Выходные с Леоном

— Красота, правда? — говорит Леон, когда машина проезжает под сенью деревьев, горящих багрянцем и золотом. Осень в самом разгаре, и тебе выпала честь любоваться этой красотой рядом с ним. — А-ага, — отвечаешь ты, непроизвольно запинаясь. Он не сводит глаз с грунтовой дороги, но поворачивает голову в твою сторону, когда говорит, и перехватывает руль поудобнее. — Волнуешься? Тебе не хочется признаваться, что ты подумала, будто он называет тебя «красавицей», пока не поняла, что он говорит о лесе. — Н-нет, всё нормально! — Надеюсь, тебе здесь нравится. Не хотелось бы держать девушку здесь все выходные, если ей это не приносит удовольствия. — Я обожаю природу! — восклицаешь ты, вновь обретая энтузиазм. Скромный быт для тебя тоже не в новинку. Если уж на то пошло, у Леона куда больше возможностей жить в роскоши, чем у тебя, если бы он захотел. Возможно, тот факт, что он этого не делает, и есть часть его очарования. Его суровость отражается в его теле: от грубых рук до крепкой фигуры. Он смеётся, расплываясь в улыбке. — Прости, просто я так много работал в последнее время, что хочу убедиться, что тебе нравится. На твоих щеках появляется румянец. Он всегда был внимателен к тебе на свиданиях, но это первый раз, когда вы остались наедине так надолго. Если он будет таким же заботливым все выходные, ты не знаешь, сможешь ли это выдержать. Такой красивый и зрелый парень, как он, заставляет тебя краснеть моментально. — Не волнуйся обо мне. Я ждала этих выходных всю неделю, если честно… Неловко признаваться в таких чувствах тому, с кем вы встречаетесь не так уж и долго. — Да? Тем более нужно оправдать твои ожидания, да? Ты хихикаешь над его настойчивостью, а потом переживаешь, не звучишь ли по-детски. Это постоянная забота во время этих свиданий, учитывая вашу разницу в возрасте. Леон вполне мог бы быть тебе отцом, и меньше всего тебе хочется, чтобы он видел в тебе ребёнка. Интересно, насколько странно — испытывать влечение к его зрелости, когда ты замечаешь, как седина в его щетине сверкает на солнце. — А вот и это место, — говорит Леон, когда вы подъезжаете к поляне с маленьким бревенчатым домиком. Очень простой, но красивый, с крыльцом, на котором можно посидеть. Лес окружает его полностью, оставляя вас в изоляции от остального мира. У тебя на мгновение приятно потягивает в низу живота при мысли о том, чем вы могли бы тут заняться. Он паркуется и тяжело вздыхает. — Пора браться за дело. Ты выходишь из машины, полная энергии, подходишь к багажнику и открываешь его раньше, чем Леон успевает опомниться. Холодный ветер в деревьях шумит, заглушая звук его шагов за спиной, когда ты проверяешь пакеты еды и прочей всячины. Ты издаёшь тихий писк, когда он обнимает тебя за талию и придерживает дверцу багажника. — Соскучилась по работе, да? — говорит Леон тебе прямо в ухо. Ты кладёшь свою ладонь поверх его, и ноги становятся ватными. Такое чувство, что ты забыла, как люди реагируют в подобных ситуациях. — Я-я-я… Э-э-э, я, ну… — Не нагружайся раньше времени. Не хотелось бы, чтобы ты утомилась до того, как мы подготовим комфортное место для отдыха. Чёрт, теперь ты выглядишь в его глазах ребёнком. Это именно то, чего ты пытаешься избежать. — А-ага. Он убирает руку и хватает сумку-холодильник, взваливая её на свои мощные руки с легким вздохом. — Не против прихватить фонари? — Ты хватаешь их и идёшь за Леоном на крыльцо, где он с таким же вздохом ставит свою ношу. Ты собираешь всю свою силу воли, чтобы не думать о том, какие звуки он издаёт в других ситуациях. Ты вешаешь один из фонарей на верхнюю балку крыльца, пока он достаёт ключи и открывает для тебя дверь. — Я наколю дров, пока светло. А ты не могла бы прибраться в домике, пока я этим занят? Я потом приготовлю нам ужин. — Конечно! Внутри уютно, но, безусловно, пыльно