i’m mortal or immortal?

Бакуго пришёл в свой класс. Он чувствовал, как его буквально ощупывают чужие взгляды. Его собственный взгляд как-то инстинктивно тянулся в сторону Мидории, но тот сидел к нему спиной, что-то клацая в телефоне. На плечо Кацуки легла чья-то рука. — Здарова, — Киришима сиял своей улыбкой. Каминари стоял рядом с ним, но выглядел немного зажатым. — Как ты себя чувствуешь? — Приемлемо, — Бакуго скинул его руку. Ему нужно было сказать им. — Мы были в столовой, тебе ничего не брали, но я могу поделиться своей булочкой с мясом, — Эйджиро щебетал, постоянно оборачиваясь на Денки. Кацуки бесило то, что он переживал за чувства этого дебильного Пикачу. Тот так яростно защищал честь Минеты перед Бакуго. Но, похоже, он всё меньше верил в Минету. Только как он отреагирует, если Кацуки скажет ему сейчас? — Я поговорил с Минетой. Бакуго смотрел прямо на Денки, а тот — так обнадёживающе смотрел в ответ. Какой же придурок. — И как? Он ни при чём? Всё хорошо? — Это он. — И что теперь делать? — вмешался Киришима. — Уже ничего, — Бакуго не мог спокойно смотреть, как меняется лицо Денки. — Он больше не с нами. Каминари сделал шаг назад, кривя лицо, и выбежал из класса. Наверное, он побежал к Минете, чтобы услышать это лично. — Почему ты не позвал нас? — Эйджиро присел напротив Бакуго. — Вы бы не дали мне распускать руки, — Кацуки видел, как выражение лица Киришимы сменилось с непонимания на полное осознание. — Ты с ним подрался? — Нет, я его просто избил, Киришима. Я поступил так, как следовало. Он предатель. — Но он же наш друг, Бакуго! — Эйджиро наверняка думал, что это не по-мужски. Но думал ли он, что поступок Минеты — тоже не по-мужски? Почему Кацуки всё время пытаются выставить злодеем? — А я не ваш друг? Он подставил меня! Из-за него меня избили! Мне разбили голову! А знаешь, из-за чего всё это? — Кацуки навис над Киришимой. — Ему угрожали развесить его микро писюн в этой странной шараге!! А меня отпиздили какой-то херней по голове!! Идите вы нахуй, друзья. Иди жалей своего сраного Минету. Бакуго громко отодвинул стул, схватил сумку и вышел из класса. У него не было никакого желания сидеть здесь, слышать эти упрёки, видеть эти взгляды. За спиной послышались шаги. Почему от него просто не могут отстать?! Кацуки резко развернулся, но не сказал ни слова. Перед ним стоял Мидория. Он держал в руках рюкзак и улыбался, как придурок. — Чего тебе, задрот? — Я с тобой! — Куда ты со мной? — А куда ты собрался? Занавес, люди. Этот Мидория сумасшедший. Он стоит и смотрит на бешеного, злого Бакуго так, словно не получил от него пару дней назад. — Тебе такой цвет не идёт, — Изуку слегка ткнул его пальцем в гематому на лице. И вся злость Кацуки вдруг испарилась. Только муха в голове снова жужжала. Но Бакуго не мог понять, чего она хочет. Или не хотел.

