Глава VI. Найденный
16 мая 2026 г., 08:39
Когда команды были на Sawmill, Снайпер как-то нашёл сову, уже после боя. Она сидела, нахохлившись, рядом с самой лесопилкой, и судя по её виду, чувствовала себя неважно — может, из-за выстрелов, которые оглушили её, может, просто была больна. В любом случае, это не помешало ей пытаться прокусить австралийцу пальцы, когда он попробовал подобраться к ней.
Впрочем, он тоже был не из робкого десятка. Просто сменил тактику, и вместо того, чтобы броситься к сове и схватить её, оставил ей немного еды — стрелок не помнил, кто тогда готовил, но есть было невозможно — и сел в паре ярдов поодаль. Птица была пугливой, но Снайпер умел ждать. Она смотрела на него, а он периодически говорил ей что-то вроде «Давай, приятель, не стесняйся», прежде чем сова всё же подошла, косолапя, ближе, и поела. Потом ещё поближе. Потом стрелок всё же вытянул руки и схватил её, но на тот момент птице, похоже, было уже всё равно.
Снайпер назвал её Сэр Соволот. Это вызвало у BLU часовой спор на тему, сова это всё же или филин, но сути не поменяло. Он подкармливал Соволота на протяжении той пары месяцев, пока они ошивались на лесопилке, а потом в один прекрасный день обнаружил Леди Соволот рядом со своим «почти-питомцем». Обе совы посмотрели на него, пробурчали что-то на своём языке, а потом улетели. Снайпер не расстроился — в отличие от Скаута, Солдата и Пиро, которые приходили играть с птицей — но грудь всё равно кольнуло.
Сейчас было что-то похожее.
О невидимом Скауте знали все на базе, но только Снайпер, похоже, считал это важным. Так что когда он чувствовал чужое присутствие, то замечал это вслух.
— Привет, приятель. Проголодался? — утром, когда слышал, как приоткрывается дверца холодильника.
— Ходил проветрить голову или тренировался? — днём, если был в гостиной и слышал лёгкие шаги.
— Можешь брать, если хочешь, — когда у него получилось вспомнить, что у него было печенье. Он поставил его на стол на кухне, а потом обнаружил, что одна или две штуки исчезли.
Иногда ничего не происходило. Иногда он слышал хлопок дверью или скрежет стула по полу. В любом случае, стрелок продолжал. Со стороны это выглядело так, будто он разговаривает сам с собой, но его это особо не волновало. Да и остальных перестало спустя несколько дней.
Снайпер сам не знал, почему это его так задело. Он всегда был одиночкой, потому что в диких лесах или во время контрактов, которые он выполнял ещё до Манн.Ко, доверять кому-то могло быть самоубийством. Но это был он — «не чокнутый стрелок, а убийца», нелюдимый охотник и дикарь, молчун, считающий одиночество полноценным отдыхом. Год в команде Синих сгладил углы, но не исправил это полностью — если это вообще нужно было исправлять.
Скаут был здесь. Заходил на кухню или гостиную, если там кто-то бывал, в тренировочный зал, если там кто-то тренировался; выбегал на улицу побегать или побродить, но оставался понаблюдать за теми, кто тоже вышел подышать. Не важно, что было раньше, но сейчас он не хотел быть один, что бы там ни говорил этот чокнутый испанец или остальные наёмники. Может, он и не собирался именно разговаривать с остальными, но хотя бы просто побыть рядом…
Интересно, бывало ли так, что на Базе не было никого?
Снайпер помотал головой и сосредоточился на настоящем. Было ближе к ночи, он в гостиной играл в карты с Демо и Инжи — оба мухлевали как не в себя. Медик читал на диване. Пиро нигде не было видно с самого утра, и, наверное, это было не так уж и плохо.
— Фул-хаус.
— Тож самое.
— Сколько, глазок?
Демо показал. Снайпер приподнял бровь, увидев три десятки одинаковой масти.
— С вами разоришься играть.
— Да какого чёрта?! — механик отбросил свои карты. — Мы же договорились, что ничего не желаем во время игр!
— А шо ж я сделаю-т, если они берут и такие, ух, появилися!
