Семейные тайны Малфой-Мэнора

      На следующее утро Роза проснулась поздно. Она всю ночь читала справочники, которые могут помочь ей стабилизировать состояние младшего Малфоя. Интересно, в университете ей могут зачесть практику в случае ее успеха? Какое вообще сегодня число? Она совсем потерялась, возможно, учеба уже давно началась и ее отчислили, решив, что она передумала или не выдержала нагрузок.       Если бы только в университете знали ее истинную мотивацию, никогда бы не решили, что карьера целителя ей не нужна. Вот только времени у нее было не так много, чтобы дождаться окончания учебы, прохождения практики, а также иных бюрократических процедур. Этого не знала даже София.       Роза помнила тот день, когда вернулась в кампус после зимних каникул, стараясь не показывать слезы.              — Роза, как прошли каникулы? — с воодушевлением спросила София.       — Нормально, — ответила Роза, выдавив улыбку.       — А у меня просто замечательно! — начала тараторить София, даже не дождавшись ответного вопроса. — Помнишь, я тебе рассказывала про Карла? Он тоже приезжал навестить родителей. И мы с ним поцеловались, представляешь? Это просто лучшее, что произошло со мной в жизни. Оказывается, я ему тоже нравилась, но он боялся, что я слишком маленькая, а потом…       София продолжала распинаться, сама того не замечая иногда переходя на болгарский язык, а Роза лишь кивала думая о том, что ее каникулы это худшее, что с ней могло произойти.       — Роза, ты плачешь? — с ужасом спросила София, а с ее губ мигом сошла улыбка.              Роза вытерла выкатившуюся слезинку. Тогда она соврала Софии, что рассталась с парнем. Лучше бы она сказала ей правду…              Роза крепко обнимала родителей и получала от них поцелуи в щеку. Ей казалось, что она соскучилась по ним еще сильнее, чем во время Хогвартса. Хотя время пролетело быстрее, чем в школьные годы.       Родители скорее проводили ее за стол. Мама взяла пару отгулов на работе, чтобы провести время с семьей. Папа тоже светился счастьем.       Обед плавно перетек в ужин, а они все продолжали делиться новостями. Хьюго рассказывал про уроки, квиддич, походы в Хогсмид, отчего Розу пробирала такая теплая ностальгия до мурашек. Папа рассказывал о новых изобретениях и ассортименте в магазине, который они планируют запустить к лету. Мама делилась скорее своими проблемами, но им всем удалось ее развеселить, словно все ее подчиненные были богарты, а сейчас каждый из них был в нелепом виде от заклинания Ридикулус, Гермиона даже пообещала применить их шутку на практике, если они в очередной раз сделают все не так, как она просит. Роза же делилась интересными знаниями, что получила на первых занятиях.       — Ну что, готовы к чаю или кто-то хочет добавки? — спросила Гермиона.       — Нет, хватит, иначе метла меня не поднимет, — усмехнулся Хьюго. — И у меня отберут значок капитана.       — А я бы съел еще куриную ножку, — сказал Рон.       — Рональд, — закатила глаза Гермиона. — Ты как всегда.       — А что я? — невинно округлил глаза Рон. — Ты сама спросила, да и ты так давно не готовила, я соскучился по твоей курочке.       Гермиона усмехнулась и встала из-за стола, чтобы положить мужу добавки, как Роза увидела, что мама буквально бледнеет на глазах. Она оперлась рукой на стол, а ее тело стало ватным. Ноги начали подкашиваться, но Рон вскочил со своего места вовремя, чтобы подхватить ее.       — Гермиона, Гермиона, что с тобой? — Рон начал трясти в руках обмякшее тело жены.       — Папа, так нельзя! — Роза пыталась остановить отца. — Положи ее на диван, Хьюго, а ты открой окна.       — Да, конечно, — Хьюго тут же подбежал к окну, впуская в гостиную морозный воздух.       Роза побежала к своей сумочке и достала оттуда зелье весьма неприятного оттенка, но еще более противного по запаху. Роза откупорила крышечку, отчего Хьюго, стоявший рядом, еле-еле сдержал рвотные позывы. Роза поднесла к носу матери зелье, и та тут же открыла глаза, приходя в себя, а Роза выдохнула, в очередной раз радуясь правильности своего выбора.       — Родная, как ты? — спросил Рон, тут же начав суетиться вокруг жены. — Как ты нас напугала.       — Что было? — спросила Гермиона, прислоняя ладони к щекам.       — Ты встала из-за стола и потеряла сознание, — сказал Хьюго.       Пока мужская часть семьи рассказывала Гермионе о произошедшем и спрашивала о самочувствии, не переставая хвалить Розу, что именно она спасла ей жизнь, сама же Роза думала о возможных причинах.       У мамы могло упасть давление. Они долго сидели, а она резко встала. Хотя вряд ли. Обезвоживание и солнечный удар Роза отмела тут же. За окном зима, да и они много ели и пили. Больше всего она склонялась к гипогликемии или анемии. Мама похудела за эти полгода, Роза отметила это как только вошла домой. Если папа ей в письмах постоянно жаловался, что мама не вылазит со своей работы, скорее всего она очень плохо питалась. С сахаром шутки плохи. Низкий гемоглобин туда же. Роза помнила, как в детстве мама водила их с Хьюго каждый год в больницу, чтобы следить за их здоровьем. Они сдавали анализы. Но едва ли мама сама сейчас внимательно относилась к своему здоровью. Да, определенно, организм просто не выдержал количества нагрузки. Хотя… есть еще одна причина…       Роза почувствовала, как краснеют ее щеки, ей было неловко спрашивать у мамы такое.       — Мам, а ты случайно… не беременна? — спросила Роза.       Хьюго удивленно посмотрел на родителей. Да, наверное, ребенок сейчас был совсем не кстати, но… Случайные беременности бывают.       — Нет, конечно, — сказала Гермиона, а Рон потупил взгляд в пол, что-то пробурчав, что только если от работы.       — Тогда я тебе настоятельно рекомендую провериться, — сказала Роза приказным тоном знающего человека. — Просто так в обмороки не падают, поверь начинающему целителю.       — Роза, милая, не переживай, все хорошо, просто я устала на работе, а с вами был такой теплый вечер, что расслабилась, организм и сдал, правда, со мной все в порядке, — заверила ее мама.              Со мной все в порядке. Интересно, будучи целителем, сколько раз она еще в жизни услышит эту фразу? Почему больным людям так тяжело признать, что они больны? Неужели страх операции или приема курса зелий настолько пугает, что они готовы терпеть боль? Хотя, кто-то осознанно себе эту боль доставляет…       — Топси, — произнесла Роза.       — Мисс Уизли голодна, — сказала эльфийка, появившись перед ней. — Где мисс Уизли желает позавтракать?       — Здесь, — сказала Роза. — Лучше скажи, как там Скорпиус.       — Хозяину хуже, мисс Уизли должна навестить хозяина и помочь ему, Топси больше не может, — всхлипнула домовушка.       — Но как я к нему попаду? — спросила Роза. — Я пыталась, дверь никак не поддается, я с ним пыталась говорить, уверена, что он меня слышал, но он мне не открыл.       