Каждая песня начинается с тишины и возвращается в тишину

      Он поставил сумку на край кровати и осмотрел комнату. Небольшая и полупустая, но больше ему и не нужно. Кровать у одной стены, шкаф и кресло у другой, выцветший ковёр, столик в углу. Окно, закрытое шторами, тонкая полоска света между ними делит комнату на две части.       Места больше, чем в кемпере, но стены давят. Он почесал затылок. Может, просто пригнать машину ближе к базе? Нигде не написано, что он должен ночевать именно в комнате. Тогда можно не перетаскивать вещи каждый раз. А как быть с оружием? Оставить здесь или…       Мысли были прерваны шумом, будто что-то ударилось об стену. Удар повторился. «Что-то» пронеслось по коридору. Остановилось, у его двери, распахнуло её, прислонилось к дверному косяку, ухмыляясь.       — Йо, привет, ты же наш новый Синий Снайпер, да, приятель?       У паренька были зубы как у грызуна — слегка длинные и с щербинкой между ними. Веснушки по всему лицу, яркие голубо-серые глаза, светлые волосы, вихрасто торчащие во все стороны. Слово «приятель» удивило — сказанное с чем-то, что было похоже на австралийский говор. Может, нахватал у предыдущего наёмника? Он, вроде, тоже был из Австралии.       Снайпер пожал плечами.       — Да.       Потом подумал, что нужно быть немного вежливее, и добавил:       — Доброго дня.       Паренёк оторвался от одного косяка, чтобы тут же прислониться к противоположному. Поджарый, но не как борзая, а как олень, готовый вот-вот сорваться в бег, если почует, что что-то не так. Судя по тому, как напряглись его мышцы при движении, Снайпер сделал что-то, что ему не понравилось.       — Круто, чувак, я просто увидел тебя, когда ты стоял там в гостиной и подумал: «Йоу, это стопудово наш новый стрелок, и он из Австралии, ага, как сказала мисс Пи; так что вот почему он похож на динго». То есть, без обид, чел, но ты выглядишь и вправду как какой-то хищник, и акцент у тебя охренительно странный, но я не скажу, что это плохо, понимаешь?       — Понимаю, — сказал Снайпер. Звучало действительно логично. — А кто ты?       Паренёк спрятал зубы. Ухмылка потускнела.       — А, точняк, я же забыл, что ты совсем тут никого не знаешь; ну, то есть, не по классам, а, я имею в виду близко. Если что, я Скаут, ну, тот, который быстро бегает, прыгает и бьёт всех битой; не то, чтобы я не гордился этим, если что — я горжусь, потому что, ну, это моя работа, а я надеюсь, я хорошо выполняю свою работу, ага? Трава растёт, птички летают, солнышко светит, я делаю людям больно — всё по красоте! Иногда, конечно, огребаю сам, но никто из нас не без греха, понимаешь?       — Понимаю, — повторил Снайпер. Паренёк был… забавным. Простым и без тормозов, но это не напрягало.       — Так что если тебе вдруг понадобится помощь, или там поболтать, или что-нибудь, типа, ещё в этом духе, ты знаешь к кому обратиться, ага? Можешь найти меня в моей комнате, там значок ботинка с крыльями на двери, или где-нибудь в гостиной, или, например, на пробежке, я часто бегаю… В общем, в любом случае, я уверен, что, если что, ты меня отыщешь и поймаешь, так что давай, если что, обращайся!       Скаут стартанул с места так быстро, что показалось, что он просто исчез. Снайпер посмотрел ему вслед, думая о чём-то своём.       