— Ну так нехрен было…
Снайпер в спор не вслушивался. Он услышал, как где-то недалеко раздался шорох, а потом слегка прогнулось одно из кресел, стоявшее у камина. Перевёл взгляд на карты, а потом снова на кресло.
— Будешь играть с нами?
Механик и подрывник, разгорячённые спором, его не слышали. Зато Медик поднял голову, посмотрев на него, а потом проследил за взглядом. Однако не сказал ни слова, что не могло не радовать. Снайпер спросил ещё раз — и вмятина на кресле исчезла, а колода карт, валяющаяся на полу, разметалась во все стороны, будто её кто-то задел.
— Шу, — Демо отвлёкся от спорта, — Шо эт было?
— Herr Schütze versucht immer noch, sich mit unseren Unsichtbare anzufreunden, — Медик вернулся к чтению.
— Он здесь? — Инженер повертел головой, осматривая гостиную.
— Уже нет, — ответил Снайпер, примерно поняв суть диалога. Его голос звучал слегка раздражённо. Не обращая внимания на остальных, он взял своё пиво и вышел на улицу, на холодный вечерний воздух.
Солнце уже зашло, и вечно круглая луна превращала обычные вещи вроде травы и камней в нечто пугающее. Снайпер отпил немного пива, наблюдая за всем этим, и ему показалось, что вдали снова мелькнула высокая чёрная тень с жёлтыми глазами. Он едва не сделал шаг с крыльца на землю, но вовремя остановил себя. Как бы ему ни хотелось проверить на прочность шкуру этой твари, это нужно было делать не в темноте, когда у неё было преимущество.
Слева от него раздался ещё шум. Стрелок пробормотал, не поворачивая головы:
— Не советую сейчас отправляться на пробежку, приятель, — будто это уже вошло у него в привычку.
Шум стал громче. Снайпер повернул голову и замер.
Ещё одна тварь смотрела на него, стоя почти у самого крыльца. В холке ростом с него, укутанная в полутьму так, что было видно только жёлтые глаза, но на этот раз всего одну пару, а не две. Он сглотнул. Потом сделал шаг назад. Тварь шагнула к нему, остановившись там, где небольшая лампочка над дверью делила крыльцо на светлую, серо-бетонную, и тёмную, синевато-чёрную, части. Снайпер, не поворачиваясь, нащупал рукой дверную ручку, открыл дверь и завалился внутрь, захлопнув её за собой. Выдохнул. Он не струсил, но сердце у него бухало так, будто он тащил чемоданчик с разведданными без передышки мили две.
Твою мать.
Надо было взять с собой хотя бы ППМ.
И проверить, все ли внутри Базы.
Инженер, вроде, говорил, что эти твари не выходят на свет? И не должны, скорее всего, заходить внутрь здания.
Сам механик был в гостиной. Демо тоже. Медика не было. Снайпер подумал, спустился в подвал и заметил свет из окошек на двери медотсека. Видимо, костоправ устал слушать споры по поводу покера и вернулся к себе. Пока все нормальные наёмники на месте. Стрелок поднялся на второй этаж. Часть комнат были заперты; из комнаты Пиро, этого рыжего психа, не доносилось ни звука, хотя дверь была приоткрыта. Но Снайпер подумал о том, что если испанец знает обо всех закоулках и секретах этой Базы, возможно, он сможет найти способ избежать тварей, если они всё же попадут внутрь. Австралиец очень надеялся, что не попадут.
Он не мог определить, что странного было в этой штуке. Точнее, какие чувства она вызывала. Не страх, нет, а что-то вроде… отчаяния. Осознания того, что он с ней не справится. Если подумать, это вряд ли было сложнее, чем прикончить парочку мертвецов на Хэллоуин или вполне живых Красного Хеви и Солдата. Но стрелок подумал о том, что было бы намного лучше, если бы у него под рукой была Махина, а под ногами — скрипящие доски снайперской вышки. Он искренне надеялся, что эти твари не умеют лазать по лестницам.
Если они здесь были, значит, кто-то из наёмников хотел этого, так?