из-за долгого отсутствия жильцов. Ты открываешь окно, чтобы впустить свежий воздух, и находишь веник. Площадь небольшая, так что подмести её не составляет труда. Ты прибираешься и на крыльце, сметая все листья и грязь. Закончив и почувствовав, что сама немного испачкалась, ты набираешь воды из колодца, чтобы вымыть руки. Леон достаточно ответственно накрыл матрас чехлом на время своего отсутствия, так что проще простого снять его, взять из машины чистое постельное бельё и застелить кровать. Среди привезённых им одеял есть одно толстое шерстяное, которое гарантированно согреет вас. После всего этого у тебя ещё остаётся время разгрузить остальное снаряжение, вроде походной плиты и нескоропортящихся продуктов, прежде чем Леон закончит со своей задачей. Ты берёшь бутылку воды из холодильника, садишься на одно из кресел на крыльце и делаешь пару глотков, наблюдая за работой Леона. Он снял куртку и надел перчатки, уверенно орудуя топориком. Должно быть, он сам наколол все эти дрова летом, если их так много в запасе. Каждый удар точен, а когда топорика недостаточно, он просто сжимает расколотые поленья в руках и разрывает их надвое. Его обтягивающая футболка, кажется, вот-вот лопнет на могучих плечах, когда он отводит их назад, готовясь к следующему удару. Ты закрываешь лицо руками, когда твой разум начинает метаться при мысли о том, что скрывается под этим хлипким кусочком ткани, или — что ещё хуже — что могли бы делать эти мышцы вместо этого. Тяжёлая поступь ботинок Леона по половицам заставляет тебя вздрогнуть и выпрямиться. — Ты в порядке, малышка? — спрашивает он, обеспокоенно хмурясь. — Д-да! — говоришь ты, совершенно убедительно.  Он берёт бутылку, которую ты протягиваешь, делает большой глоток и снова говорит: — Точно? Ты не устала? — Н-нет, вовсе нет! — Твои щёки пылают, опять ты выглядишь ребёнком, который не может справиться с собой. — Ладно, думаю, на сегодня дров достаточно. Я уберу их и сразу примусь за ужин, хорошо? — Мгм! — Любая возможность спрятать сейчас лицо будет использована. Успешно проигнорировав то, как привлекательно выглядит Леон, ты настаиваешь на том, чтобы помочь ему с готовкой. Ты подумываешь взять всё в свои руки, но решаешь, что не так уж и плохо позволить мужчине приготовить ужин хотя бы раз. К тому же тебе ужасно интересно, насколько вкусно он готовит, после того как все ваши предыдущие свидания проходили в ресторанах. К тому времени, как вы заканчиваете готовить, уже темнеет и становится гораздо холоднее, так что вы заходите в дом поесть. Подготовив посуду и дождавшись, пока Леон мастерски разожжёт камин, вы садитесь за маленький столик. Стейк настолько нежный, сочный и хорошо приправленный, что ты не можешь удержаться, едва начав его жевать. Леон ничего не комментирует, но на его лице появляется широкая самодовольная улыбка, пока он занимается своей порцией. Ты наконец достаточно согрелась, чтобы снять куртку, и с удовольствием поглощаешь ужин.  — Так вкусно… — наконец довольно сказала ты, закончив. — Рад, что тебе нравится, принцесса, — говорит Леон, сам откладывая вилку с ножом. Если бы ты всё ещё ела, то поперхнулась бы. Он никогда раньше так тебя не называл. Между вами теперь так мало места, и очень мало поводов отвлечь его внимание в другую сторону. Если ты покажешь, насколько уязвимой он заставляет тебя себя чувствовать, будешь ли ты ему всё так же нравиться? Ты прочищаешь горло, встаёшь и тянёшься к его тарелке. — Н-нам, наверное, стоит заняться посудой… — Подожди, — мягко перебивает он, перехватывая твою руку своей. Он тоже встаёт и приближается к тебе. — Мы можем оставить это на потом. О боже, его мягкий тон уже буквально плавит тебя. — Н-на потом? — глупо переспрашиваешь ты, глядя на него снизу вверх, и слова сами срываются с губ. Его ледяные голубые