***

Они просто шли по улочкам, ни о чём не разговаривая. Не было идей, куда двигаться — ни в прямом, ни в переносном смысле. Бакуго хотел бы идти и размышлять о своих ребятах, о том, как им дальше быть, но мысли всё время возвращались к Мидории, который тихо шагал позади. Кацуки прокручивал в голове всё, что ему хотелось бы узнать об этом задроте. Но не в его стиле были такие сюси-муси разговоры. Да и если задуматься — Бакуго даже с ребятами особо не общался. Пофиг, вообще-то, но… почему тогда они с ним? Может, проблемы с общением всё-таки у него? Жесть какая-то. Пофиг. Появилась идея. Возможно, плохая для Мидории, но отличная для самого Бакуго. Кацуки осмотрелся, понял, где они, и свернул на нужный маршрут. Они всё так же шли молча, но теперь у Бакуго на кончиках пальцев билась дрожь от предвкушения. — Пришли. Стой здесь, жди, — Кацуки оставил Мидорию у двери в берлогу, а сам пошёл в обход — ко входу в бар. Слава богу, звёзды сошлись: брат Сэро сегодня был на смене. Бакуго сел за стойку, дожидаясь, пока тот закончит заказ. Парень освободился, подошёл к нему, не скрывая удивления. — Какими судьбами? Прости, не помню, как к тебе обращаться. — Я — Бакуго, — Кацуки старался выглядеть расслабленно, хотя не был уверен, что ему вообще дадут ключи. — Я хотел у тебя ключи взять. Ребята ещё в школе, придут позже, а я с таким лицом, — он указал на свой побитый вид, — лучше там не появляться. Хочу подождать их на нашем месте. Если ты, конечно, сможешь дать ключ. Держался он по своим меркам нормально, но нога всё равно отбивала нервный ритм о стойку. А брат Сэро — та ещё зараза: так пристально смотрел, жмурился, чесал подбородок, будто охренеть какой важный вопрос решал. — А «запасы» у вас там ещё имеются? — Без понятия. Но я бы не отказался пополнить. — Понял. Я спущусь чуть позже с ними, а ключи сейчас дам. Парень отошёл к другому концу стойки, порылся под ней, вернулся с ключами. Протянул — но не отпустил. — Потише там своими брачными играми занимайся с подружкой. Он лукаво подмигнул. Кацуки опешил и с перепугу схватил его за рукав. — Ты что-то не так понял! Я собираюсь остальных ждать! Со мной сейчас знакомый будет. Никаких подружек, чувак! — Ох, извиняюсь, — парень слегка поклонился. — Неловко получилось. Ты просто так взволнованно выглядишь, вот и подумал… кхм. Хорошо вам посидеть, я скоро загляну. Кацуки поспешил убраться из бара. Ну и какого фига? Ну да, он немного в предвкушении — хочет, чтобы Мидория согласился с ним пивка выпить. Но! Но какого хера со стороны он выглядит как кто? Как дебил перед тем, как отчикинить даму? Бакуго зло цыкнул сам на себя и направился к Мидории. Тот послушно стоял у двери. Ждал. Кацуки быстро открыл дверь, впуская их внутрь. Он закрыл её изнутри, махнул задроту — располагайся — и сразу направился к холодильнику. Повезло: там ещё оставалось несколько банок. Бакуго взял две, нашёл пачку чипсов и вернулся к Мидории. Теперь главное — не спешить. Кацуки спокойно сел на диван, открыл одну банку, потом вторую и подвинул её Мидории. Тот, как и ожидалось, непонимающе уставился на неё. Не спешить. — Выпей со мной за компанию, — сказал Бакуго. — Немного, задрот. — Нет-нет! — Мидория резко замахал головой. — Я не могу. Во-первых, отец почувствует запах. А во-вторых… я не выпиваю и, если честно, не очень хочу. Бакуго почувствовал себя мудилой. Впрочем, не впервые. Насрать. — У меня сейчас херовый период. Побудь хоть немного не чертовым задротом и выпей со мной это дерьмовое пиво, блять… пожалуйста. Кацуки мысленно дал себе по лицу. Ну кто так, сука, просит? Он же его скорее напугал. — Ну… — Изуку неловко перебрал пальцами. — Только немного. Бинго. — Ну так угощайся, — Бакуго кивнул на банку и сам сделал пару глотков. Они молчали. Бакуго не спешил начинать разговор. В голове был полный бардак — и это бесило. Как так вышло? Как всё так резко поменялось? Что теперь с компанией? Кто давил на Минету? И почему он сейчас здесь, с Мидорией? — У тебя… кхм… — Изуку держал банку двумя руками. — У тебя проблемы с друзьями? — Типа