Уже потом, на поле боя, он понял, что паренёк не врал по поводу своих умений. Любая вагонетка или разведданные не обходились без этой молнии в синей футболке, носящейся по полю, но при этом успевающей не только ударить кого-нибудь битой, но и вслушаться в план дальнейшего боя или проверить, всё ли в порядке у сокомандников. Он был тем, кто рассказывал стрелку, что происходит на основном поле боя, таскал аптечки и боеприпасы прямо из-под носа RED, противоположной команды, и заряжал остальных боевым духом. И если у него бывали моменты уныния, когда победы не шли, а сам Скаут бегал и дрался без энтузиазма, команда отплачивала ему тем же — выкрикивая кричалки, подбадривая сверхлечением или сэндвичами, да и просто находясь рядом.       Первое время Снайпер слишком часто ловил на себе чужой взгляд, но потом это — почти — прошло. Он списал это на интерес к новому члену команды, который понемногу превратился в дружбу, как и с остальными BLU. Они вместе пили, иногда рыбачили, если их забрасывало на территории с озёрами, пару раз пели песни у костра, жаря сосиски и зефир, и в некоторые моменты Снайпер думал о том, что всё складывается вполне неплохо.       Если Синий Скаут болтал с ним больше, чем с остальными — ничего странного в этом не было.              Этот Синий Скаут был тем же Синим Скаутом, который травил байки из жизни в Бостоне и просил научить его стрелять из лука.       Только вот он извивался, хрипло дыша, пытаясь вырваться из чужой хватки, вновь издал крик — напуганный, раненый, стремящийся сбежать — и, вконец отчаявшись, рванул головой назад, пытаясь сломать захватчику нос. Снайпер едва успел предупредить эту попытку, сдвинулся назад, ближе к выходу; дверь захлопнулась от неудачного рывка, спина больно ударилась об неё, и изо рта вырвалось хриплое:       — Да тише ты!       Стрелок лихорадочно соображал, что ему делать. Если обхватить парня сверху, он пинается, если ближе к низу — выворачивает корпус, пытаясь высвободить руки и ударить его. Скаут внёс коррективы в эти мысли: вцепился зубами в предплечье австралийца и сомкнул челюсти. Снайпер едва не заорал от боли, пронзившей руку; такое ощущение, что это было даже больнее, чем потерять запястье от пилы Красного Медика.       — Успокойся!       Он потерял равновесие, рухнул на крышу, погребая бегуна под своим телом, и тут же повернулся на спину, не давая ему возможности вывернуться и сбежать. Скаут едва не зарядил ему коленом в пах, продолжая сжимать зубы на чужой руке, и австралиец чувствовал, как горячая кровь стекает на его рубашку.       — Я отпущу тебя, если ты перестанешь брыкаться! Чёрт возьми, квокка!       Снайпер не знал, откуда в его голове взялось такое сравнение, но, похоже, оно подействовало. Либо Скаут выдохся — что вряд ли, учитывая, сколько он мог пробежать за день — либо понял, что сопротивление бесполезно. В любом случае, он обмяк, распластавшись на стрелке. Снайпер слышал тяжёлые неровные вдохи и мог почувствовать, как быстро и неглубоко бьётся чужое сердце.       — Всё хорошо, — сказал он тихо. — Я отпущу тебя, квокка, но ты меня тоже отпустишь.       Он подождал немного, пока не почувствовал, как эти длинные острые зубы с щербинкой между ними наконец-то отпустили его руку. Поднял её, чтобы посмотреть. Кровь текла толчками, как будто малец задел артерию или вену, да и прокушено было, похоже, до самой кости.       Сосредоточившись на руке, Снайпер не сразу сообразил, что тяжёлые неровные вздохи превратились в судорожные и прерывистые.       — Твою ж мать.       Он перевернулся на бок, вставая на колени и параллельно опуская Скаута на крышу. Тот заглатывал воздух, будто задыхался, изо рта и носа текла кровь, а из глаз слёзы. Словно кто-то открыл кран с водой.       — Приятель… — Снайпер не знал, что ещё ему сказать. — Ты…       — Оставь меня в покое.       