глаза встречаются с твоими, сердце начинает биться чаще. — Наконец-то мы одни. Давай не будем проводить всё время за рутиной. Его слова звучали бы странно, если бы не были сказаны с такой любовью. Ты боишься, что он может поцеловать тебя прямо сейчас и окончательно разрушить остатки твоего самообладания, но вместо этого он ведёт тебя к кровати и садится. Но не даёт тебе сесть рядом, а притягивает ближе, глядя на тебя снизу вверх. — Не будет ли эгоистично с моей стороны попросить тебя сесть ко мне на колени? Ты прижимаешь руку ко рту, не в силах вынести того, как он смотрит на тебя этими умоляющими глазами. Какой мужчина добровольно поставит себя в такое положение ради тебя? Неужели ты настолько особенная, или он один из тех редких людей, которые существуют только в художественных книгах? — Н-нормально, — говоришь ты, приглушённо, сквозь пальцы. Как ты можешь отказать в таком? Его руки ложатся тебе на талию, когда ты садишься на него сверху и опускаешься, всё тело дрожит от прикосновения. — Л-Леон, — хнычешь ты, вцепляясь ему в плечи. — Что такое, детка? — шепчет он, скорее в твою шею, чем в ухо. — П-потише…! — Конечно. Всё для моей девочки. — Одна из его рук скользит вверх по твоей спине, когда он целует твою шею, его щетина щекочет кожу. Тебя пробивает мелкая дрожь, и ты расслабляешься в его объятиях. — Леон…! — Ты уже тяжело дышишь, мозг отказывается мыслить разумно. — И какая же ты чувствительная. Я почти ничего не сделал. — Л-Леон…! — Просто расслабься, я о тебе позабочусь… — Он снова целует твою шею и начинает посасывать, полный решимости оставить засос. Его руки пока не блуждают где-то совсем уж неприлично, но пальцы уверенно сжимают твое тело через футболку. — П-подожди…! Звук его недоумения вибрирует на твоей коже. Он отрывается от шеи, и тёплое дыхание касается её. — Я не могу! — восклицаешь ты, упираясь ладонями ему в плечи и отстраняясь. — Что? — ошеломлённо переспрашивает он. Его прикосновения становятся заметно осторожнее. — Солнышко? — Я не могу! — это всё, что ты можешь повторить в данный момент. Чтобы собраться с мыслями и сказать что-то более внятное, потребуется много сил. У него на лице читается непонимание. — Ох, чёрт. У тебя эти дни? — А? — Я могу съездить в город и купить тебе всё необходимое, — говорит он, пытаясь помочь тебе слезть с колен. — Нет, дело не в этом, — отвечаешь ты, прижимая ладони к его груди, чтобы остановить. — К тому же, ты не думаешь, что я бы взяла нужные вещи, если бы это было так? Твои слова вышли гораздо резче, чем хотелось бы, и лицо Леона становится жёстким из-за сложной ситуации, в которую ты его поставила. Ты тут же жалеешь об этом, и то, как он запинается, выдавливая «прости», только усугубляет ситуацию. — Чёрт, — ругаешься ты, и на глазах уже наворачиваются слёзы. — П-прости, я… — Ты поспешно слезаешь с его колен, отворачиваешься, делаешь несколько шагов и разражаешься рыданиями. Ты знала, что ты чувствительная и эмоциональная, но это уже какой-то новый уровень. — Тихо, принцесса,— Леон встаёт и идёт за тобой, кладёт руку на плечо и наклоняется, пытаясь заглянуть тебе в лицо. Конечно, ты только сильнее прячешься, стыдясь того, что он видит тебя в таком состоянии. — Я тебя обидел? — Н-нет, я-я просто… Я не… — Глубоко дыши, милая, не торопись. — Он говорит всё тем же нежным тоном, но теперь полным беспокойства. — Т-ты просто подумаешь, что я ещё бо́льший ребёнок…! На этот раз он звучит совершенно сбитым с толку. — Что? Я не думаю, что ты ребёнок. Дорогая, в чём дело? Когда ты замолкаешь от удивления, он продолжает: — Иди сюда, давай присядем. — Он уводит тебя обратно к кровати, садится и гладит по спине. — Ты весь день вела себя странно. Я сделал тебе неловко или что-то в этом роде? Вытирая слёзы и шмыгая носом, ты наконец собираешься с духом, чтобы