Последние из Блэков |

      Утро в поместье Блэков никогда не приносило истинного света. Тяжелые портьеры отсекали солнце, оставляя в спальне лишь приглушенные сумерки и запах свершившегося греха. Магический контракт, насытившись их плотью ночью, теперь ощущался как вторая кожа — едва заметное покалывание в венах, напоминающее о том, что они больше не принадлежат себе.       Беллатриса стояла у изножья кровати, набрасывая на плечи шелковый халат цвета запекшейся крови. Она смотрела на своих сестер с каким-то болезненным восхищением. — Посмотри на неё, Цисси, — Белла кивнула на Андромеду, которая лежала в беспамятстве, окутанная простынями. — Она выглядит так, будто её выпотрошили и наполнили заново. Нашим ядом.       Нарцисса, сидевшая в изголовье и перебиравшая каштановые кудри Меды, лишь едва заметно улыбнулась. — Она просто еще не осознала свою силу, Белла. Она всегда была самой нежной из нас. Но теперь... теперь она — часть монолита.       Андромеда открыла глаза. Реальность обрушилась на неё вместе с осознанием того, что магический брак требует финального закрепления — «Клятвы Верности Троих». — Поднимайся, сестра, — Беллатриса протянула руку, и в этом жесте было нечто непререкаемое. — Пора закончить то, что начал отец. Мы должны закрепить связь на алтаре плоти.       Их повели не в ритуальный зал, а в центр комнаты, где магия была наиболее густой. Нарцисса мягко раздела Андромеду, целуя её в дрожащие плечи, пока Белла готовил ритуальный нож — тонкое лезвие из гоблинской стали. — Кровь к крови, — прошептала Белла, делая неглубокий надрез на своей ладони, затем на ладони Нарциссы и, наконец, Андромеды.       Они соединили руки в центре, чувствуя, как раны срастаются мгновенно, смешивая их сущности. Но ритуал требовал не только крови, но и экстаза — высшей точки магического выброса.       Беллатриса толкнула Андромеду на колени, сама опускаясь перед ней. — Докажи, что ты отреклась от своего грязнокровки, — выдохнула она, хватая Меду за волосы и заставляя смотреть на Нарциссу, которая в это время ласкала себя, глядя им прямо в глаза.       Это было безумие, рожденное инцестом и древними проклятиями. Андромеда, ведомая зовом крови, подалась вперед. Её губы нашли кожу Нарциссы, а руки Беллатрисы в это время бесчинствовали на её собственном теле. — Да... сильнее, Меда! — вскрикнула Нарцисса, выгибаясь в руках сестры.       Беллатриса, не желая оставаться в стороне, прижалась к спине Андромеды, имитируя толчки и до боли сжимая её соски. Это была симфония боли и удовольствия, где не было места стыду — только первобытное желание защитить свой род от угасания любым способом.       Когда Нарцисса содрогнулась в оргазме, Беллатриса резко развернула Андромеду к себе, впиваясь в её рот властным, собственническим поцелуем. Магия в комнате вспыхнула черным пламенем, выжигая имена их бывших любовников из их памяти, оставляя только фамилию Блэк, высеченную на подкорке мозга.       Когда всё закончилось, они сидели на полу, тяжело дыша. Андромеда больше не плакала. Её взгляд стал таким же холодным и пустым, как у её сестер. Она посмотрела на свои руки, по которым всё еще бежали искры магического контракта. — Мы последние, — тихо сказала она. — Нет, — Беллатриса обняла их обеих, притягивая к себе. — Мы — единственные. Остальной мир — лишь декорация для нашего величия.       Нарцисса прислонилась головой к плечу Беллы, закрывая глаза. — Отец был бы доволен. Род Блэков не прервется. Он просто замкнулся сам на себе.       В камине догорали остатки писем Теда Тонкса, превращаясь в серый пепел. В поместье Блэков наступила тишина — тяжелая, порочная и абсолютно вечная. Теперь их было трое, и они были едины. До самой смерти, которая, впрочем, тоже принадлежала только им.