того, — буркнул Кацуки. Он не хотел говорить об этом. Но ощущение было такое, будто он скоро с ума сойдёт. Будто и не готов это проговаривать — и в то же время хочется. — Я заметил, что ты не тот, кто свободно говорит о себе… но если вдруг захочешь — конечно, я не настаиваю! — Мидория затараторил. — Можешь поделиться со мной. Ну или не со мной… просто поговорить с кем-то — это всегда помогает. — Да понял я, задрот, — тяжело вздохнул Бакуго. Он хотел. И хотел именно с ним. Но сейчас даже думать об этом было тяжело. Зато… сейчас было спокойно. Комфортно. Нужно ли тогда копаться в причинах? Может, дать себе слабину? Расслабиться? Не искать подвох? Может. Бакуго внимательно посмотрел на Мидорию. Тот сидел напряжённый, сжимал банку двумя руками, смотрел в пол. Загнанный. Неуверенный. — Как тебе пиво на вкус? — М? — Изуку сначала посмотрел на банку, потом на Бакуго, потом снова на банку. — Необычно. Я почти не пил раньше. Ну… пару раз на праздники, с мамой — рюмку саке. Но не больше. — Хах, да ты совсем зелёный! — Ну… как видишь, — Мидория улыбнулся и указал на свои волосы. Бакуго расхохотался. Громко, звонко, закинув голову назад. Смеялся долго, а потом резко замолчал, продолжая смотреть в потолок. — С ребятами сейчас всё непонятно, — он запустил руку в волосы, сжимая их на затылке. — Минета подставил меня. Из-за него меня избили за школой. А они злятся на меня за то, что я хочу его выгнать. Ну и какого хера его не выгнать? Он, сука, меня предал! — Думаю, им просто тяжело… потому что вы оба для них друзья, — осторожно сказал Мидория. — Возможно, тебе не стоило ставить их перед фактом. Можно было сказать, чего ты хочешь, и спросить их мнение. — Ага, блять, — ухмыльнулся Кацуки. — И заодно надеть розовое платьице и скакать вокруг них, как фея. Не дури, задрот. — Почему нет?.. — уже менее уверенно спросил Мидория. — Потому что у нас в компании, — Бакуго серьёзно посмотрел на него, — Бакуго-кратия. Выкупаешь? — Это… ты переделал слово «демократия»? — Ну да. Мидория сначала завис, а потом расхохотался. Заливисто, согнувшись пополам. — Чё ты ржёшь-то? — нахмурился Бакуго, скрестив руки. — Потому что это смешно! — сквозь смех ответил тот. — Я только в манге такое видел — компании с главарём. А тут ты сидишь и серьёзно говоришь про «Бакуго-кратию»… Он снова рассмеялся. Бакуго терпеливо ждал, пока тот успокоится. И когда тот, наконец, выпрямился, сразу стал серьёзным, увидев его взгляд. — Прости, пожалуйста! Я не считаю это глупым! Просто формулировка смешная. Я не хотел тебя обидеть, Бакуго! — Да знаю я. Угомонись. Снова повисло молчание. Мидория продолжал потихоньку пить, а Бакуго уже сходил за второй банкой. Слова Изуку крутились в голове. Спросить мнение у этих придурков? Но он же главный. Разве должно спрашиваться их мнение? Его слово должно быть выше. Но они слишком яростно защищали Минету. Они считают его другом. Но почему тогда не хотят встать на сторону Бакуго? Почему не злятся на Минету? — Почему они злятся на меня за то, что я хочу его выгнать, но не злятся на него? Он же меня подставил. Бакуго резко заговорил и уставился на Мидорию. Тот даже слегка растерялся от такого взгляда. — А как же то, что они позаботились о тебе? — Чего? — Ну как же! Они же прибежали к тебе. Ты не видел того, что видел я. Они не раздумывая пошли за тобой. Они были напуганы! А когда увидели тебя… — Мидория запнулся, оглядел его. — Они очень разозлились. Прямо… жёстко. Они прогнали тех парней, обработали тебе раны, привели тебя сюда. Им не всё равно на тебя. Бакуго задумчиво уставился в стену за его спиной. А ведь он прав. Он просто пропустил это мимо. Принял как должное. Как обязанность, а не как желание помочь. Ну и кто он после этого? Немного придурок — это точно. — Ты прав. Я об этом не подумал. — Я думал, это очевидно! Ты ведь их друг. Друг… Получается, да. Но друзья ли они для него? Он не знал. Он вообще мало что знал о них. Кроме Киришимы — почти ничего. О Сэро — ничего. О Денки — тоже. Даже о Минете — нифига. — Для тебя, задрот, всё в этом мире очевидно.