выговорить слова. — Н-нет, всё наоборот… — Э-э-э, это как? Неужели тебе правда нужно произнести это вслух? Ты с трудом смотришь на его лицо, признаваясь: — Ты очень хорошо ко мне относишься и очень привлекателен… Я просто нервничаю, что недостаточно хороша для т… — Эй, — перебивает Леон, кладя другую руку тебе на бедро и ободряюще сжимая. — Не говори таких вещей. Посмотри на меня. — Он берёт тебя за подбородок и осторожно поворачивает обратно к себе, его взгляд такой любящий и искренний. — Я всё это делаю для тебя. Ты красивая девушка, солнышко. Эмоциональное напряжение становится слишком сильным, и ты целуешь его вместо ответа. Он выглядит удивлённым, но отвечает на поцелуй, придерживая тебя за затылок. Волоски над его верхней губой колются, когда ты проявляешь инициативу и ваши языки сплетаются. Он издаёт стон, притягивает тебя ближе и углубляет поцелуй. Когда вы отстраняетесь, чтобы перевести дыхание, он тихо бормочет: «Потише, полегче», но не выглядит недовольным. — Л-Леон… — шепчешь ты, и твой взгляд скользит по его телу, снова облаченному в обтягивающую футболку. Ты обвиваешь его шею руками, и потребность в нём разрастается в груди. — Ты уверена, что хочешь этого, малышка? — спрашивает он, его выдохи тяжёлые и горячие. — Мы можем на этом и остановиться, если хочешь. Легко понять, что он спрашивает из-за собственного отчаяния, изо всех сил пытаясь сдержаться. — Нет, я… Я хочу тебя. Только это ему и нужно было услышать. Он снова берёт инициативу в свои руки, толкая тебя на кровать и прижимаясь губами к твоим. Твои руки скользят по его плечам, пока он голодно исследует твой рот, твои стоны тонут в его громком дыхании. У тебя никогда не было такой возможности прикоснуться к нему, и ты понимаешь, что его сильное тело мягкое под твоими скользящими пальцами, а не твёрдое и несгибаемое. Ты тянешься к краю его футболки, приподнимаешь её и чувствуешь пальцами его кожу. Она тёплая и удивительно гладкая для такого сурового мужчины. Он отрывается от твоих губ, и на его лице появляется игривая улыбка. — Никогда не думал, что меня разденут первым, — шутит он. — Нужна помощь? — Он садится и стягивает футболу, наконец показывая себя тебе. Ты невольно кусаешь губу при виде его фигуры, привлекательность его больших мышц сочетается с мягким жирком между ними. Кое-где на его груди и животе волосы тоже начинают седеть, отражая возраст. Он отбрасывает футболку в сторону, и ты стараешься не показывать, как сильно пялишься, но оторвать взгляд от него трудно. Он снова нависает над тобой и тянется к твоей шее, возвращаясь к тому, что делал до этого. — Ах, Леон…! — хнычешь ты, обхватывая его за спину. Ты позволяешь ногтям впиться в него, пока он посасывает твою кожу, непременно оставляя метки. Это больно, но тебе так сильно это нужно. Его мозолистая рука находит твою талию и задирает футболку, вызывая новые стоны и дрожь. Когда он заканчивает с засосами, он целует твою шею и покусывает мочку уха. — Ты мне нужна, — говорит он, почти рыча своим низким голосом. Эта фраза заставляет всё твоё тело гореть. — Я вся твоя, — отвечаешь ты, помогая ему стянуть футболку. Как только она оказывается на полу, он уже тянется к застёжке твоего бюстгальтера. — О боже мой. — Как только он отбрасывает и его в сторону, Леон тут же прижимается лицом к твоей груди, наполовину целуя, наполовину покусывая сбоку. — Л-Леон! — Твои стоны звучат сдавленно, покалывание от его щетины на твоей коже только усиливает ощущения. Он целует каждый сантиметр твоего тела, которого могут достичь его губы. Ты прижимаешь ладони к его затылку, пальцами перебирая его волосы. Каждый поцелуй опускается всё ниже и ниже, пока не достигает резинки твоих штанов. Леон встаёт с кровати, прежде чем расстегнуть пуговицу и молнию на твоих брюках, и ты помогаешь ему стянуть их с