Топси молча стояла и смотрела на нее. Эльфийка будто ушла куда-то в себя. Роза терпеливо ждала.       — Топси перенесет мисс Уизли через барьер, — сказала домовушка. — Мисс Уизли окажется в комнате хозяина. Топси прижжет себе руки утюгом. Но Топси должна заботиться о хозяине.       Вдруг эльфийка бросилась к ее комоду и начала биться головой.       — Топси плохая, Топси не должна была предлагать, — кричала она.       Роза понимала, что бесполезно останавливать домовика от самобичевания. Она лишь присела на кровать и задумалась. Ей было страшно оказаться в комнате Малфоя наедине с ним.       — Сделаем это вечером, — сказала Роза. — А пока принеси мне поесть, я голодна.       Топси в слезах исчезла из ее комнаты, а Роза снова погрузилась в воспоминание. Стало хуже. Один раз эта фраза уже смогла выбить ее из колеи привычной жизни.              — Роза, тебе письмо, — сказала София, указывая на окно, где сидела их семейная сова. — Кто тебе пишет? Может, тот парень? Ну, хочет извиниться за свое поведение на каникулах.       — Какой… — не поняла Роза, а потом вспомнила, что соврала Софии, не желая рассказывать про маму. — А, нет, это из дома.       — Скучно, — пожала плечами девушка, удаляясь в ванную.       Роза распечатала письмо. Родители ей писали, что у них все хорошо. Каждую неделю Роза спрашивала у мамы о самочувствии, но та ей отвечала, что все в порядке. Роза почему-то в это не верила. Все стало хуже, когда весной пришло сообщение от брата.       Она не смогла приехать на Пасху домой, все же университет не школа, каникул в неделю им не давали, наоборот, поставили промежуточные зачеты. Она думала, что брат написал ей, чтобы поделиться о своих достижениях в квиддиче, но ошиблась. Он писал про родителей.       Маме стало хуже. Она просила не говорить ей, чтобы Роза не волновалась и сдавала экзамены. Хьюго писал, что она сильно похудела, что у нее выпадают волосы, что она почти не спит. Но куда больше пугало и состояние папы. Хьюго писал, что он стал кашлять. Отец говорил ему, что начал курить. Но Хьюго писал, что это ложь. Он видел, как отец незаметно пьет какие-то зелья, а также находил салфетки с кровью. Розе это совсем не нравилось. Но, может, они хоть обратились в Мунго…              Топси должна была перенести ее к Малфою через двадцать минут. Роза открыла шкаф с тем множеством одежды, которое ей было предоставлено. Она выбрала себе пару удобных нарядов и постоянно ходила в них. Но сейчас ей почему-то хотелось нарядиться. Скорпиус всегда любил девушек с идеальной внешностью, может, так у нее будет хотя бы малейший шанс, что он не прогонит ее сразу.       Роза вытащила первое попавшееся платье.       Оно было изумрудного цвета. Такое точно привлечет взгляд Скорпиуса. Она была уверена, что человек, который вырос в этом доме, просто не может не любить зеленый на уровне крови.       — Нет, — поморщилась Роза, вешая платье обратно.       Слишком нарядно. И неуместно. Она идет не на свидание, а пытаться уговорить пациента на лечение, просто чуть-чуть ей надо ему понравиться. Даже не так. Не вызвать отторжение, чтобы он не оттолкнул.       Да и если дело связано с наркотиками, а Топси говорит, что он очень плох… Не исключено, что его может стошнить. Жалко такое красивое платье, пусть оно и не ее.       Роза отошла подальше от вечерних нарядов и приблизилась к классике.       — Хм, — Роза достала юбку и блузку, прикладывая к себе.       Такой прикид напомнил ей маму, когда та ходила на работу в Министерство. Роза отогнала непрошенные слезы. Ей нужно сосредоточиться на деле.       Роза думала, что подобный официальный вид может вызывать у Малфоя воспоминания со школьных времен. Не исключено, что он мог ее забыть. Она не знала, насколько тяжела была его зависимость, но знала, что в особых случаях страдает память. Едва ли он вспоминал о ней за этот год хотя бы раз. Лично она ни разу этого не делала с ним.       Роза внимательно смотрела на черную юбку карандаш. Наверное, ей будет неудобно в ней, юбка слишком облегающая. Нужно что-то практичнее.       Вторая юбка темно-синего цвета больше подходила своим свободным кроем. Она куда больше напоминала школьную форменную юбку. Роза даже примерила ее.       Легкий взмах палочкой, и оборки на юбке благодаря несложной трансфигурации сложились в гармошку. Теперь точно как в те самые времена. Роза даже улыбнулась от ностальгии.       — Какое было хорошее время, — тяжело вздохнула она, говоря своему отражению. — Самой большой проблемой была контрольная…       Роза гадала, как Малфой воспримет этот образ.       С одной стороны, ему может понравиться. Он может, как и она, поностальгировать, вспомнить, что раньше было лучше, что ему не было так плохо, как сейчас, а значит, это может помочь ему захотеть вернуть ту самую беззаботную жизнь, она добьется своей цели. В конце концов, он никогда не упускал возможности пялиться на однокурсниц в коротких юбках.       Но с другой стороны, Роза боялась, что расшатанное психическое состояние Малфоя может еще больше запутаться, если она ему явится той, кем была в школьные годы. Сейчас у него вряд ли работают биологические часы, чтобы он понимал время года и число. Она может только усугубить его состояние, чего делать категорически нельзя.       — Нет, — сказала Роза, снимая юбку и блузку и возвращая их обратно в шкаф.       Роза бросала на кровать одну вещь за другой, постоянно находя в них какой-то изъян. Слишком яркое, слишком короткое, наоборот, совсем невзрачное. Кажется, она готовилась к ЖАБА меньше, чем подбирала наряд для обычного визита к Скорпиусу.       Хотя ее можно было понять. Если отбросить факт, что от этой встречи зависела ее дальнейшая жизнь, то он был ее настоящим первым пациентом, которого ей нужно было излечить самой от начала и до конца. Конечно, черт возьми, она волнуется.       Наконец, Роза оставила попытки надеть что-то впечатляющее. В конце концов, она не Доминик, чтобы так хорошо разбираться в стиле. Ей нужно что-то удобное и спокойное, точка.       Она достала джинсы. Они были темно-синего цвета, но достаточно облегающими, без молний и пуговиц. Нацепив их на себя, Роза чувствовала себя очень уютно, словно была в лосинах, в которых она обожала ходить по дому или в комнате в общежитии.       Наверх она выбрала легкую кофточку розового цвета из кашемира. Этот материал был очень приятным и успокаивающим наощупь. Может, Скорпиусу нужно будет что-то нежное и тактильное.       — Хорошо, — выдохнула Роза, смотря на себя в зеркало.       Волосы она собрала в высокий конский хвост, чтобы тоже не мешались во время осмотра или поведения буйного пациента.       — Топси, — позвала эльфийку Роза, а та тут же появилась перед ней. — Я готова.       — Топси тоже все приготовила, — сказала домовушка. — Топси доставила все в комнату хозяина, все, что просила мисс Уизли.       — Хорошо, — кивнула Роза.       Ее план был прост. Ей нужно было собрать первичные данные о его состоянии и определить тяжесть состояния больного, а точнее зависимого. Ей никто не говорил прямо, что с ним, а это означало одно — все слишком плохо.       Роза попросила Топси перенести ее, когда Малфой уснет. Так ей будет проще собрать анализ его состояния. Вторым этапом она хотела поставить ему капельницу, чтобы немного очистить его организм от токсинов, она была уверена, что тогда ему тут же станет легче.       Но самое основное в ее лечении были разговоры. Роза собиралась оказать Скорпиусу психологическую помощь. Она должна была стать той, в ком он будет видеть успокоение, отчего ему просто перестанет хотеться тянуться к этой дряни.       — Давай, — кивнула Роза.       Топси исчезла так быстро, отпуская ее руку, что Розе показалось, будто ее тут и вовсе не было. Наверное, эльфийка не хотела терять ни секунды, чтобы приступить к самонаказанию. Она привела чужака в комнату хозяина, куда он и ей-то запрещал заходить.       В комнате было темно. Плотные шторы из черной ткани были наглухо закрыты, не пропуская никакого света. На комоде горело лишь несколько свечей, немного освещая комнату.       Запах здесь был… ужасный. Роза едва сдерживала рвотные позывы. Запах мужского пота, рвотных масс, чего-то едкого. И ведь Топси наверняка пыталась у него убираться и поддерживать какой-то порядок.       — Люмос, — прошептала Роза, зажигая на кончике палочки слабый огонек, чтобы не потревожить больного, который лежал к ней спиной на кровати, свернувшись клочком.       Она подошла к окну и открыла его, пуская в комнату хотя бы немного свежего воздуха. Стараясь не наступить на кучу шприцов, остатков еды и грязную одежду на полу, Роза шла к кровати, пытаясь рассмотреть обстановку. Да, комната Скорпиуса, казалось, была самой мрачной из всего поместья.       А еще и огромной. Роза прикинула, что сюда влезут около трех ее комнат. А ведь и ее комната в этом поместье ей не казалась совсем маленькой.       Наверное, эта комната была самой светлой. Окна здесь были по двум стенам, еще и эркерные. Не удивительно, что самую светлую комнату отдали ребенку.       Как и самую большую. Роза была уверена, что Скорпиусу не отказывали в игрушках, да и в таком пространстве он мог в детстве и на метле летать, комната бы все выдержала. Роза с грустью вспомнила, что ее комната была недостаточно большой, чтобы туда вместился кукольный домик в натуральную величину.       Однако сейчас комната была едва ли заполнена наполовину.       Стены обиты черным шелком с едва заметным серебристым узором, который можно различить только поднеся вплотную к стене палочку со светом. Потолок высокий, сводчатый, окрашенный в матовый угольно-черный цвет. Даже камин был черным.       Мебель выполнена из черного дерева. Широкая кровать с высоким изголовьем. Рядом стоит небольшая прикроватная тумбочка из полированного обсидианового дерева. Белье тоже было черного цвета, на котором чуть-чуть пошевелился Скорпиус, выдыхая во сне.       Издалека Роза заметила, что на тумбочке кроме свечей еще что-то стоит. Она подошла ближе, чтобы разглядеть. Это была серебристая рамка с фотографией.       Астория. Еще совсем юная и… живая. Роза снова невольно залюбовалась ее красотой.       Почему-то этот факт ее трогал, но одновременно и был странным. Она совсем точно не представляла Скорпиуса тем человеком, кто горевал по маме. Во всяком случае в школе он не выглядел тем, кого хотелось бы пожалеть. Но ведь душа совсем иное. Наверное, только у себя он мог быть настоящим и проронить несколько слезинок каждый раз, смотря на свою маму. Астория нежно улыбнулась и ей. Роза не смогла не улыбнуться в ответ.       Напротив кровати висел большой портрет самого Скорпиуса. Роза даже удивилась. Он ведь… не умер. Во всяком случае пока что. Зачем его нарисовали? Хотя люди порой рисуют свои портреты, делают фотографии при жизни. Видимо, этот дом носил в себе слишком большой отпечаток смерти, что такие простые вещи выглядели слишком странными.       Наверное, портрет сделали по какому-то поводу. Может, первый юбилей? Да, Скорпиусу здесь около десяти.       В отличие от портретов предков, которые едва шевелились, мальчик был активный. Он то надувал губки, то хмурился, то недовольно выдыхал. Наверное, портрет брал силы не из поместья, а из своей живой копии. И эта копия, кажется, была очень недовольна поведением своего хозяина. Скорпиус топнул ногой и показал пальцем на кровать, словно прося ее о помощи в своей детской манере.       У Скорпиуса, казалось, в комнате было что-то вроде личной библиотеки. Что ж, хоть в чем-то они похожи. Но она сюда пришла все же не за книгами.       Бросив взгляд на письменный стол, на котором вместе с перьями и чернилами лежали пакеты и шприцы. Как Малфой, будучи закрытым в своей комнате, умудряется доставать наркотики? Почему Топси не перехватывает сов? В поместье точно не могут приходить посторонние люди. Оно изолировано от внешнего мира.       Не удостоив вниманием гардеробный шкаф, в точности как в ее комнате, Роза направилась к кровати, аккуратно присаживаясь на краешек.       Роза опустила ладонь на голову Скорпиуса и слегла провела пальцами по его блондинистым волосам, которые потеряли весь лоск и свисали длинными грязными прядями, закрывая ему лицо.       Роза сразу вспомнила детство.              — Роза, просыпайся, давай, а то в школу опоздаете, — мама провела пальцами по ее волосам, а потом чуть почесала спинку. — Хьюго уже завтракает, а папа пытается завести машину.              Роза улыбнулась своим воспоминаниям, продолжая нежно водить руками по волосам Скорпиуса.              — Роза, детка, пора вставать, — сказала Гермиона, а ее руки чуть дрожали. — Портал сработает уже через час, пора возвращаться на учебу, второй семестр ждет.       — Ты разве не останешься? — Роза открыла глаза и с удивлением обнаружила на маме рабочую форму и значок Министерства. — Ты еще не поправилась…       — Со мной все хорошо, — в который раз за каникулы и очень неубедительно сказала мама. — А работа не ждет, после праздников всегда много дел, сама понимаешь, вместо меня никто не сделает…       — Мам, обещай, что ты будешь внимательнее относиться к своему здоровью и нагрузкам, — предостерегла ее Роза. — Если тебе станет хуже, ты тут же обратишься к целителям в Мунго.       — Конечно, родная, обещаю, — улыбнулась Гермиона.              Роза перестала гладить Малфоя, словно котенка, взяла себя в руки и приступила к делу. Что-то ей подсказывало, что Скорпиус такой же как и ее мама. Тот, кто никогда не признает проблему и не обратится за помощью к целителю по собственной воле. С мамой она упустила этот шанс, не настояла. Теперь она будет настойчивее.       