Сьюзен Певенси. Королева Севера

Прошли дни. Риверран замер в ожидании. Рикард Карстарк стал похож на каменное изваяние у дверей темницы. Солдаты обходили его стороной, боясь встретиться взглядом с человеком, который живет только ради одного удара. И вот, на закате, над башней мейстера показалась черная точка. Ворон вернулся. Птица была измотана, её крылья едва шевелились.

***

Закат окрасил башни Риверрана в кроваво-красный, когда ворон наконец опустился на руку мейстера. Свиток был коротким, запечатанным серым воском Винтерфелла и отмеченным личным знаком Джона — теперь уже не бастарда, а лорда. Робб стоял на галерее, сжимая поручни так, что дерево трещало. Лира была рядом, её рука в кожаной перчатке лежала на его плече, а бирюза браслета холодно мерцала в сумерках. — Неси его сюда! — выкрикнул Робб мейстеру. Внизу, во дворе, Рикард Карстарк медленно поднялся со своей бочки. Звук бруска, которым он точил топор, смолк. Весь замок замер. Сотни глаз были устремлены на балкон Короля. Робб сорвал печать. Его взгляд быстро пробежал по строкам, и Лира увидела, как его плечи наконец опустились, а на лице проступила суровая, почти болезненная гордость. — «Обряд свершен под ликом чардрева Винтерфелла», — прочитал Робб, и его голос разнесся по двору, как удар колокола. — «Алис Карстарк принесла клятвы. Я, Джон Старк-Карстарк, принял имя твоего дома, лорд Рикард, и накинул на плечи твоей дочери плащ своего отца. Отныне Кархолд и Винтерфелл — одна кровь. Твой род не прервется». Во дворе поднялся глухой, одобрительный гул северян. Рикард Карстарк стоял неподвижно. Слеза — одна-единственная — прочертила путь по его грязной, заросшей щеке, исчезая в седой бороде. Он закрыл глаза на мгновение, впитывая весть о том, что его внуки будут носить его имя и кровь королей. А затем он поднял свой топор. — Сын за сына, — прохрипел старик, глядя вверх на Робба. — Брак скреплен, Король. Теперь отдай мне мою плату. Робб посмотрел на Лиру, она кивнула. Теперь Рикард был привязан к трону Старков не только страхом, но и самой жизнью своего рода. — Дарин! Робин! — скомандовал Робб. — Открывайте темницу. Вывести Цареубийцу во двор. Джейме Ланнистера выволокли под свет факелов. Он хромал — стрела Лиры оставила глубокую рану. Золотой лев выглядел оборванным, грязным, но в его глазах всё еще плескалось высокомерие, пока он не увидел Рикарда с топором и Робба с Лирой на балконе. — Ты обещал мне обмен, Старк! — выкрикнул Джейме, кривясь от боли. — Твоя мать дала слово! — Моя мать не имела права распоряжаться твоей головой, — отрезал Робб. — Сегодня ты не заложник. Сегодня ты — долг, который я возвращаю Кархолду. Рикард Карстарк шагнул вперед. Толпа расступилась перед ним, как перед самой Смертью.

***

Двор Риверрана застыл. Лица северян, освещенные пламенем факелов, казались высеченными из камня. Над замком повисла такая тишина, что слышно было, как плещется вода в реке за стенами. Джейме Ланнистера поставили на колени в самом центре двора. Он был без доспехов, в одной грязной рубахе, с повязкой на бедре, пропитанной кровью от стрелы Лиры. Его золотые волосы свалялись, лицо осунулось, но он всё еще пытался держать спину прямо, глядя на Робба и Лиру на балконе с той самой невыносимой улыбкой, которая не покидала его даже перед лицом смерти. — Ты рубишь голову своей единственной надежде, Старк, — прохрипел Джейме, сплевывая кровь. — Мой отец, лорд Тайвин сожжет этот замок до основания. Твои сестры сгниют в темнице... — Мои сестры в руках твоего брата-беса, Ланнистер, — отрезал Робб сверху, и его голос прозвучал как приговор. — А твой отец уже проиграл эту войну, когда позволил убить Карстарков. Рикард Карстарк шагнул в круг света. Он не торопился. Старик медленно скинул плащ, обнажив жилистые, покрытые шрамами руки. Он взял свой тяжелый боевой топор — тот самый, который точил сутки напролет — и подошел к пленнику со спины. — Сын за сына, — прорычал Рикард. — За Торрхена. И за Харриона, который закрыл меня собой. И за лорда Эддарда Старка! Лира почувствовала, как пальцы Робба до боли сжали её ладонь. Она не отвернулась. Как Сьюзен Певенси, она видела казни королей, но как Лира Старк, она знала: этот удар — фундамент их нового Севера. Джейме Ланнистер на мгновение закрыл глаза, вскинув подбородок к холодному небу. — Пошел ты к черту, волчонок... — это были его последние слова. Свист стали разорвал воздух. Удар был такой силы, что топор глубоко вошел в деревянную плаху, подложенную под колени. Голова «Золотого Льва», лишенная шлема и славы, покатилась по грязным камням двора. В ту же секунду тишина взорвалась. Сотни гвардейцев Карстарков взревели, вскидывая мечи. Это был не просто крик победы — это был вопль освобожденной ярости. Рикард Карстарк поднял окровавленную голову за волосы, поворачиваясь к Роббу. — Свершилось! — выкрикнул старик. — Теперь я твой до последнего вздоха, Король! Кархолд и Винтерфелл — одна стая! Робб медленно выдохнул, чувствуя, как внутри него окончательно обрывается нить, связывавшая его с южным милосердием матери. Он повернулся к Лире. На её лице не было торжества — только суровая решимость. — Теперь пути назад нет, — тихо произнесла она. — Тайвин узнает об этом. Весь Запад вскипит. Нам нужно выступать. Робб кивнул. Он притянул её к себе, целуя в висок прямо перед лицом ликующего войска. — Завтра мы выступаем. Жатва продолжается. Но теперь мы идем не грабить. Мы идем добивать. Джейме Ланнистер мертв.