тебя. — Л-Леон? — Ты приподнимаешься, когда он опускается на колени рядом с кроватью, хватает твою ногу и тоже начинает целовать её. — Г-господи, — выдыхаешь ты, прижимая руку ко рту. Никогда не думала, что мужчина будет так легко поддаваться твоим желаниям, но вот он, Леон, стоит перед тобой на коленях. Твоё веселье прерывается тем, как его зубы впиваются во внутреннюю сторону твоего бедра, вырывая из тебя крик, от которого ты на мгновение переживаешь, что соседи услышат, прежде чем вспоминаешь, где ты находишься. Несмотря на боль, это заставляет тебя пульсировать от желания, первобытная потребность тела усиливается. Как только он убирает зубы, ты тянешь его голову между своих ног, с мольбой прижимая его к своим трусикам. — Л-Леон, пожалуйста! — умоляешь ты, но он уже голодно целует тебя через ткань. Его руки скользят по твоим бёдрам и бокам, сжимают тебя, находят край трусиков и тянут. Ты едва успеваешь отстраниться, чтобы стянуть эту тряпку, но как только она сползает с твоих ног, ты тянешь Леона обратно вниз. Он более чем счастлив подчиниться, его язык исследует тебя, а нос трётся о клитор. Это тёплое ощущение, твои стоны срываются свободно и громко. — Леон…! Н-не останавливайся…! И он не останавливается, только проникает языком глубже. Другой рукой ты опираешься на кровать и двигаешь бёдрами навстречу, не переставая выкрикивать его имя. Даже несмотря на то, что ты делаешь всё возможное, чтобы притянуть его ближе, он всё равно тянет тебя к себе, впиваясь пальцами в бёдра. Ты никогда не думала, что это может случиться так быстро, но ты уже приближаешься к пику. — Л-Леон! Ты заставишь меня… — Точка невозврата настигает тебя внезапно, давление нарастает внутри, пока не остаётся только один верный вариант.— О боже! О боже! О боже! Леон! — Кажется, всё, чего касается его язык, горит, когда ты кончаешь, пронзительно вскрикивая. К счастью, он понимает, когда всё закончилось, и не перевозбуждает тебя дальше, отстраняясь с хриплым дыханием. Он смотрит на тебя снизу вверх слегка затуманенными глазами, и при свете камина отчётливо видно, что его губы и часть подбородка блестят от влаги. — О боже, — дрожащим голосом говоришь ты, ноги становятся ватными. — П-прости, я… — Всё в порядке, — говорит он с усмешкой, поднимаясь на ноги. Ты оказываешься почти лицом к лицу с его большим членом, который виден даже сквозь слегка мешковатые штаны. Твои ноги дрожат от мысли о том, что тебе предстоит сделать с этой штукой. Он, вероятно, замечает твою робость и мягко добавляет: — Устраивайся поудобнее, солнышко, я сейчас к тебе присоединюсь. — А-ага, — отвечаешь ты, всё ещё смутно соображая. Когда ты заползаешь на подушки кровати и даёшь телу отдых, Леон достаёт презерватив из своих глубоких карманов. — Ты… ожидал этого? — нервно хихикая, спрашиваешь ты, пока он снимает штаны. — Я всегда готов. Ты почти стонешь от того, насколько пафосно это прозвучало, но у тебя пока нет на это сил. Когда он надевает презерватив, ты ожидаешь, что он снова нависнет над тобой, но вместо этого он ложится на спину рядом с тобой. Ты приподнимаешься на локте и с любопытством смотришь на него. — Леон? Ты в порядке? — Да, конечно. Просто я подумал, что позволю тебе задавать темп. — …Задавать темп? — Я не хочу причинить тебе боль. К тому же, думаю, ты будешь хорошо смотреться сверху. Возможно ли вообще краснеть сильнее, чем ты уже покраснела? — О-о, э-э-э, я-я могу, ну, если ты хочешь… Он берёт твою щёку в ладонь и проводит большим пальцем по твоим губам. — Ты сделаешь это? Я буду рад, если ты оседлаешь меня, малышка. Твой всхлип срывается быстрее, чем ты успеваешь его заглушить. — Х-хорошо, я сделаю это. — Ты приподнимаешься и переползаешь через него, ноги всё ещё слегка дрожат после предыдущего раза. — П-прости, если у меня плохо получится, — предупреждаешь