***

Они продолжали разговаривать, но уже на более нейтральные темы. Теперь Бакуго знал, что Мидория любит читать мангу и комиксы, что его любимый персонаж — Всемогущий из серии про мир с причудами, что у Изуку день рождения 15 июля и что он любит кацудон. А Мидория, в свою очередь, узнал, что Бакуго обожает всё острое, умеет играть на барабанах, имеет опыт в альпинизме и что его день рождения — 20 апреля. Брат Сэро уже спустился к ним, принёс ещё пива, закуски и сигареты. Познакомился с Мидорией, снова извинился перед Кацуки, но тот попросил его уже заткнуться. Бакуго допивал третью банку, Мидория всё ещё возился с первой, как вдруг в дверь постучали. Это мгновенно прервало разговор, и Бакуго напряжённо встал. Чёрт пойми, кто это может быть. Вдруг Минета снова натравил на него тех дебилов? Бакуго медленно пошёл к двери, на ходу разминая руки. — Кто там? — Бакуго, я пришла признаться тебе в любви! — послышался с той стороны писклявый голос, а затем смех. Кацуки выдохнул — от напряжения даже плечи затекли. Это всего лишь Киришима. Но, открыв дверь, он увидел также Сэро и Денки. Эйджиро выглядел как обычно: по-хозяйски пожал Кацуки руку и сразу направился к холодильнику. Ханта молча кивнул и пошёл к дивану. А Каминари… он даже не посмотрел в сторону Бакуго. Кацуки глубоко вдохнул, закрыл дверь и вернулся на своё место. Конечно, ребята удивились, увидев здесь Мидорию. Тот сразу зажался, притих. Киришима сел рядом с Бакуго, Ханта — на стул возле Мидории, а следом туда же устроился Денки. Они взяли себе по банке пива и начали молча пить. Бакуго открыл новую банку для Изуку и обновил себе. Его бесила эта атмосфера. Его бесило, что он чувствует себя виноватым за то, что слегка подправил мордашку Минете. Ему вообще должно быть пофиг. Так какого хера эти придурки заставляют его чувствовать вину? Настроение резко пошло вниз. Кацуки видел, как Мидории неловко. Видел, как Киришима пялится на парня напротив, как Денки сидит нахмуренный. Ханта, пожалуй, единственный вёл себя спокойно — просто молчал. Бакуго пнул Изуку под столом, заставляя того дёрнуться. Тот непонимающе посмотрел на него, а Кацуки лишь похлопал по дивану рядом с собой. Мидория поспешно пересел, тихо выдохнув: — Спасибо. Молчание тянулось. Пиво пилось. Терпение Бакуго заканчивалось. — Если вы хотите мне что-то сказать — милости прошу. А то мнётесь, как слизни, — он обвёл троих хмурым взглядом. — Да, мужик, — Киришима тяжело вздохнул. — Нам нужно поговорить. Атмосфера в последнее время херовая. Надо всё обсудить, решить накопившиеся проблемы. — Хорошо, — кивнул Бакуго. — Я вас слушаю. — А тебе, — резко начал Денки, зло глядя на него, — нечего нам сказать? — А должно быть? — Прикинь, да. — И что, например? — Например, какого хера ты избил Минету?! У него сейчас лицо — сплошная лепёшка. Зачем ты так? Бакуго устало потёр глаза. Как же его заебал Каминари с этим Минетой. — С каких пор вы стали лучшими подружками? Может, вы по углам в дёсны лупитесь? Разрешаю, Пикачу, можешь съёбывать вслед за этим говноедом. — Мужик… — Киришима с болью смотрел то на одного, то на другого. — Зачем ты так с Каминари? — А, так и ты теперь в их числе? — Бакуго уже не сдерживался. Да, они обсудили всё с Мидорией. Но сейчас, когда его пытаются пристыдить за то, что он поставил Минету на место, он будет херачить в ответ. — Ну так съебуйте все нахуй! Бедный Минета! Я такой жестокий, какой ужас! А ничего, что он, как вонючая псина, выслеживал