Она крепко сжала палочку в руках и опустилась на колени возле его кровати. Ей было страшно. Наверное, страшнее всего увидеть, что точка невозврата уже пройдена, и она ничем не сможет ему помочь, а значит, она и сама останется без помощи.       Роза сделала три глубоких вдоха и начала действовать так, как было описано в учебнике, так, как им однажды показал преподаватель.       — Diagnosio Vitae, — негромко произнесла она.       Кончик палочки засветился мягким голубоватым светом. Над телом Скорпиуса начали проступать тонкие полупрозрачные линии и символы — упрощённая диагностическая схема. Настоящие целители пользовались более продвинутыми чарами, но ей нужно понять хоть что-то. Видимо, и правда хоть что-то сделать могла только она. Остальные целители были бессильны.       Роза сразу заставила себя не смотреть на всё сразу. Первое правило: сначала убедиться, что пациент не умирает прямо сейчас. Она сосредоточилась на дыхании.       Над грудной клеткой Скорпиуса мерцала серебристая шкала, отмечавшая частоту и глубину вдохов. Показатель был одним из самых важных. При тяжёлой наркотической интоксикации дыхание часто становится слишком редким и поверхностным — человек буквально перестаёт получать достаточно кислорода.       Роза нахмурилась.       Вдохи были заметно замедлены. Между ними проходило слишком много времени. Грудная клетка поднималась слабо.       — Ну уж нет, Малфой, — пробурчала себе под нос Роза. — Раз уж судьба так распорядилась, что ты мой первый пациент, я не дам тебе начать свою карьеру целителя со смерти.       Следом она проверила насыщение крови кислородом. В магической диагностике этот показатель отображался как светящееся облако вокруг лёгких и сердца. Чем ярче сияние, тем лучше ткани обеспечены кислородом. Свечение оказалось тусклым. Не критическим, но определённо ниже нормы.       Затем ее взгляд скользнул к его сердцу.       В воздухе возникли светящиеся импульсы, отбивающие ритм. Роза знала, что здесь важно всё: слишком медленный пульс, слишком быстрый пульс или серьёзная аритмия могут означать, что организм перестаёт справляться.       Сердце билось неровно. Не катастрофически, но отдельные удары выбивались из ритма. Иногда были остановки.       Она почувствовала, как сильнее сжала палочку. Роза боялась, что ей не хватит опыта правильно считать диаграммы, оказать не ту помощь, которая нужна пациенту в этот конкретный момент. Но его показатели были настолько плохими, что большого опыта диагностики и не нужно было иметь, чтобы понять, насколько все печально. Идя сюда, Роза и правда надеялась, что все не настолько плохо, как ей описывали.       — Пожалуйста, пожалуйста, — Роза молилась на еще один из важнейших показателей, который хоть как-то мог заверить ее, что все поправимо.       Уровень сознания.       Просто ли спит Скорпиус или же его организм может впадать в кому, из которой в один момент может просто не выйти.       Над головой Скорпиуса висела слабая золотистая сфера — условное отображение активности сознания. Свет внутри неё едва теплился.       — Скорпиус, — Роза позвала достаточно громко, чтобы обычный спящий человек проснулся.       Никакой реакции. Сфера не изменилась. Малфой даже больше не шевельнулся. Это было плохо. Очень плохо.       Она быстро просмотрела следующие данные. Температура тела — слегка понижена. Артериальное давление — ниже нормы. Состояние печени и почек — органы, которые обычно принимают на себя основной удар при длительной зависимости. В диагностическом поле они отображались желтоватыми и зелёными контурами. Роза заметила многочисленные затемнения. Даже с её скромными знаниями было ясно. Организм давно работает на пределе. Он все еще жив лишь потому, что молод. И потому, что Топси всегда являлась в нужный момент. Малфой больше не чувствует себя, не чувствует меры. Роза не знала, что конкретно он принимает, но одно понимала точно. В любой момент может случиться передозировка, тогда уже не поможет ни его молодость, ни ее целительские навыки и огромное желание помочь.       Роза опустила палочку. Был еще один показатель, который мог ответить на ее вопрос, насколько эта дрянь глубоко в его теле. Этому заклинанию их не учили в университете, она его прочитала сегодня с утра.       Токсическая нагрузка.       В магической диагностике она выглядела как тёмные нити, расходящиеся по кровеносной системе. Обычно у здорового человека их почти не видно. У Скорпиуса же они пронизывали всё тело.       Роза сглотнула. Значит, вещества всё ещё находятся в организме в огромном количестве. Значит, опасность не прошла.       Она снова перевела взгляд на дыхание и сердечный ритм. Именно их она проверила ещё раз. Сейчас не имело значения, насколько сильно пострадала печень или как давно началась зависимость. Всё это можно было лечить потом.       Если сердце остановится или дыхание станет ещё реже, никакого «потом» уже не будет.       Роза знала, что очень важно исследование в динамике. Она села в кресло, недалеко от его кровати и внимательно следила за двумя серебристыми шкалами над его телом — вдохами и ударами сердца. Конечно, было бы еще неплохо проверить состояние мозга, но такое не под силу студентке, закончившей первый курс.       Роза сидела около пятнадцати минут почти неподвижно в черном кресле и наблюдала, как линии созданной ею диаграммой скачут или замедляются. Как вдруг все прекратилось. Сейчас была одна сплошная линия во всех показателях.       — Нет, — сказала Роза. — Нет, нет, нет.       Она вскочила с кресла и бросилась к Скорпиусу, начиная его трясти, напрочь позабыв, как нужно действовать в таких ситуациях. Во-первых, нужно перестать паниковать. Во-вторых, срочно начать действия реанимации.       Они проходили их только в теории. Есть заклинание, которое заставляет грудную клетку сжиматься, имитируя запуск сердечного ритма. Заклинание, которое насыщает мозг кислородом. Всего этого она не знала. Но ей нужно было действовать.       Роза перевернула Малфоя на спину, села на него верхом и начала делать вручную массаж сердца, параллельно прикасаясь к его губам и вдыхая в легкие воздух. Она чувствовала горький привкус его губ. Руки устали, ей не хватало сил, но она продолжала делать, пока диагностика не показала, что сердце снова бьется, а дыхание, пусть слабое, но восстановлено.       — Уизли, — прошептал, а точнее было сказать, прохрипел Малфой, смотря на нее затуманенным взглядом. — Ты тоже умерла?       — Малфой, все хорошо, ты жив, я попробую тебя вылечить, хорошо? — спросила она у него, чувствуя, как собственное сердце от страха готово выпрыгнуть наружу.       — Вот уж не думал, что умерших людей встречаешь ты, — кажется, Малфой ее совсем не слышал и находился в каком-то своем мире.       Роза ему не успела ничего ответить, как он закрыл глаза и снова уснул.       Ее тело трясло. Она медленно сползла с кровати и обхватила свою голову руками. Ей самой нужно было успокоительное.       