малфой-Мэнора тёмным мраморм или почти чёрным деревом, а мягкие панели цвета старого жемчуга, сливочного льна и выцветшего серебра. Высокие окна затянуты не тяжёлым бархатом, а плотным шёлком светло-серого оттенка, который пропускает дневной свет. Даже цветы здесь были живые, пусть и немного увядающие.       Мраморный камин белого цвета. В отличие от других каминов он был активен. Мягкое пламя приятно потрескивало, создавая уют вместе с тяжелыми облаками за окном.       Здесь не было тяжелых рам с семейными портретами и их надменными взглядами. Приятные пейзажи моря. Впервые в этом доме Роза чувствовала себя уютно за пределами своей комнаты, да что там, здесь было даже уютнее, чем там, наверху.       Мебель здесь тоже была совсем иная. Низкие диваны обиты мягким дымчато-зелёным бархатом, кресла — глубокие, удобные, такие, в которые можно сесть не идеально прямо, а по-семейному, так, как захочется, а не предписывает протокол. На маленьких столиках стоят фарфоровые чашки на блюдечках, стеклянные графины, коробки с шахматными фигурами, лежат книги и старые газеты. Здесь слишком уютно, чтобы быть правдой. В этой гостиной Роза была готова поверить, что Малфои — люди.       Здесь больше личных вещей, чем фамильных реликвий. Несколько старых фото в серебряных рамках. Роза подошла ближе к этому шкафу, который напоминал полки Слизнорта с его фотографиями с выдающимися учениками и знаменитостями.       Роза попыталась взять фотографию в руку, но у нее ничего не получилось. Видимо, они использовали заклинание вечного приклеивания. Интересно, почему кто-то боялся, что фотографии могут убрать?       Розе бросились в глаза фотографии недавние, где она знала людей. Маленький Скорпиус, которому было не больше пяти, сидящий на коленках у Астории, а Драко приобнимал свою жену. Роза не могла отвести взгляд от этой фотографии, и сейчас причина была вовсе не в рунных цепочках, которых здесь, к слову, не было. Семья выглядела такой счастливой. А что стало с ними сейчас… Впрочем, не ей было судить. Ее настоящая жизнь и жизнь ее семьи тоже сильно отличается от счастливых фото того времени.       Рядом стояла фотография Нарциссы и Люциуса. Фото было сделано уже во взрослом возрасте, у миссис Малфой около глаз были морщинки. Но это не мешало ей смотреть на мужа влюбленным взглядом, а ему отвечать ей такой же страстной взаимностью.       Роза нашла и фотографию отдельно Драко и Астории в день их свадьбы. Драко кружил Асторию, а затем наклонял ее и нежно целовал. Роза оценила красивое платье со шлейфом. Но, конечно, куда больше ее привлекли отношения родителей Скорпиуса. Даже через фотографию она чувствовала их любовь, что-то настоящее, живое.       Да, эти фотографии явно отличались от официальных портретов, где все были изображены хмурыми и статными.       Вот Драко в детстве с разбитой коленкой, поцарапанным лбом и сломанной метлой, но с улыбкой до ушей.       А здесь Скорпиус, кажется, перед поездкой в школу первый раз. В новенькой форме, но еще без герба Слизерина. Да, она его помнила именно таким в первую поездку на поезде.       Роза осматривала и другие фотографии, который ей были совсем не знакомы. Предки Малфоев, но каждый был запечатлен в момент счастья. Почему они все скрывают, что могут быть нормальными?       Роза уже хотела было отойти от этого шкафа, как ей в глаза на самой верхней полке в углу бросилась фотография какой-то девушки. Она явно была не из Малфоев. Фотография была черно-белая, Роза не могла сказать, какой у нее цвет волос, но она явно была не блондинкой. Впрочем, возможно, это чья-то жена. Астория тоже имела темные волосы. Но все равно эта женщина явно не ассоциировалась у нее с семейством Малфоев. На всех фото они и были живыми, но все равно от них веяло аристократическим статусом. В одежде, прическе, позах. Эта же была слишком… простой. А еще у Розы создавалось впечатление, что она ее где-то видела.       Но вот где?..       