нас и подставил меня под удар, чтобы не опозориться? Хотя эта свинья сама себя позорит, светит своим микро-членом направо и налево! А тут, блять, испугался! Почему вы это просто игнорируете?! А я плохой, потому что хочу справедливости?! Вы, блять, знаете, кто я! Знаете, как я решаю такие вещи! А теперь выставляете меня монстром?! Идите вы нахуй! Бакуго резко вскочил, за пару шагов дошёл до выхода и вылетел наружу. Он закурил, со злости пнул мусорное ведро рядом. Как же его всё бесило. Похуй, если это конец их компании. Похуй, если они будут дальше тусить с Минетой. Ему насрать. Дверь открылась, и к нему вышел Ханта. Молча прикурил, встал рядом. Несколько секунд они просто стояли. — Мы с Киришимой поговорили, — наконец сказал Сэро. — И пришли к одному выводу. Мы на твоей стороне. Но нам тяжело. И ты, и Минета — наши друзья. Нам тяжело одобрить то, что ты сделал. Но и его поступок тоже. И тяжело просто принять, что его больше нет с нами. Хотя ты имеешь право так поступить. Бакуго молча слушал, постепенно успокаиваясь. Наконец-то кто-то говорил по делу. — А Каминари просто зол, — продолжил Ханта. — И не только на тебя. Он злится и на Минету. Но сильно к нему привязался. Ему сложно это принять. Он не знает, как себя вести — вот и ведёт себя так. — Ага, поэтому он решил топить за Минету, — усмехнулся Бакуго. — Выходит, так, — Ханта вздохнул. — Думаю, нам всем нужно время. Остыть, подумать. А потом встретиться и поговорить нормально. — Предлагаешь… — у Бакуго неприятно запершило в горле, — распустить компанию? Это вы так решили? — Да, — Сэро сжал его плечо. — Киришима был против. Но Каминари ему так же дорог, как и ты. Он разрывается. В итоге согласился. Но это не значит, что мы от тебя отказываемся. Просто… пауза. Нам всем нужно время. — А тебе оно зачем? — Бакуго внимательно посмотрел на него. Сэро выглядел уставшим, помятым, бледным. — Мне нужно разобраться со своими проблемами. — Я тебя понял, — Бакуго достал ещё одну сигарету. Помолчал и всё-таки спросил: — Я могу иногда приходить в берлогу? — Конечно, — Ханта мягко улыбнулся. Они пожали друг другу руки, и Сэро вернулся внутрь. Разделиться, значит. Может, и к лучшему. Бакуго не хотел об этом думать. Ему хотелось напиться. Домой он в таком состоянии не пойдёт — значит, останется здесь. А Мидория… пусть тоже остаётся, если захочет. Почему всё так резко поменялось? Какой же это бред. Они ведут себя как неженки. Перерыв им нужен. Придурки. Дверь снова открылась — вышли все. Бакуго подошёл пожать каждому руку. Каминари сделал это явно без желания, поэтому Кацуки сжал его ладонь особенно сильно. Ханта сразу ушёл влево по переулку. За ним, чуть поодаль, Денки — направо. Киришима остался стоять напротив Бакуго. — Это твой новый друг? — Ты про Мидорию? Эйджиро кивнул. — Скорее знакомый. Он был нормальным собеседником. Пока вы тут все Минету жалели. — А он, значит, пожалел тебя? — Киришима горько усмехнулся. — Ты никогда не звал меня выпить с тобой. Я думал, мы друзья. — Ну так если бы ты меньше трясся над Пикачу, сидел бы сейчас здесь со мной. Всё просто. — Понятно, — коротко сказал Эйджиро и развернулся, уходя. Бакуго остался стоять один. Ему насрать. Насрать, что они ушли. Насрать, что всё развалилось. Он справится сам. Похеру вообще. Но тогда почему внутри так сжимает? Почему, сука, так скребёт? Потому что это твои друзья, Бакуго. — Ну теперь, походу, нихера мы не друзья, — сплюнул он себе под ноги. Ничего. Он переживёт это.

