Под замком Герцога

Этот момент стал для Лини самым невыносимым — ожидание неизбежного пугало больше, чем сама боль. Ризли, напротив, никуда не торопился. Он наслаждался каждым мгновением власти, методично разрушая самообладание иллюзиониста. Ризли перехватил скованные запястья Лини одной рукой, задирая их высоко над его головой и вжимая в мягкое изголовье кровати. Цепь натянулась, заставляя Лини выгнуть грудь колесом, подставляя беззащитное тело под холодный свет ламп. — Ты привык управлять вниманием толпы, Лини, — прошептал Ризли, другой рукой медленно очерчивая линию его бедра, затянутого в тонкий шелк чулка, который он еще не снял. — Но сейчас всё твоё внимание принадлежит мне. Каждому моему движению. Герцог достал из прикроватной тумбы небольшую баночку с густым, прозрачным составом. Щелчок крышки прозвучал в тишине кабинета как выстрел. Лини вздрогнул, его дыхание стало рваным и частым. — Что это?.. — выдохнул он, пытаясь дернуться, но хватка Ризли на его руках была стальной. — Масло для механизмов, — усмехнулся Ризли, хотя Лини понял, что это шутка. — Чтобы твой «первый выход на сцену» не закончился травмой. Я не хочу сломать свою новую игрушку в первый же вечер. Ризли зачерпнул пальцами щедрую порцию прохладного геля. Когда он коснулся нежной, скрытой от чужих глаз плоти Лини, юноша вскрикнул и попытался свести колени. — Раздвинь ноги, — приказал Ризли. Голос его стал низким, вибрирующим от подавляемого желания. — Живо. Лини подчинился, униженный и дрожащий. Ризли ввел первый палец — медленно, дразняще. Холод масла контрастировал с жаром тела Лини. — Ах… Ризли, пожалуйста… — Лини зажмурился, его лицо залил густой румянец. — Это… это странно. Прекрати… или просто закончи с этим. — Тише, артист. Спектакль только начинается, — Герцог начал совершать круговые движения, растягивая узкое кольцо мышц. — Ты слишком напряжён. Если я войду сейчас, ты просто порвешься. Расслабься для меня. Ризли добавил второй палец, расширяя пространство, заставляя Лини всхлипывать от непривычного чувства распирания. Он находил внутри чувствительные точки, намеренно нажимая на них, вызывая у иллюзиониста непроизвольные судороги наслаждения, смешанного с протестом. — Посмотри на себя, — Ризли наклонился ниже, кусая Лини за мочку уха. — Ты уже течешь. Твое тело хочет этого больше, чем твой гордый язык готов признать. — Нет… я не… — Лини замотал головой, но его бедра сами начали поддаваться ритму пальцев Ризли. Третий палец вошёл следом, окончательно лишая Лини воли. Он чувствовал себя полностью раскрытым, выставленным напоказ. Ризли действовал жестко, но умело, подготавливая его к своему истинному размеру. Он чувствовал, как Лини внутри пульсирует, как его сопротивление тает, сменяясь тягучей негой. — Ну вот, — выдохнул Ризли, вынимая пальцы. Звук выходящей смазки заставил Лини спрятать лицо в подушках от стыда. — Теперь ты готов. Теперь ты примешь меня полностью. Герцог поднялся, избавляясь от остатков собственной одежды. Лини, приоткрыв один глаз, увидел его силуэт — массивный, пугающий и великолепный в своей первобытной силе. Он понял, что всё, что было до этого — лишь прелюдия к настоящему плену. Ризли навис над Лини, и тень его массивной фигуры полностью поглотила хрупкое тело иллюзиониста. В воздухе стояло тяжелое марево , холодного металла и возбуждения. Лини чувствовал, как кожа на его запястьях горит под сталью наручников, а собственное тело предательски пульсирует в ожидании удара. — Ты выглядишь так, будто хочешь что-то сказать, — пророкотал Ризли, упираясь коленями в матрас по обе стороны от бёдер Лини. — Последнее слово перед приговором? Лини сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся. Глаза затуманились, а по щеке скатилась одинокая слезинка, которую он не успел смахнуть. — Я... я никогда не думал, что мой первый раз будет... в тюрьме, — прошептал он, пытаясь найти в себе остатки былой дерзости. — Ты портишь мне всю статистику, Герцог... — Я не порчу её, я её создаю. — отрезал Ризли. Он подался вперед, и Лини почувствовал обжигающий напор. Первый толчок был медленным, почти осторожным, но для неподготовленного тела иллюзиониста он показался невыносимым. Лини выгнулся дугой, его пальцы впились в ладони, а из горла вырвался задушенный хрип. — Дыши, черт возьми, — приказал Ризли, накрывая его губы коротким, жестким поцелуем. — Смотри на меня. Не смей закрывать глаза. Лини подчинился. Он смотрел в эти ледяные, пронзительные глаза Ризли, в которых сейчас бушевал настоящий шторм. Ризли вошел глубже, заполняя его до предела, заставляя Лини почувствовать каждое движение, каждую мышцу своего члена. — Больно... — всхлипнул Лини, когда Ризли замер внутри него, давая привыкнуть к размеру. — Слишком... много... — Это цена твоего любопытства, — Ризли начал двигаться. Сначала короткими, вкрадчивыми толчками, но быстро наращивая темп. — Ты хотел заглянуть за закрытые двери Меропида? Вот они, Лини. Это то, что скрывается в самой глубине. С каждым новым толчком боль начала трансформироваться в нечто иное — острое, тягучее, заставляющее пальцы ног поджиматься. Лини больше не мог сдерживать стоны. Он метался по подушкам, а звон цепей на его руках превратился в ритмичное сопровождение их близости. — Ризли... — звал он, уже не понимая, просит ли он остановиться или продолжать. — Пожалуйста... ах... еще... Герцог не отвечал словами. Он перехватил Лини за талию, приподнимая его навстречу своим движениям. Удары стали тяжёлыми, сокрушительными. Лини чувствовал себя сломанной куклой, которую мастер пересобирает заново. Его разум окончательно помутился; все фокусы, все карты и секреты Фатуи вылетели из головы. Остался только этот кабинет, этот мужчина и невыносимый жар, разливающийся по венам. — Ты мой, — рычал Ризли, вжимаясь в него всем телом. — Никаких "Отцов", никаких фокусов. Только мой заключенный. В момент разрядки Лини вскрикнул так громко, что звук, казалось, должен был пробиться сквозь толстые стены крепости. Его тело забилось в конвульсиях, а Ризли, издав низкий рык, содрогнулся следом, окончательно клея свою добычу. Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Ризли не спешил отстраняться, тяжело дыша Лини в шею. Лини лежал абсолютно неподвижно, его глаза были широко открыты и пусты, а по лицу блуждала странная, отсутствующая улыбка. Ризли медленно поднялся, достал ключ из кармана и щелкнул замками наручников. Запястья Лини упали на простыни, отмеченные ярко-красными полосами. — Ну что, иллюзионист, — Ризли коснулся его щеки тыльной стороной ладони. — Это было достаточно подробно для твоего отчета?