Нет, одного она его этой ночью не оставит. Роза села обратно в кресло и продолжила наблюдать за тонкими линиями. В конце концов, ее глаза начали слипаться, и она так и уснула в удобном кресле его комнаты.              Роза резко подняла голову. Из-за кромешной темноты в комнате она не сразу поняла, сколько прошло времени. Роза бросила глаза на настенные часы. Десять. Утра или вечера? Наверное, утра. Да, точно утра. Иначе она бы не уснула. Да и к Скорпиусу она пришла вечером. Малфой все также лежал на кровати, но рядом с ним стояла капельница.       — Топси, — шепотом позвала Роза.       Домовушка тут же появилась перед ней.       — Когда я успела поставить капельницу? — спросила Роза.       — Ночью мисс Уизли позвала Топси и попросила помочь, сказав, что состояние хозяина пугающе опасное, — прошептала она. — Топси помогла мисс Уизли, а затем дала ей сонное зелье, потому что мисс Уизли выглядела очень уставшей и собиралась всю ночь сидеть рядом с хозяином. Топси не могла позволить мисс Уизли не отдохнуть. Топси сама наблюдала за хозяином, чтобы разбудить мисс Уизли в случае ухудшения состояния хозяина.       — Понятно, — сказала Роза, голова все еще была тяжелой, но воспоминания ночи и правда начали заполонять ее голову.       — Что-то еще? — Топси моргнула.       — Иди, — приказала она домовику. — Скорпиусу нужно поесть, у него обезвоживание…       — Топси все приготовит, — сказала эльфийка, тут же исчезнув.       Роза встала из кресла и подошла к Скорпиусу, снова создавая диаграммы. Капельница помогала. Дыхание и сердцебиение стали ровнее, смертельная бледность сошла с лица, давление приходило в норму. Тело больше не находилось в пограничном состоянии, но на счет сознания Роза не была уверена, нужно было проверить.       — Скорпиус, — Роза провела по его руке. — Скорпиус, просыпайся, ты слышишь меня?       Малфой пошевелился, но не открыл глаза. Роза снова провела по его руке, а затем достала иглу из его вены. Скорпиус поморщился.       Роза тут же наложила заживляющее заклинание на маленькую ранку и снова позвала его.       Скорпиус лениво открыл глаза. Их взгляды встретились, несколько бесконечных секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Малфой резко сел, совсем не смущаясь своей наготы, и отполз к спинке кровати, поджимая к себе колени.       — Нет, — говорил он. — Нет, это все…       Роза на него смотрела, боясь пошевелиться.       — Нееет! — заорал Малфой. — Почему она? Уизли, зачем ты меня преследуешь?! Почему ты приходишь ко мне?       Малфой вскочил, открыл шкаф, где все было уставлено флакончиками с различными зельями.       — Все не то, надо сильнее, — он перебирал флаконы. — Я не хочу в своих галлюцинациях видеть Уизли, это все не то!       — Малфой, я не галлюцинация, — сказала Роза, подходя к нему и стараясь не опускать глаза ниже его плеч. — Я здесь, чтобы тебе помочь.       — Нет, нет, нет, — Малфой как маленький зажмурил глаза и закрыл уши, словно не хотел слушать отказ родителей в покупке новой игрушки. — Убирайся из моей головы, вон!       Да, все намного хуже, чем она предполагала…       — Убирайся я сказал! — заорал на нее Малфой, словно она и правда могла от этого исчезнуть.       — Если я галлюцинация, то почему я могу до тебя дотронуться? — спросила Роза, хватая Скорпиуса за предплечье.       — Я… — Малфой замер, а его глаза вдруг заблестели. — Вот это дурь, класс, не обманул, надо еще…       В этот момент появилась Топси с едой. Малфой забыл о ее существовании, переключившись проклинать домовика, что она снова посмела к нему прийти. Топси посмотрела на нее, а Роза ей кивнула, протягивая руку, и они исчезли из комнаты Малфоя.       — Хозяин очень плох… — плакала Топси, когда они оказались в гостиной на первом этаже.       — Топси, я попробую ему помочь, — пыталась успокоить домовушку Роза. — Я прочитала в книге Николаса об одном любопытном зелье… Если ты сможешь его достать и добавлять Скорпиусу в еду или питье, то за неделю ему станет легче, чтобы он лучше осознавал реальность этого мира. Чтобы помочь ему, убедить не добивать себя, мне нужно, чтобы Скорпиус сохранял ясный разум, чтобы не думал, что я плод его воображения.       — Топси сделает все, что скажет мисс Уизли, чтобы спасти хозяина, — сказала Топси.       Роза не знала, каким образом, но домовушке удалось достать это редчайшее зелье, о котором она ранее и не слышала. Наверное, не обошлось без помощи Драко и каких-то подпольных темных рынков. Впрочем, ей было все равно, как зелье появилось в доме, самое главное было то, что судя по словам Топси Малфой его успешно принимал, сам того не осознавая.       У Розы же была особая задача. Делать вид, что ее здесь и не существует. Малфой должен быть убежден, что его галлюцинации закончились, когда он увидит ее в следующий раз.       Исходя из этого плана у Розы возникла необходимость поменять свою спальню на время. Их комнаты находились достаточно рядом, чтобы Малфой мог услышать какой-то шум или заметить ее присутствие. Поэтому в один из дней, дождавшись подтверждения от Топси, что Скорпиус спит, Роза вышла из своей комнаты в коридор, отправившись на поиски.       Она тихо прошла мимо спальни Малфоя, направляясь к дальним комнатам, расположенным по левой стороне коридора. Дверей здесь было не так много. Казалось, поместье имело всего пять спален, две из которых были заняты в данный момент, а три другие пустовали.       Роза зашла в пару ближайших комнат. Они ничем не отличались друг от друга, да и в целом от ее комнаты и общей атмосферы поместья. Портреты и картины на стенах, большие кровати с резными ножками и бортиками, шкаф, личная ванная комната, столик для макияжа, уголок для чтения, вечернего чая или бесед. Сдержанный стиль. Одна комната чуть светлее в тонах другой, но сдержанная и роскошная.       Третья комната отличалась от двух предыдущих. В отличие от звенящей тишины и пустоты, здесь присутствовала жизнь. В шкафу висели несколько мантий и рубашек. На комодах и тумбочках лежали книги, стояли личные вещи, флакончики с парфюмом. Наверное, это была комната Драко. Больше просто некому жить в поместье, ведь кроме двух мужчин, все остальные носители фамилии предпочитали ночевать на кладбище. На тумбочке, как и у Скорпиуса, стояла фотография Астории.       Роза вдруг почувствовала прилив грусти. Драко не хотел возвращаться в родной дом, где провел всю свою жизнь. Она понимала его, как никто другой, ведь сейчас и она совсем не хотела к себе домой. Дом — это не просто стены. Дом — это прежде всего люди, которые и делают его живым и уютным.       Не желая нарушать личное пространство Драко, Роза вышла из его спальни, плотно прикрывая дверь. Нет, ни одна из этих спален ее не устроила. Кроме уюта, в них еще не было приватности, они все были в равной удаленности от комнаты Малфоя.       Странно. Такое огромное поместье и всего пять спален. Чем заняты другие комнаты, а главное, где они?       