***

На улице уже стемнело, внутри берлоги горел тусклый свет. На фоне тихо играла музыка. Бакуго уже перестал считать, какую по счёту банку он выпивает. Язык немного заплетался, но в голове наконец поутихли мысли. Рядом сидел Мидория, уже выпивший три банки пива. Его щёки покраснели, глаза блестели. Он активно жестикулировал, рассказывая о финальной битве Всемогущего. — Так ты не только задрот, а ещё и отаку, — Бакуго прыснул в кулак, глядя, как у того вытянулось лицо. — Будто бы у тебя нет хобби, — Изуку возмущённо надул губы, скрестив руки на груди. — Бить морды считается за хобби? Мидория махнул на него рукой и потянулся к закуске. Вдруг его лицо изменилось — он будто что-то вспомнил. — Который сейчас час? — Без понятия. Мидория вскочил, завизжав, начал рыться в рюкзаке, достал телефон и завис. — Всё в порядке, задрот? — А… да-да! Мне просто нужно уже быть дома. — И куда ты пойдёшь выпивший? Ты же сам говорил — нельзя, чтобы батя почувствовал перегар. — А как быть? — Мидория нервно посмотрел на него. — Оставайся тут. — А как же школа? — Можно пропустить. — Боже, какой кошмар… — Мидория присел на корточки, хватаясь за волосы. — Меня прибьют! — Да чего ты так, — Бакуго непонимающе посмотрел на него. — Скажи, что у друга остаёшься. И в школу, мол, от него пойдёшь. — Да! Точно! Я сейчас! Мидория выскочил на улицу с телефоном. Бакуго уже хотел выйти за ним, но тот быстро вернулся. — Мне все-таки нужно домой, — он виновато улыбнулся. — Спасибо, что пригласил меня сюда. — Ты сам за мной припёрся, задрот, — усмехнулся Бакуго, но сразу посерьёзнел. — Что не так? — Отец категоричен. Я должен ночевать дома. — Дай я ему позвоню, — Кацуки поднялся и направился к нему. — Нет-нет-нет! — Изуку замахал руками. — Он разозлится ещё сильнее. Он уже всё решил. — Чё ты как слюнтяй? Дай сюда телефон, — Бакуго протянул руку. — Как его зовут? — Хисаши, — Мидория прижал телефон к себе. — Может, не надо?.. — Надо, задрот, — Бакуго подошёл ближе. — Давай. — Только будь вежливым, пожалуйста… — Изуку осторожно передал ему телефон. — Разумеется, — Бакуго набрал номер. Ответили почти сразу. — Что неясного я сказал? Голос был грубый, но довольно молодой. — Здравствуйте, Хисаши-сан, — Бакуго прочистил горло. — Меня зовут Бакуго Кацуки. Это у меня Изуку хочет остаться. Пьяная голова зацепилась за мысль, какое у Мидории красивое имя. — Здравствуй, Бакуго. Я уже сказал, что против. Не вижу смысла ночевать вне дома, когда есть свой. Уже поздно — пора расходиться. — Да, вы, безусловно, правы, Хисаши-сан. Можно к вам так обращаться? Или лучше Мидория-сан? — Мидория подойдёт. — Мы просто не уследили за временем. Мы с Изуку и ещё двумя одноклассниками делаем групповой проект. Остальных отпустили раньше, но работу нужно закончить, а завтра сдача. Разрешите ему остаться? Мидория рядом в панике схватился за волосы, а его отец на секунду задумался. — Понял. Пусть остаётся. Доброй ночи, Бакуго. Связь оборвалась. — Он разрешил, — Кацуки гордо выпрямился. Но Мидория выглядел не радостным. — Что не так? — Я ему сказал, что мы засмотрелись аниме… Он понял, что я соврал. — Ты придурок? — Почему?! — Я придумал тебе нормальную отмазку, потому что ты задрот! А ты даже не сказал, что уже наплёл какую-то хрень! — Он меня завтра прибьёт… — Мидория устало плюхнулся на стул. — Да перестань, — Бакуго присел перед ним. — Поворчит, накажет — переживёшь. — Угу… — Изуку слабо улыбнулся. — Ты прав. Они решили выпить ещё по банке. Мидория сказал, что это последняя. Но после неё была ещё одна. И ещё. Он бегал в туалет раз пять, а потом его начало мутить. — Всё, задрот, — Бакуго сам уже был пьян. — Пора спать. — Угу… угу… угу… — икал Мидория. — Давай, вставай, я тебя доведу, — Кацуки поднял его за руку. — А ты гдеее ляжешь?.. — На диване. — Угу… — Завтра тебе