Первым делом в мыслях всплыли семейные альбомы. Но едва ли у Малфоев и Уизли есть общие родственники, тем более в недавних поколениях, все же фотография была изобретена не так уж давно по меркам истории семьи Малфоев. Определенно нет…       Хогвартс? Там всегда висело много портретов. Да, почему-то Роза была уверена, что она связана со школой. Но почему она тогда здесь, среди Малфоев? Любимая учительница и близкий друг семьи?       — Топси, — позвала Роза, а эльфийка тут же материализовалась с низким поклоном.       — Мисс Уизли желает позавтракать здесь? — спросила Топси.       — Да, пожалуй, — сказала Роза, все же это место ей было приятно. — И еще, кто эта девушка?       — Это… М-матильда У-уизли, — запнулась эльфийка.       — Уизли? — не поверила Роза. — А что она тут делает?       — Она преподавала в Хогвартсе Защиту от темных искусств во второй половине девятнадцатого века, — пропищала Топси.       — А почему она здесь? — допытывалась Роза. — Она была членом семьи?       — Нет, — односложно ответила Топси.       — Тогда почему здесь нет других учителей? — не понимала Роза.       — Топси не может рассказать, — замотала головой домовушка.       Тайны семьи Малфоев, которые нельзя раскрывать Топси. Эта девушка одна из них. Да, Роза вспомнила, где ее видела. В семейном альбоме Уизли, который им показывала бабушка. Да, она говорила, что Матильда была еще и заместителем директора.       — Ладно, тогда просто принеси мне сюда завтрак и книгу Николаса Малфоя, — сказала Роза.       Топси выполнила все ее пожелания, отчего Роза до позднего вечера просидела за книгой, пока ее покой снова не нарушила Топси.       — Топси, спасибо, я еще не голодна, — сказала Роза, не отрываясь от чтения.       — Т-топси пришла к мисс Уизли с просьбой, — тихо сказала эльфийка.       — С просьбой? — удивилась Роза, закрывая книгу на моменте, где Малфой описывал случай ребенка, у которого не было отражения в зеркале и тени.       — Топси хочет, чтобы мисс Уизли прочитала эту книгу, — пропищала эльфийка. — Хозяину хуже, Топси не справляется…       — Ладно, хорошо, я посмотрю, — пообещала Роза. — Только если пациент не хочет лечиться, целитель бессилен…       Топси исчезла, а Роза протянула к себе книгу, печально вздыхая.              — Одно я знаю точно, — сказала Роза. — Я никогда не буду работать с наркозависимыми.       — Они не заслуживают твоей помощи? — усмехнулась София. — Люди второго сорта?       — Нет, просто… — поджала губы Роза. — Это их осознанный выбор. Они сами выбрали такую жизнь, сами попробовали эту дрянь, зная последствия. Я не поверю, что взрослый человек не знает и не понимает последствий, а если искренне считает, что от одного раза ничего не будет, то он идиот, а это тоже неизлечимо.       — Я с тобой не соглашусь, — мудро заявила София. — Очень много случаев, что после лечения людям удавалось вернуться к прежней жизни.       — Соглашусь, что есть небольшой процент тех, кто хочет попробовать избавиться от этой заразы, — сказала Роза. — Но большинству это просто не нужно, а значит, что целитель напрасно тратит силу, время и ингредиенты не на тех.       Да, Роза искренне так считала и хотела помогать людям, которые не виноваты в том, что их прокляли, что они оказались больны от рождения, помогать тем, кто хочет жить. Если человек выбрал один раз наркотики… Ему не нужна эта жизнь.       — А если бы такая беда случилась с кем-то из твоих кузенов? — спросила София. — Джеймс твой крутится в высших кругах, там полно такого. И даром, что он спортсмен. Они тоже частенько замешаны в различных скандалах подобного типа.       — И что? — фыркнула Роза, стараясь не подавать виду, что вопрос ее задевает. — Это был бы его выбор.       — Злая ты, — рассмеялась София. — Пойдем, ужин скоро…              И вот спустя каких-то несколько месяцев после этого разговора Роза держала в руках справочник по наркотикам и лечению зависимости. Ей придется делать то, что она презирала всю жизнь. А еще ей было противнее от того факта, что от выздоровления Малфоя зависит ее собственная жизнь. А он, судя по рассказам Топси, да и ее личным наблюдениям, из тех пациентов, что не хочет получать лечение. Видимо, игры закончились. Началась еще более суровая реальность. Завтра она обязана увидеть его и проникнуть за эту дверь.