ты, нависая над ним и упираясь руками по обе стороны от его широкой груди. Он кладёт руки тебе на бёдра. — Всё будет хорошо, — ободряюще говорит он. — Я помогу. — Как он и обещал, он помогает вам сориентироваться, приставляя свой член к твоему входу. Ты настолько мокрая, что не нужно много сил, чтобы ввести в тебя головку. У тебя перехватывает дыхание. — Ах, умница… Следующий сантиметр или два входят исключительно из-за того, что твои ноги слабеют. Трудно понять, то ли ты всхлипываешь, то ли стонешь, то ли всё это смешалось воедино. Ты не думала, что эти слова могут иметь настолько сильный эффект. Ты наклоняешься к нему так близко, что следующую фразу он говорит прямо возле твоего уха. — Не торопись… Делай всё медленно, солнышко. — Л-Леон…! — Ты перестаёшь удерживать себя на руках и просто ложишься ему на грудь, обхватывая его плечи. Твои стоны становятся ритмичными, пока ты позволяешь ему направлять твои бёдра вверх и вниз, постепенно принимая его всё глубже. — Вот так… — Вибрация его стонов чувствуется через грудь. — Умница… Давление члена Леона на твои стенки вызывает привыкание, и каждый раз, когда он пульсирует, ты чувствуешь это по всей его длине. Твои ноги грозят окончательно сдать, когда ты принимаешь большую его часть, и жар разливается по всему телу. — Нгх… Так тесно… — Леон! — Ты наращиваешь темп. — Чёрт, ты заставишь меня… Нгх, малышка…! Ты двигаешь бёдрами, пока он стонет и крепко сжимает твои ягодицы, его член дёргается внутри тебя. Он кончает намного быстрее тебя и перестаёт давать тебе двигаться. Ты чувствуешь пустоту, когда он приподнимает тебя, чтобы вытащить из тебя свой член, и твоё тело всё ещё готово продолжать. Ты думаешь, что придётся просто смириться, но вместо этого он вставляет пальцы, проводя ими вверх и вниз по твоему клитору. — Ммх!? Л-Леон!? — Ты… ведь ты ещё не кончила, да? — запыхавшись, спрашивает он, его пальцы двигаются все размашистее по мере того, как он трёт сильнее. Ты вцепляешься в него ещё крепче, но протестовать невозможно, когда он засовывает свой указательный палец в тебя. Всё твоё тело буквально кричит от удовольствия, когда он сгибает палец внутри тебя с каждым движением так умело, что ты задаёшься вопросом, сколько раз он делал это раньше. — О чёрт! Леон! Он гладит твою напряжённую спину свободной рукой. — Я здесь, солнышко. — Он вставляет второй палец, от чего твои глаза закатываются. — Ааа! Да! Леон! — Ты снова прижимаешься бёдрами к нему, отчаянно желая большего. — Вот так. Кончай для меня, принцесса. Слова становятся невозможны. Ты кричишь, когда кончаешь сжимая его пальцы, падая на грудь Леона. — Умница… Вот так. Леон целует тебя в макушку и что-то бормочет, но твоя энергия на исходе, и ты не способна понять его слова. --- Когда ты снова открываешь глаза, на улице уже поют птицы. В домике холоднее, чем ты запомнила, но тепло тела Леона за спиной согревает, его рука надёжно обнимает тебя за талию. Ты щуришься от яркого света. Ты редко так отключалась; должно быть, очень устала. Попытка вспомнить, почему именно, вызывает новый румянец на щеках. Рука Леона скользит по твоему животу, и он заботливо целует тебя в шею, заставляя пискнуть от неожиданности. — Доброе утро, дорогая, — говорит он, и по его относительно бодрому тону ясно, что он проснулся раньше. — Я как раз думал приготовить завтрак. Ты берёшь его руку и переплетаешь пальцы со своими. — П-побудь со мной ещё немного, — мягко говоришь ты. — Пожалуйста? Он смеётся. — Конечно. Трудно подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, поэтому ты просто лежишь молча. Проходит несколько минут, наполненных лишь нежными прикосновениями и звуками просыпающегося леса. Впереди ещё долгий день, полный удовольствий. Наконец ты решаешься и просто говоришь: «Я тебя люблю». «Я тебя тоже люблю».