Под замком Герцога

Ризли медленно снял меховое пальто, бросив его на диван, и подошёл к столу, где стоял поднос с чаем. Пар поднимался над чашкой, заполняя пространство терпким ароматом. — Чай, Лини? — спокойно спросил он, даже не оборачиваясь. — Говорят, он успокаивает нервы перед... важными событиями. Лини дернул плечами, и цепь негромко звякнула. Его цилиндр валялся в углу, а по наряду было видно, что его тащили сюда не самым вежливым образом. — Ты серьезно, Ризли? — голос иллюзиониста дрогнул, но он быстро вернул ему игривый тон. — Плен? Наручники? Это часть твоего нового шоу для заключённых? Если так, то декорации слишком мрачные. Ризли обернулся. Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он подошёл вплотную, заставляя Лини вжатьсяспинку стула. — Ты пытался украсть ключи от нижних шлюзов, — Ризли наклонился, его лицо оказалось в паре сантиметров от лица юноши. — Ты думал, что я не замечу, как твои ловкие пальцы порхают у моего пояса во время обеда? — Я просто хотел... оставить сувенир на память, — Лини попытался улыбнуться, но его зрачки расширились от страха, когда ладонь Ризли легла ему на горло. Не сжимая, просто напоминая о своей силе. — Ты получишь сувенир, — пророкотал Герцог. — Но не тот, который сможешь спрятать в рукаве. Я решил, что тюрьма для тебя слишком скучна. Ты останешься здесь. Со мной. Ризли отстранился и одним резким движением развернул стул вместе с Лини. Тот вскрикнул от неожиданности. — Послушай, Ризли, давай договоримся, — быстро заговорил Лини, чувствуя, как сердце колотит в ребра. — Мой отец... Слуги Фатуи... они хватятся меня. Это будет международный скандал. — В Меропиде нет скандалов, — отрезал Ризли, расстегивая пряжку своего ремня. Металл звякнул, и этот звук заставил Лини похолодеть. — Здесь есть только правила. И сегодня я устанавливаю новое: ты принадлежишь мне. Весь. Без остатка. Ризли схватил Лини за воротник и рывком поднял со стула, толкая в сторону кровати. Лини упал на мягкое покрывало, задыхаясь. Скованные руки мешали сгруппироваться. — Подожди... Ризли, это... это перебор, — Лини попытался отползти, но Герцог навис сверху, придавливая его своим весом. — Я никогда... я не делал этого раньше. Понимаешь? Остановись. Ризли замер, его брови поползли вверх. Он внимательно всмотрелся в испуганные глаза иллюзиониста, в которых застыли слезы. — Невинная птичка в золотой клетке? — усмехнулся он, и в его голосе проскользнула опасная нежность. — Тем лучше. Я буду первым, кто сорвёт твой фокус, Лини. Я научу тебя правде. — Какая... какая правда может быть в насилии? — прошептал Лини, чувствуя, как горячая ладонь Ризли забирается под его камзол, обжигая кожу. — Это не насилие, маленький вор, — Ризли припал к его уху, обжигая дыханием. — Это конфискация имущества. Ты украл мое время, мое доверие... Теперь я заберу твою чистоту. Считай это честным обменом. Ризли начал медленно, почти мучительно раздевать его. Каждый щелчок пуговицы, каждый шорох ткани сопровождался тихими комментариями Герцога: — Посмотри на себя. Ты дрожишь. Тебе страшно или ты просто ждёшь, когда я закончу? — Я... я ненавижу тебя, — выдохнул Лини, хотя его тело предательски выгибалось навстречу ласкам, которых он никогда не знал. — Ненавидь, — Ризли накрыл его губы своими, прерывая протесты. Поцелуй был глубоким, властным, пахнущим льдом. — Главное — не забывай, чьи руки сейчас на тебе. Когда Лини остался полностью обнаженным перед ним, Ризли на мгновение залюбовался. Стройное, хрупкое тело, скованные руки над головой — идеальная картина подчинения. — Пожалуйста... будь осторожен, — сорвалось с губ Лини, когда он понял, что сопротивление бесполезно. Маска великого иллюзиониста окончательно разбилась...