Маленький секрет Короля

На календаре было 3 июля. В штабе «Бонтена» это число обычно не отмечали красным цветом, но в этом году всё было иначе. Первым об этом вспомнил Коко. Он проснулся в пять утра от уведомления в своем «золотом» календаре. — Черт... — пробормотал он, протирая глаза. — Сегодня же день рождения Харучиё. Коконой на мгновение представил, как взрослый Санзу празднует этот день: скорее всего, в какой-нибудь подворотне, вытирая кровь с меча и принимая очередную дозу таблеток. Но сейчас... сейчас имениннику было пять лет, он спал в пижаме с динозаврами и обожал клубничное молоко. Коко тут же вскочил с кровати и схватил телефон. — Алло, Какучо? Поднимай всех. У нас чрезвычайная ситуация уровня «Розовый Зефир». Да, я серьезно. Через десять минут в конференц-зале. *** Через десять минут весь состав «Бонтена» (за исключением Майки и спящего именинника) стоял в зале. Вид у всех был помятый. Ран стоял в шелковом халате, Риндо — в маске для сна, которую он забыл снять с лба, а Такеоми выглядел так, будто он не спал с 2005 года. — Итак, — Коко расхаживал перед ними, как генерал. — Сегодня 3 июля. День рождения нашего... э-э... маленького палача. Майки ещё спит, и я хочу, чтобы при их пробуждении штаб выглядел так, будто сюда вырвали радужного единорога. — Коко, ты еб... — начал было Ран, но тут же вспомнил вчерашний взгляд Майки и исправился: — Ты с ума сошел? Мы-самая опасная группировка Японии. Какие единороги? — —Те самые, которые спасут твои зубы от Майки, если он расстроится из-за того, что мы забыли про праздник, — отрезал Коко. — Ран, Риндо — вы заказываете декорации. Муччо — ты за еду. Такеоми... ты брат, на тебе подарок. Какучо, ты помогаешь мне с тортом. — А почему я за торт?! — возмутился Какучо. — Я умею только ломать лица! — Потому что ты единственный, у кого руки не трясутся от передоза кофеина! — рявкнул Коко. — За работу! *** К девяти утра штаб-квартира преобразилась. Повсюду висели розовые и черные шары (компромисс между «Бонтеном» и вкусом ребенка). На стене красовался огромный баннер: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МАЛЕНЬКИЙ ПСИХ!» (Ран настоял на этой надписи, пока Коко не видел). Манджиро проснулся от того, что кто-то активно прыгал на кровати. — Майки! Майки! Вставай! Там... там всё блестит! — кричал маленький Санзу, сияя от восторга. Майки открыл глаза и увидел Харучиё. На голове у ребенка уже красовался бумажный колпак, который ему, видимо, успел нацепить прокравшийся в комнату Риндо. — Сегодня твой день, Хару, — Майки редко улыбался, но сейчас его губы тронула теплая усмешка. — Пойдем посмотрим, что эти идиоты натворили. Когда они вышли в главный зал, раздался оглушительный хлопок хлопушек. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — гаркнули мужики так громко, что Санзу на секунду присел от испуга, но, увидев гору подарков, тут же радостно завизжал. — Смотри, мелкий, — Ран подошел к нему, крутя в руках ключи. — Мы с братом решили, что «Ламборгини» — это круто, но тебе нужно что-то более... статусное. Он выкатил из-за угла уменьшенную копию черного джипа «Гелендваген» на электромоторе. — С настоящей кожей и аудиосистемой! — гордо добавил Риндо. Санзу с открытым ртом подошел к машине. — Это... мне? Я буду давить врагов? — Обязательно, Хару, обязательно, — хохотнул Ран. Потом был торт. Это было трехъярусное розовое чудовище, украшенное фигурками из мастики. На вершине сидел сахарный Майки, а вокруг него — сахарный Санзу с мечом. — Коко, сколько это стоило? — шепнул Какучо. — Столько, сколько стоит небольшой остров в Тихом океане, — не моргнув глазом, ответил Коко. — Но посмотри на его лицо. Оно того стоит. Санзу был в восторге. Он перепачкался кремом по самые уши, пытался накормить тортом Муччо (который стоически принимал розовую массу в рот) и в какой-то момент даже предложил Майки «кусочек сахарной короны». Но самый трогательный момент наступил, когда подошел Такеоми. Он выглядел очень смущенным. Он протянул брату небольшую коробочку. — Вот. Это... от меня. Внутри лежал кулон на прочной цепочке — маленькая серебряная катана с гравировкой «Хару». — Чтобы ты помнил, кто ты, — тихо сказал Такеоми. Санзу обнял брата за шею. — Спасибо, братик Таке! Все тактично промолчали, сдерживая смех, пока Такеоми краснел. Праздник был в самом разгаре. Ран и Риндо устроили гонки на коленях, катая Санзу на спинах, Какучо пытался надуть еще сто шаров, а Коко открыл бутылку самого дорогого шампанского (для взрослых, конечно). В какой-то момент Хару подбежал к Манджиро, который сидел в стороне, наблюдая за этим хаусом. — Майки! Это самый лучший день! — малыш прижался к его плечу. — Когда я вырасту, я подарю тебе весь мир! Майки обнял ребенка, чувствуя странное спокойствие. — Ты уже подарил мне больше, чем думаешь, Хару. Но, конечно, «Бонтен» не был бы «Бонтеном» без капли безумия. — Эй! — закричал вдруг Риндо. — Харучиё, куда ты поехал?! Все обернулись и увидели, как именинник на своем новом электро-джипе на полной скорости несется в сторону огромной пирамиды из бокалов с шампанским. — ВЖУ-У-УХ! ПОБЕРЕГИСЬ, СУКИ! — радостно завопил ребенок, снова забыв про запрет на мат. — ХАРУ, НЕТ! — крикнул Коко, вспоминая стоимость бокалов. — ХАРУ, ДА! — азартно крикнул Ран. Дзынь! Хрусть! Бабах! Пирамида рухнула, заливая дорогой ковер шампанским. Санзу вылез из машины, победно вскинув руки. — Я победил стеклянных монстров! Майки посмотрел на это, потом на Коко, который был близок к обмороку, и... рассмеялся. Громко и искренне. — Запиши это в счет праздника, Коко. Сегодня можно всё. Вечер закончился тем, что все члены «Бонтена» уснули прямо в зале на диванах и коврах, среди конфетти и пустых коробок. Маленький Санзу спал на груди у Майки, крепко сжимая свою новую серебряную катану. Это был самый странный, самый шумный и самый «неправильный» день рождения для мафии, но каждый из них знал — они не забудут его никогда. Даже когда Санзу снова станет взрослым и забудет, как он гонял на игрушечном джипе, в памяти Майки навсегда останется этот счастливый розовый вихрь. — С днем рождения, мой верный пес, — прошептал Майки в темноту, прежде чем тоже закрыть глаза.