Снайпер вспомнил, что всё ещё таскает с собой недопитое пиво, и прикончил бутылку одним глотком. Потом, подумав о чём-то, он прошёл мимо двери в свою комнату и принялся подниматься по лестнице выше. Та привела его на чердак, где было пыльно и грязно, но австралиец проигнорировал это, добрался до двери, ведущей на крышу, вдарил по ней плечом, чтобы открыть, и вышел.
Лампочка над выходом вспыхнула белым пятном. Крыша была плоской, бетонной, несмотря на то, что на этажах ниже скаты были деревянными. Вся территория открывалась отсюда как на ладони — точнее, то, что было огорожено забором: сама База и поля вокруг неё с радиусом в полмили или чуть меньше. Лесок, крохотное озеро, всё та же сухая трава и камни, несколько небольших зданий для укрытия от пуль и ракет. Сверху наконец-то стало видно, что всё остальное было укрыто туманом, таким глухим, что даже звёзды на небе не помогали. За забором Респаун уже не мог ничего создавать или восстанавливать.
Снайпер опёрся на перильца на краю крыши, пристально вглядываясь вдаль. Он видел, как в темноте что-то шевелилось там, на земле. Большое и тёмное. И их было больше, чем две.
Твою сраную мать.
Было холодно, он почувствовал, что замёрз. А ещё было что-то рядом, и австралиец очень надеялся, чтобы это не было тенью, которая решила, что на крыше тоже неплохо можно поохотиться. Он отступил к выходу на крышу, прижимаясь к двери и гадая, закрылась ли она за ним или нет. Пока никто не собирался на него нападать.
Но всё же…
Этот малец не мог же пойти за ним. Или мог? У него должно было хватить ума не высовываться на улицу ночью, но крыша ведь не считается? К тому же, австралиец единственный, кто его замечает — неужели не интересно, что он задумал?
Снайпер сделал вид, что расслабился, насколько это было возможно. Решил, что сигарета ему не помешала бы и, достав из кармана пачку, — не думая о том, что раньше её там не было — закурил. Дым двигался чуть в сторону из-за лёгкого ветерка. Стрелок перекрывал единственный вход обратно на Базу, в тепло и одиночество, а холод поднимал дыбом волоски на его руках. Гиперактивный бегун должен был что-то сделать, чтобы согреться — либо попытаться пробраться внутрь, либо начать двигаться прямо здесь.
Хотя он мог быть вполне одет, пришла запоздалая мысль. Это австралиец, не привыкший к холоду, выскочил наружу в рубашке и безрукавке. И, надо признать, идея была не самой хорошей.
Снайпер прикрыл глаза и отодвинулся от двери. Она, будто по инерции, слегка приоткрылась. Стрелок открыл её чуть сильнее, будто собираясь уходить, выдохнул — удивился облачку пара.
Он больше почувствовал, чем услышал, движение сбоку. А дальше его тело начало действовать на охотничьих инстинктах.
Хочу на него взглянуть.
Рука вытянулась, схватив и сжав, пальцы почувствовали тепло чужого тела, напряжённые мышцы. Развернуть к себе спиной, прижав одной рукой, второй перехватить у горла, взяв в захват, слегка ограничив доступ воздуха, но не придушив до конца. Он видел проблеск светлой футболки, будто внезапно возникший в поле зрения, тонкую цепочку с жетонами на такой же тонкой шее…
Вздрогнул от крика:
— ВЫПУСТИ МЕНЯ, ВЫПУСТИ, ТЫ, ТУПОЙ УБЛЮДОК!
Паника. Будто животное, загнанное в ловушку. Но Снайпера смутило не это, а то, что голос был ему знаком.
Тело в его хватке дёргалось слишком сильно, пытаясь выбраться, царапало его руки и рукава рубашки, будто пытаясь оторвать их, пинало его под колени и пыталось одновременно повиснуть на нём и вылезти наверх. После особо сильного движения Снайпер всё же не смог удержать захват, покачнулся, опустив руку у чужого горла, перехватывая ею добычу поудобнее.
Бывший невидимка согнулся почти пополам, всё ещё извиваясь, повернул голову, глядя на него — и Снайпер увидел знакомое лицо Скаута Синих.