Это не было похоже на Синего Скаута. Тот звучал жизнерадостно, а не как… сломанная игрушка. И не задыхался от едва сдерживаемого плача, прижимая руки к лицу. Приглядевшись, Снайпер заметил длинные белёсые шрамы, тянущиеся по рукам бостонца.       Что произошло?       — Что сл… — начал он и не закончил; Скаут сломался окончательно, воя в голос и царапая руками лицо.       Твою ж мать.       Стрелок понятия не имел, что с этим делать. Паренёк никогда себя так не вёл. Да, у него бывало плохое настроение, да, он иногда тоже предпочитал посидеть в комнате в одиночестве, но всё это…       — Оставь меня в покое! — Скаут свернулся в клубок, продолжая царапать себя; на его лице уже появились капельки крови. — Убирайся, просто убирайся, уходи, уходи, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, НЕ ТРОГАЙ...       Снайпер сделал полностью противоположное: схватил его за плечи, развернул и слегка встряхнул.       — Скаут. Тише. Это я, Снайпер. Всё в порядке, — зачем-то добавил: — Всё хорошо, квокка.       Бостонец вырвался из его охвата, отполз подальше.       — Отвали от меня! — он издал хриплый гортанный вдох, пытаясь дышать. — Не знаю, кто ты, но просто отвали от меня!       Снайпер моргнул. Сел, выставил вперёд руки, будто защищаясь, постарался не обращать внимания на то, что из правой всё ещё течёт кровь.       — Эй, приятель, ты чего? Я, Синий Снайпер. Мы же с тобой…       Скаут резко стал полупрозрачным. Снайпер вновь моргнул.       — Стой! Стой-стой-стой, не исчезай снова!       Может быть, в этот раз ему не стоило заходить так далеко.       — Отвали от меня! — опять рявкнул бостонец. Его голос звучал будто из-под воды. — Мой Снайпер был сраным мудаком, и ты не лучше!       Мысли стрелка метались. Что за хрень происходит? Лампа светила достаточно ярко, чтобы его лицо можно было увидеть, да и Скаут, в принципе, видел его до этого. Не мог же он так сильно удариться головой, что потерял память? Или он мог просто забыть свою команду? В конце концов, если Пиро говорил, что паренёк здесь уже тучу времени, так, стоп!       — Временная петля! — окрик Снайпера напугал его самого, но это сработало: полупрозрачный Скаут хотя бы перестал… становиться ещё более прозрачным.       Австралиец потёр виски. С каждым разом всё хуже и хуже.       — Уф-ф… В общем, я Синий Снайпер, но я нынешний Синий Снайпер. И ты Скаут из моей команды. Предыдущий Синий Снайпер уволился, и я занял его место… ну, с год назад.       Скаут нахохлился как большая птица.       — Лжёшь.       — Ты рассказал мне про медикову заначку шоколадных конфет. И о том, что Солдат поёт в душе. И что Инженер курит на крыше, чтобы Пиро не узнал об этом. Хотя он знает, но не говорит.       Это были обрывки того, что Снайпер узнал из разговоров со Скаутом — ну, в реальной жизни. Сейчас он был рад, что эта информация ему пригодилась. Нынешний Скаут всё ещё выглядел растрёпанным и сжатым, но потихоньку возвращался к видимому состоянию.       — Всё ещё лжёшь, — повторил он, но теперь звучал менее уверенно. — Как я могу вернуться, если я здесь уже хренову кучу времени, об этом ты подумал, мудак?       Он огрызался. И хотя бы перестал плакать. Австралиец подумал о том, что это уже намного лучше.       — Ну, ты как-то вернулся, приятель, раз уж я с тобой знаком, и раз уж ты мне рассказал обо всей этой ерунде с конфетами и курением на крыше.       Снайпер тоже потянулся за сигаретой и закурил. Прокушенная рука неприятно ныла, но хотя бы кровь перестала идти.       — Ты, походу, единственный, кто меня слушает, — пробормотал Скаут. — Остальная команда тебе наплела про меня всякой ерунды, да? Хорошо, что ты не поверил.       