Факелы зажигались, освещая темный коридор. Роза подошла к портрету Арманда и посмотрела на него снизу. Портрет снова зашевелился, бросая на нее ответный взгляд.       В этот раз у нее не прошли мурашки по коже. Она не боялась этого человека. Она все меньше боялась этого дома.       Наконец, убрав взгляд от основателя династии, Роза перевела взгляд на стену. Она слишком много времени проводила в саду, чтобы не изучить расположение поместья. Здесь не может быть стены. Снаружи второй этаж не выглядит так, словно он состоит из одного коридора. Почему она раньше об этом не догадывалась?       — Homenum Revelio, — прошептала Роза, направляя палочку.       Контур стены отдал едва заметным серебристым свечением. Да, здесь определенно есть какой-то проход. Но как открыть эту стену…       Роза водила рукой по стене, снова чувствуя бесконечные цепочки рунных символов.       Проведя час возле двери, Роза так ничего и не нашла. Она думала, что может есть какая-то тайная точка, как кирпичик в баре для входа в Косую Аллею или груша для входа на кухню в Хогвартсе. Она даже попыталась подумать о том, как ей туда надо, о том, как она хочет помочь роду сохранить их наследника, но идея «Выручай-комнаты» тоже не сработала.       — Топси, — позвала домовушку Роза. — Там же есть проход…       — Та часть поместья не используется с середины шестнадцатого века, — сказала Топси, а у Розы брови удивленно поползли наверх. — Топси слышала, что Люциус Малфой Первый лично закрыл ту часть поместья, порываясь сначала и вовсе уничтожить.       — И что, после него туда никто не ходил? — удивилась Роза. — И не пытался?       — Наверное, пытались, — пожала плечами Топси. — Но для открытия прохода нужен пароль, который хозяин унес с собой в могилу.       — А ты там не убираешься? — удивилась Роза.       — Нет, Топси убирается лишь в тех местах, которые используются семьей, — пояснила домовушка. — Я даже туда не могу трансгрессировать.       — Значит, единственный шанс туда попасть — пароль, — сказала Роза.       Но что-то ей подсказывало, что пароля недостаточно. Обои на стене были пропитаны магией. Значит, они способны впитывать…       — Мне нужна кровь Скорпиуса, — сказала Роза Топси, снова больше приказывая, нежели прося. — Быстро.       Топси сначала будто хотела что-то возразить, но передумала. Видимо, поняла, что дело касается спасения хозяина. Роза же была уверена, что если кто и может попытаться войти в любую дверь поместья, то это должен быть наследник, а не любой человек, угадавший пароль.       Топси появилась через минуту с колбочкой крови. Роза выхватила из ее корявых рук, выливая ее на стену. Сработало, появился какой-то звук!       Роза смотрела на стену, по которой начала ползти змея. Роза, открыла рот, смотря за этими извивающимися движениями. Змея явно была не настоящая, но какая тонкая и изящная магия, Роза аж залюбовалась ее переливающей серебристой чешуей.       — Тшш-ссс, — раздалось шипение.       Нет. Этого не может быть. Если верить Топси, то стену выстроил Люциус Первый, а не Волан-де-Морт. Малфои не владеют парселтангом. Даже если Люциус хотел, чтобы никто из его потомков там не очутился, он бы не стал делать такое.       — Человек, — вдруг заговорила змея. — Я давно не видела человека.       Роза облегченно выдохнула. Да, конечно, очевидно, змея не была настоящей, трансфигурация, вряд ли она умела говорить на парселтанге. Роза сразу вспомнила орла, который охранял вход в гостиную Когтеврана.       — Я хочу пройти туда, что ты охраняешь, — проговорила уверенно Роза, чувствуя на себе пристальный, но не ненавидящий, а очень даже заинтересованный или заинтригованный взгляд Арманда.       Змея будто долго изучала ее. Наверное, она понимала или чувствовала, что Роза не наследница. Хотя, наверное, она слишком многого хочет от трансфигурированного несколько столетий назад животного.       — Чтобы открыть проход, нужен пароль, — сказала ей змея. — Назови мне его, и я тебя пропущу.       Пароль. Это невозможно. Паролем может быть абсолютно любое слово.       — Чистая кровь, — начала перечислять Роза наиболее вероятное, что могли придумать Малфои, а заодно вспоминала какие пароли были у слизеринцев, ведь будучи старостой, она владела этой информацией. — Василиск, Салазар, грязнокровки.       Ничего не работало. Роза чувствовала, как у нее начинает болеть челюсть. Это еще хуже, чем подбирать четырехзначный код, там хоть в теории есть конечное число возможных комбинаций.       — А ты упорная, — вдруг похвалила змея. — Так и быть, помогу тебе, ведь ты первая после смерти моего создателя добралась до меня.       Роза снова замерла от неожиданности. Она совсем не ожидала, что хоть что-то в этом доме решит ей помочь, а не избавиться как от бракованной вещи, случайно попавшей внутрь. Может, дом и правда сумел оценить ее желание спасти наследника?               Не золото и не печать,        Не кровь, которую терять.        Что есть у нищих и царей,        И остаётся после дней?              Загадка. Ну точно Люциус вдохновлялся изобретением Кандиды Когтевран. Значит, если в целом оставил возможность охраннику хотя бы в теории кого-то пустить в свою часть поместья, то где-то в глубине души желал, чтобы потомки все же открыли эту стену.       Ее мама любила загадки. В детстве она постоянно им с Хьюго загадывала что-то подобное на логику, говоря, что они очень хорошо развивают детское мышление и воображение. Кажется, пора восстанавливать утерянные навыки.       Первая строчка явно не имеет никакого смысла, просто перечисление того, что не является ответом. Хоть и дает ей некоторые подсказки. Речь идет о чем-то дорогом, если сравнение с золотом. А, может, даже с чем-то бесценным. Да, определенно, речь в загадке не идет о какой-то материальной вещи, которая имеет высокую ценность.       Кровь. Да, в очередной раз загадка доказывает, что речь о чем-то очень дорогом. Кровь для чистокровных то, что делает их теми, кем они являются, в глазах для самих себя.       Терять. Роза помнила, как чистокровные, которые получали травму в матчах по квиддичу или в учебных дуэлях на уроках по защите, постоянно высказывали, что вы, несчастные полукровки, даже не можете представить, насколько ценна капля крови. Эта фраза в загадке очередной раз доказывала, что речь идет о чем-то ценном, возможно даже ценнее, чем кровь.       