будет херово. Голова раскалываться будет. — А почему… — Мидория выдернул руку, — ты зовёшь меня задротом? — Потому что ты задрот, — Бакуго снова взял его под руку. — Но можно же называть меня Изукуу… — Хер тебе. — Тогда ты будешь Каччаном! — Мидория засмеялся. — Я тебя урою. Не смей, придурок. — Каччан злится! — он начал смеяться ещё сильнее. Бакуго психанул, дотащил его до комнаты и буквально уронил на матрас. — Я тебя, блять, прибью. Какой нахрен «Каччан»? — Ну тогда называй меня Изуку… — Мидория распластался звёздочкой. — Хер тебе. — Эх, Каччан… Бакуго уставился на него сверху вниз. Лицо у Мидории стало каким-то потерянным, взгляд ушёл в потолок, губы сжались. Кацуки сел на край матраса. — О чём думаешь? — О маме. — Тебе грустно? — Ты даже не представляешь, насколько… Глаза Мидории начали наполняться слезами, и Бакуго вдруг стало не по себе — неприятно, тянуще где-то внутри. Он не любил такие вещи. Не умел с ними обращаться. Но всё равно потянулся. Медленно, почти неуверенно, он коснулся пальцами тыльной стороны его ладони — едва-едва, будто проверяя, можно ли. Изуку вздрогнул, перевёл на него взгляд. В этом взгляде было столько растерянности и какой-то тихой надежды, что Бакуго на секунду замер. А потом Мидория сам перевернул ладонь, позволяя взять себя за руку. Пальцы сомкнулись осторожно, неуверенно. — Я… не понимаю, что ты чувствуешь, — тихо сказал Бакуго, хмурясь. — Но если хочешь… можешь поплакать. Слова прозвучали грубовато, но в голосе уже не было прежней резкости. Изуку коротко кивнул, отвернулся к стене — и сначала просто тихо выдохнул, будто сдерживаясь. Потом сорвался. Сначала едва слышные всхлипы, потом всё чаще, глубже, рванее. Его плечи начали подрагивать. Бакуго сидел рядом, всё ещё держа его за руку, чувствуя, как пальцы в ответ сжимаются крепче. Это было странно. Непривычно. Но отпускать не хотелось. — Эй… — он тихо дернул его за руку, — спокойнее… Но Мидория уже не слышал. Его трясло, дыхание сбивалось, всхлипы становились громче, тяжелее. Кацуки выдохнул сквозь зубы. И, почти не думая, подвинулся ближе. На секунду завис — слишком близко, слишком непривычно. Но потом всё же прилег рядом и осторожно обнял его, притягивая к себе. Не резко. Не сильно. Просто… чтобы он был рядом. Мидория замер на мгновение, было слышно его рваное дыхание. А потом вдруг уткнулся Бакуго в плечо и заплакал ещё сильнее, цепляясь за него, как за что-то единственное, что сейчас держит. И Кацуки не отстранился. Только чуть крепче сжал руки, неловко, но стараясь удержать. — Мне так её не хватает, Каччан… — Опять это дурацкое прозвище… — цыкнул Бакуго, запуская руку в его волосы и прижимая ближе. Это ведь поддержка, да? Он просто поддерживает друга. — Мне кажется, это всё враньё… — Изуку уткнулся ему в шею. — Я не верю, что она умерла. Она где-то есть. Просто… может, память потеряла… она не могла исчезнуть… не могла… Он вцепился в рубашку Бакуго, продолжая шептать что-то неразборчивое. А Кацуки думал о том, что даже не знает, как умерла его мать. Минут через десять Мидория вырубился. Лицо было мокрым от слёз, он всё ещё утыкался в шею Бакуго и сжимал его рубашку. Кацуки немного приподнялся, всматриваясь в его лицо. Провёл пальцами по щекам, стирая слёзы… и замер. Странное ощущение скрутило живот. Он провёл пальцами по линии подбородка, заправил прядь волос за ухо… и уставился на губы. Может ли быть… «Чё за хрень?!» Бакуго резко отдёрнул руку и немного отстранился. Это всё алкоголь. Уже было такое. Они с Киришимой как-то сидели, в хлам пьяные, обнимались и несли всякую херню. Вот и сейчас то же самое. Просто нежность какая-то лезет. Или ещё что. Похеру. Он просто перебрал. Кацуки снова лёг рядом, укрыл их простынёй и взял Мидорию за руку. Та была тёплая и мягкая — почти как у девчонки. — Спокойной ночи, Изуку.