Ответить Снайпер не успел: дверь на чердак распахнулось с такой силой, что он буквально отпрыгнул из сидячего положения, чтобы его не снесло. Растрёпанный Демо оглядел всю крышу; его глаз засиял, когда он обнаружил стрелка.       — Ах ты ж чёрт! — его голос звучал, внезапно, трезво. — Здеся! Я ж думал, тя на охоту за тварями пнесло!       Снайпер издал тихое рычание.       — Нет. Я не чокнутый, и мы оба…       — У тя шо с рукой?!       Снова рычание.       — С рукой всё в…       — Оба?       Как будто игра в «Кто сильнее ответит невпопад». Шотландец оглядел крышу ещё раз. Его взгляд несколько раз скользнул мимо или сквозь Скаута, будто того и вправду не было. Потом Демо посмотрел на него. С таким выражением лица, что стрелок поверил, что подрывник не притворяется       — Я думл, ты Огонька нашёл или шо-т в этм духе…       — Нет, я… Хотя знаешь, — Снайпер потёр переносицу. — Оставь меня в покое.       — Схади-к к доку…       — Вон!       Теперь это звучало как громкое, агрессивное рычание. Шотландец попёрся назад, и дверь за ним закрылась.       Снайпер посмотрел на Скаута.       — Они все так, — чужой голос снова звучал будто сквозь воду. — Они тупо не хотят меня видеть и не видят. Так лучше, чем когда все смотрят на тебя. На того, из-за которого просрали точку, или не смогли довезти вагонетку, или, типа, что-то в этом духе…       Он вновь свернулся калачиком.       — Я знаю, что я тупой и бездарный, окей? Я знаю, что я косячу, но я пытаюсь, честно, чувак. Пытаюсь не быть куском дерьма и бегать и убивать Красных, и я, вроде, делаю это, но, типа, это не помогает. И когда я снова на Респе и вижу, как они на меня смотрят, я просто… — бегун издал тяжёлый вздох. — Какой смысл вообще?       Это был Скаут Синих. Но это не мог быть Скаут Синих. Снайпер просто не мог уложить это у себя в голове. Весёлого, яркого, вечно болтающего паренька с битой наперевес и…       — Ты ошибаешься, квокка, — сказал он, замечая, как при этих словах Скаут опять закрыл лицо руками и сжался. — Команда любит тебя. Ну, та, которую я знаю. И, э-э…       Стрелок потёр шею. Инженер не умел решать философские проблемы, но чёрт, Снайпер их тем более не умел решать. И простая болтовня тут вряд ли помогла бы, учитывая, что чужое дыхание снова начало прерываться на хриплые всхлипы.       — …я тебя точно вижу, — всё же попытался Снайпер. — И слышу. И говорю с тобой. И это, — он поднял прокушенную руку, — было ощутимо больно.       Потом он посмотрел на руку внимательнее. Вся рука была бело-серой. И кровь больше не текла. Было такое чувство, что она просто… кончилась?       — А что со мной? — спросил Снайпер. Пожалуй, самый глупый вопрос за последние несколько лет его жизни.       Скаут поднял голову. Посмотрел на него.       — Тебе нужно к доку, — пробормотал хрипло и будто бы через силу. — Он тебя подлатает.       Снайпер попытался согнуть пальцы. Они не сгибались.       — Чёрт.       — Ага.       — Вроде, тут нельзя умереть.       — Ну да. Типа, мы в любом случае не умрём, даже если что-то случится, и всё в таком духе. То есть, ты можешь, ну, — он принялся загибать пальцы, — потерять руку или ногу, или всю кровь, покалечиться, утонуть, упасть откуда-нибудь, задохнуться, подорваться на липучке или ракете…       Чем больше он говорил, тем меньше Снайперу нравился этот список. Он походил не сколько даже на список, сколько на перечисление способов…       — Скаут.       Тот снова на него посмотрел. Видимо, прочёл вопрос в чужих глазах и запнулся. Снайпер внезапно осознал, что могли значить шрамы на руках бостонца. — Я… — парень сказал это едва слышно. — Я ещё даже до середины не дошёл, на самом деле.