Нищие и цари. Про нищих было слышать странно. Впрочем, даже такие снобы, как Малфои, не могли отрицать, что и у маглорожденных есть кровь. Поэтому и придирались к ее чистоте. Наверное, им была противна сама мысль, что магроложденные и полукровки в целом так похожи на них, будь их воля, они бы считали себя другой расой. Но в этой фразе явно сравнивались богатые и бедные. Что может быть у богатых и бедных? Волшебная палочка? Да, ее ценность может быть важнее крови. Если ты на поле боя теряешь кровь, еще не все закончено. Но если ты потеряешь волшебную палочку… то тебе очень скоро придет конец. Да, ценность волшебной палочки для мага куда важнее, чем золото. Во всяком случае потому, что галеон сделан из золота, а палочка стоит несколько галеонов. Роза уже была готова ответить, что это волшебная палочка, но ее смущали «цари». Она помнила, что во всяком случае в Англии, королевская семья никогда не имела магического гена. Роза даже помнила, как мама рассказывала ей, что встречалась с королевой Елизаветой, когда вступила в должность Министра. Роза была в восхищении. Хоть мама и сказала, что та к ней отнеслась с каким-то презрением.       Что остается после дней? Этот вопрос был самым сложным. Вряд ли ответ ночь. В чем ценность ночи? Она каждый день. Может, дни тут более фигуральное выражение? Слово «лет» тоже пошло от слово лето, ведь если сказать «зим», то суть останется той же, но никто не скажет мне пять зим.       Что, если тут еще более фигурально? Может, здесь имеется в виду смерть? У нее сейчас лопнет голова.       Смерть. Роза вспомнила кладбище, на котором была тут в первый день своего пребывания в поместье. Могила?       Роза решила пойти в сад прогуляться. Солнце уже ушло за горизонт, на улице было темно, а на кладбище жутко. Роза не спеша шла по саду. Неужели она такая тупая? В детстве она так легко отгадывала загадки.       Роза зашла в розарий. Она присела около крайней грядки, которая цвела. Розы Астории.       Да, все же концепция интересная. Человека нет, а память о нем жива. Имя увековечено…       Роза вскочила на ноги.       — Имя! — воскликнула она.       Роза не помнила, когда так быстро бегала. За считанные минуты она оказалась перед стеной. Вот только слишком быстро пришло осознание, что ее догадка это лишь часть разгадки.       — Имяяя, — простонала Роза. — Их же тоже тысячи.       Но как и с комбинацией цифр на коде, здесь тоже была конечность вариантов. Да и не нужно перебирать все. Тут явно что-то связанное с Люциусом.       — Топси, — позвала Роза домовушку, а та тут же появилась по первому ее зову. — Как звали женю Люциуса первого?       — Винсента Крэбб, — сказала Топси.       — Винсента, — сказала Роза змее, но ничего не произошло.       Черт. Роза была уверена, что это могло быть имя его жены. Но, видимо, это было бы слишком очевидно и просто.       — Топси, мне нужен список всех женщин из семейства Малфоев с Арманда до Люциуса Первого, — сказала Роза.       Топси ей принесла список через пару часов. Роза с удивлением отметила, что все женщины рода были лишь женами. Наверное, это и правда единственный род, у которого никогда не рождались девочки. Это странно. Ведь это даже не назвать проклятием, мальчики роду выгоднее. Может, они провели какой-то ритуал? Малфои ушлые, могли.       — Аделиза, Матильда, Эмма, Сесилия, Беатриса, Изабель, Агнес, Элеонора, — Роза зачитывала все имена, но ничего не работало, она начала просто брать из головы, вспоминая всех слизеринцев, их всех всегда называли в честь каких-то предков. — Маргарита, Джоанна, Бланка, Констанция, Розамунда, Сибилла, Филиппа, Катарина, Джоан, Дженевра, Анжелика, Мелисанда, Лукреция, Валентина, Кассандра, Серафина, Кларисса, Диана, Изольда, Анна, Джейн, Франческа, Корделия, Селестина, Октавия.       Ничего.       Роза снова вспомнила строчку из загадки. Всех нищих не вспомнить, а вот царей. Роза начала вспоминать все имена королевских династий, которых знала.       И снова ничего.       — Да не знаю я, — отчаянно воскликнула Роза. — Елизавета…       Вдруг в стене что-то щелкнуло. Змейка начала ползти по кругу, а Роза видела, как стена медленно начинает рушиться. Наконец, она буквально испарилась на ее глазах, открывая такой же коридор, в котором она стояла сейчас.       Роза осторожно ступила внутрь. Ей казалось, что пол может провалиться. Но нет, все было нормально. Кроме запаха. Теперь она знала, как будет пахнуть в помещении, если его не проветривать несколько веков.       Роза сделала еще один шаг, а факелы моментально отреагировали на ее появление. Часть коридора тут же осветилась. Слой вековой пыли, паутина, мертвые летучие мыши.       Все же этот коридор немного отличался от основного. Здесь были окна. Да, их видно с центральной дорожки. Но не было и портретов. А вот дверей тоже было пять.       Роза открыла ту, которая была идентична комнате Скорпиуса.       Хотя нет. Она была больше. Казалось, в комнате было совмещено целых две спальни — Скорпиуса и ее, отчего она занимала половину всего крыла.       Как только зажглись факелы, Роза открыла рот от удивления.       В доме Малфоев преобладали тёмные породы дерева, чёрный мрамор и серебристо-серые оттенки. Эта же комната словно принадлежала другому миру. Стены были обтянуты когда-то белоснежным шёлком с тончайшей серебряной вышивкой, потолок украшали светлые лепные узоры в виде роз. Огромные окна от пола до потолка закрывали выцветшие кремовые портьеры, настолько старые, что ткань местами истончилась до прозрачности.       Вид из поместья был прекрасен. Природа — настоящая, жива, дикая, без этой суеты в саду. Только кромки деревьев.       Однако в отличие от вековой природы, здесь в самой комнате время не прошлось бесследно.       Повсюду лежал толстый слой пыли, не потревоженный столетиями. Она покрывала мебель, словно серый снег. На подоконниках скопились целые сугробы из пыли и паутины. Тяжёлые люстры из хрусталя и серебра свисали под потолком, но их подвески давно потеряли блеск и были затянуты тонкими нитями пауков. Роза буквально чувствовала, как ее легкие наполняются не воздухом, а пылью.       Мебель явно относилась к концу XVI века. Здесь не было ничего современного даже по меркам волшебников. У стен стояли резные дубовые шкафы с высокими фронтонами и колоннами, украшенными растительными орнаментами эпохи Елизаветы I. Несколько кресел с прямыми спинками были обиты выцветшим бархатом цвета слоновой кости. В центре комнаты возвышалась огромная кровать под балдахином. Её светлые занавеси пожелтели от времени, а ткань покрывали пятна сырости и тонкие разрывы.       У дальней стены располагался камин из белого известняка, украшенный каким-то гербами, которые не имели ничего общего с родом Малфоев. Над камином висело большое зеркало в резной раме. Серебряное покрытие стекла почти исчезло, превратив отражение в смутный призрак реальности.       На дверях шкафов сохранились старые сургучные печати, потрескавшиеся от времени. На полу возле входа лежал ровный слой пыли без единого следа. Некоторые книги на столике возле окна настолько долго пролежали открытыми, что их страницы слиплись и деформировались. В углах стояли высохшие букеты трав и цветов, превратившиеся в ломкие тени самих себя.       Воздух здесь имел особый запах — смесь старого дерева, пыли, воска и давно выветрившихся духов. Казалось, время в этой комнате остановилось в тот самый день, когда на английском троне ещё сидела Елизавета Первая. Всё вокруг выглядело так, будто хозяева просто вышли на минуту и не вернулись четыре с половиной столетия назад. Даже тишина здесь казалась древней.       Роза осторожно сделала шаг, желая рассмотреть все поближе. Несмотря на то, что комнатой явно не пользовались многие столетия, она выглядела… живой. Словно как комната Драко в сравнении с двумя другими спальнями. Будто тут ночевали еще совсем недавно, просто куда-то уехали по делам. Комнату точно не хотели бросать, в нее будто случайно не вернулись.       Все тут буквально кричало об этом.       Роза подошла к тумбочке. Тумбочка явно принадлежала девушке. Здесь стояло маленькое зеркальце с серебряной ручкой. Роза взяла в руки гребень для волос из слоновой кости. Поразительно. В нем все еще сохранилось пару волосинок. В выдвижном ящичке лежал платочек с вышитой буквой «Е». Шкатулка. Роза открыла ее и не могла поверить своим глазам. Здесь лежали серьги, браслеты, кольцо. Ей казалось, что она читала о чем-то похожем в статье. Это были королевские украшения, которые считались утерянными. Малфои украли их?       На другой тумбочке лежал монокль. В выдвижном ящике несколько колб с высохшими зельями. Пожелтевшие письма, в которых строчки были почти нечитаемыми, но Роза смогла разобрать лишь подпись.              Твоя Е.              Роза никогда не считала себя глупой. В университете у них было много заданий на логику, она часто первая приходила к ответу, сумев срастить все детали воедино. Так и тут комната будто кричала, что здесь было присутствие самой королевы, но мозг отказывался в это верить.       У Люциуса же была жена. Винсента. Топси не могла ей соврать, зачем ей это надо?       Выходит, что Елизавета Первая была… любовницей? Роза плохо помнила историю того времени, но была уверена, что та так и не была замужем. Неужели настолько любила Малфоя? Семьи с обеих сторон не одобрили брак волшебника и маглы, пусть даже королевских кровей? В какой-то момент ей надоел ее статус, что она сбежала, а Люциус разозлился и решил закрыть навсегда любую память о ней?       Пароль Елизавета. Что, если эта часть замка была закрыта намного раньше, чтобы жена не обнаружила связь мужа с другой? Голова у Розы шла кругом.       Нет, комнату определенно бросили совсем внезапно. На столике лежало недописанное письмо и открытая чернильница с дорогим пером. Недоигранная партия в шахматы, недочитанная книга с закладкой, даже кубок был наполовину грязный со следами от губной помады.       Роза подошла к камину. Пялка с летучим порохом. Интересно, а камин может работать? Малфои отключили дом от каминной сети. Но что, если этот камин нигде и не значился, а значит…       Роза направила палочку и зажгла его. Пламя загорелось сразу зеленым цветом. Он работает.       Роза боялась рисковать. Она взяла немного пороха и опустилась на колени. Ей не хотелось застрять в старом камине.       Она произнесла адрес родного дома, надеясь, что в гостиной сейчас сидит Хьюго, вернувшийся от друзей и наверняка потерявший ее, но ничего не произошло.       — Черт, — выругалась Роза. — Видимо, все же не работает.       Она от досады бросила остатки пороха в пламя, как вдруг перед ее головой все завертелось. Все прекратилось также резко, как и началось. Только теперь перед ее глазами стояла совсем иная картина.       Высокая, почти бесконечная галерея длиной в десятки метров. Потолок уходит вверх на два этажа, украшенный бело-золотой лепниной. Стены разделены на ритмичные секции коринфскими пилястрами, между которыми висят огромные парадные портреты монархов в массивных позолоченных рамах.       Перед ее глазами стояла девушка с пылесосом, отчаянно пытаясь почистить красный ковер. Она была одета в черную форму с белым фартуком. Прислуга.       — Заканчивай тут, — вдруг послышался голос из дверей. — Его Высочество будет тут через пять минут.       Роза резко вынырнула из камина, снова оказываясь в комнате Малфой-Мэнора. Сердце бешено стучало. Она только что была в Букингемском дворце.       Мозг отчаянно пытался осознавать свалившуюся на нее реальность. Этот камин работал. Но, кажется, у него был только один пункт назначения. Для нее побег был невозможен, даже если бы очень захотелось нарушить все договоренности. А вот юная Елизавета, кажется, с удовольствием пользовалась каминной сетью, чтобы сбегать сюда.       Роза так отчаянно пыталась всматриваться в детали, что совсем не заметила очевидного. Конечно, в этой комнате был портрет. Всего один. Но слишком говорящий.       Портрет королевы. Совсем еще юной. Роза помнила эти вычурные и карикатурные изображения в учебниках истории. Сейчас же она могла видеть настоящую королеву, такой, какой она была. Какой она была не на троне и при поданных, а настоящей и живой.       Она сидела в высоком кресле возле открытого окна. На ней не было ни короны, ни государственных регалий, ни тяжёлого парадного воротника, который обычно скрывал шею до подбородка. Вместо этого художник изобразил её в платье из светлого жемчужного шёлка с мягким квадратным вырезом, открывавшим ключицы и часть плеч. Ткань ниспадала свободнее, чем позволял придворный этикет.       Её знаменитые рыжевато-золотые волосы не были убраны в сложную дворцовую причёску. Они струились по плечам мягкими волнами, что само по себе выглядело почти скандально для того времени.       Но главным были глаза.       Елизавета смотрела не на зрителя. Она смотрела чуть в сторону, словно на человека, находившегося за пределами полотна. В её взгляде не было ни королевской надменности, ни холодной величественности. Только спокойное тепло и лёгкая улыбка в уголках губ.       Роза попятилась назад. По коже снова пробежал холодок. Словно она увидела что-то личное, настолько личное, что сам Люциус восстанет из могилы и убьет ее, лишь бы его секрет был унесен в могилу.       Роза спустилась на первый этаж в мрачную центральную гостиную, заметив, как закрылся за ней проход, снова превращаясь в обычную стену, а Арманд провожал ее уже восхищенным взглядом.       Она сидела и смотрела на огонь, отказавшись от ужина. Новая информация все еще не укладывалась у нее в голове. Теперь она, возможно, знает о Малфоях больше, чем они сами.       Роза думала о том, что Люциус ее опоил. Амортенция. Иначе она не могла объяснить, почему она выбрала его на всю свою жизнь, даже несмотря на необходимость наследника.       Где они вообще могли познакомиться? Да, оба из пары принадлежали высшему свету, но совсем в разных мирах. Или же в королевской семье все же был когда-то волшебный ген, но умер вместе с Елизаветой.       Роза так была погружена в свои мысли, что не заметила, как кто-то положил руку ей на плечо.       — Ты живая, — прозвучал хриплый голос, принадлежавший Скорпиусу.