Глюк

      — Он точно знает. — Саша поставил телефон на громкую связь и откинулся головой на подушку, ощущая всю бренность бытия на своих плечах.       — Саш, всё не так уж и плохо, — вздохнув, подытожил Лёша. За последние два часа он повторил эту фразу раз сто, и ни разу после нее легче не стало.       — Вот именно! Всё просто ужасно. Боже, какой я идиот... — простонал в подушку Саша, зажмуриваясь до белых звёздочек в глазах. Вот бы это был сон. Просто дурацкий сон. Как будто на его долю и так мало проблем выпало. Нет, серьёзно — ну за что ему это? Такая вот благодарность за все его добрые дела и тысячу спасённых жизней — разоблачение? Мол, молодец, хорошо постарался, так вот тебе, Саша, подарок со всеми сливками.       — Тебе бы поспать, — мягко сказал Лёша, зевая, крутясь на кровати из стороны в сторону от нервов.       — Не могу. — покачав головой, Саша перевернулся на спину и раскинул руки, вперившись взглядом в потолок.       Он не спал всю ночь, и, честно, лучше бы это были преступники, бандиты или сбежавшие заключенные, но нет. Всё то время, что он подшивал костюм, не мог думать ни о чем, кроме того, что произошло на крыше Оскорп. Удивленные карие глаза смотрят на него, и по коже несется склизкое ощущение того, что обладатель этих глаз выворачивает его нутро наизнанку.       Даже миссия с поиском подводной базы резко отошла на второй план. На первом — паника, заполнившая всю его и без того небольшую студенческую квартирку, как торнадо.       Саша поднял руку с все еще не снятыми эжекторами и покрутил запястьем. Возможно, если бы он не накручивал себя до тряски, то, может, все было бы не так плохо, но... Что теперь будет?       В голове крутились самые абсурдные мысли. Саша почти отчаялся, заявив Лёше, что теперь не спустит с него глаз, но Лёша вразумил его раньше, чем он вылетел из дома. Потом образумливать пришлось Лёшу, предложившего похитить Илью и заставить молчать силой. Только тогда, когда Лёшины идеи перешли границу адекватности, Саша чуть подостыл, но все еще чувствовал себя как на иголках.       Если кратко — дело дрянь. Теперь, когда Яцкевич знает, а Саша уверен, что он знает, даже следить за ним будет опасно.       — Как так вышло? — Саша нервно растрепал волосы, прикрывая глаза, и схватил подушку, прижимая к груди, но это не принесло никакого облегчения — только картинка того, что произошло, рисовалась перед глазами каждый раз всё реалистичней.       — Прости, Сань я…       — Лёш, ты не виноват. — сглотнул Саша, протирая ладонью лицо, надеясь, что вместе с этим сотрётся и вся безысходность, отражавшаяся на нём в зеркале. — Что случилось, то случилось. Паучье чутьё не реагирует на подслушивающих людей.       — Я не должен был тащить тебя в Оскорп. Ты был прав. — произнес Лёша искренне сожаления.       Саша только пожевал губу, не зная, что ответить. Да, не должен был, но обижаться на него за это? Нет. Не смог бы, наверно, даже разозлиться. Просто чувствовал жгучую обиду на самого себя и чуть расстроился от того, что не знает, насколько сильно Илья Яцкевич теперь посвящен в дела и личную жизнь Человека-паука.       — Кошмар… А если он кому-то расскажет? Может, уже рассказал? Черт, Лёх, что делать?       — Если твое лицо еще не крутится на билбордах и по всем новостям, значит, он ничего не сказал. Следовательно, он не знает, — сказал Лёша. И был прав. Но Саша слишком сильно накрутил себя, чтобы прислушаться к его словам.       — Ты проверял его соцсети? — нервно потирая локти, спросил Саша.       Он спрашивал об этом десять минут назад, еще десять минут назад до этого и еще пару раз полчаса назад, но Лёша понимает, в каком состоянии друг, чтобы не тыкать его этим в лицо, потому терпеливо мирится с их положением.       — Обновляю каждую минуту. Последний пост был два дня назад в твиттере, и он явно недоволен обедом, который им подают в Оскорп, — чуть брезгливо протянул Лёша. — Не переживай ты так.       — Лёх, он меня ненавидит! — возмутившись от самого понимания, насколько это очевидно, Саша подскочил на кровати.       — Да, — спокойно ответил Лёша, а потом деликатно протянул: — Но он тащится по пауку, и если в теории представить, что он знает, что паук — ты, то станет ли подставлять своего кумира?       — Конечно станет, это ведь я. — закатив глаза, Саша вздохнул.       Оставалось только гадать, почему Яцкевич его ненавидит. Всё, что Саша понял за год учебы с ним на одном курсе — того хлебом не корми, только дай шанс высмеять и предоставь повод для издевательств — он, несомненно, им воспользуется.       Причина такого внимания не совсем понятна — Саша и повода-то не давал, не пересекался даже глазами и старался быть потише, когда его компания шла по коридору, но, судя по тому, как резко репутация Ильи возросла на фоне глупых шуток и банальных подколов в сторону Саши, это явно приносило ему статус, которым тот бахвалился и останавливаться, очевидно, не собирался. Просто как-то с самого начала не заладилось.       Саша не терпила, нет, не подумайте, иногда он даже отвечал, но ему нельзя было высовываться и привлекать к себе внимание — это не входило в планы паучка, второй личности, которая твердила, что быть тише воды и ниже травы — верный путь. Поэтому зачастую раздражение и злость приходилось спускать на нет, оставаясь ботаном Ермолаевым, над которым от случая к случаю имелась возможность посмеяться.       К тому же не так уж и сильно Илья над ним издевался — так, скажет что-нибудь, какую-нибудь глупость, посмеется и хватит. Обменяются на дню раздраженными взглядами на пути к классу и разойдутся с миром на весь день по своим делам. У них не было ничего общего, и причин, чтобы стало иначе, тоже не было.       Раньше заговорить с Яцкевичем было, наверно, фантастикой. Не было необходимости, возможности, да и в целом желания. Теперь же звучит как план, и у Саши есть стойкое ощущение того, что этого не избежать. Незамедлительное и уж точно необратимое столкновение двух совершенно несовместимых вселенных, в котором они точно поубивают друг друга еще до того, как кто-то из них откроет рот. Ему придется разгребать эти проблемы, хочет он того или нет, пока не стало только хуже. К сожалению, с участием Ильи в виде ключевой фигуры на потрепанной шахматной доске.       — Не будь таким скептиком. Он не дурак. А мы не можем быть уверены в том, что он видел тебя без маски. Давай опираться на факты — в мире все еще тихо. Значит, все относительно нормально.       — Ты тоже под прицелом, Лёш, — напомнил Саша. — Он видел тебя, возможно, будет следить. Будь осторожней.       — Выкручусь как-нибудь, — беззаботно ответил Лёша. — Слушай, Саш, я понимаю твою панику, но давай не будем спешить с выводами. Мы что-нибудь придумаем.       — Всё равно... Надо узнать, что он слышал. — Вскочив с кровати, Саша в нетерпении подхватил со стола костюм. — Прослежу за ним. Да, нужно проконтролировать… Лёх, найди его адрес!       По ту сторону звонка послышался тяжелый вздох.       — Нет, Саш, не стоит. Не сейчас. — запротестовал Лёша. — Если он тебя заметит, то точно что-то заподозрит. Подумай сам.       — Но… — Саша уже натянувший половину костюма резко остановился. — Мне надо убедиться!       — Нам вставать через час, скоро идти на пары. Вы так или иначе пересечетесь в университете…       — Час?! — Саша подхватил телефон, проверяя время. — Черт, Лёх, я забыл про утренний патруль! Что там на полицейских частотах?

***

      Саша ворвался в входные двери университета, поправил капюшон толстовки, подтянул помятые джинсы, которые еще минуту назад неслись по Тайм-скверу в слегка испачканном рюкзаке, и рванул рассекать толпу студентов, пробираясь до главного холла и выискивая глазами друга.       — Опаздываешь. И покраснел. — заявил Лёша, стоявший в единственном углу где было свободное место, опираясь ногой о стену. Достав наушник из уха, тот продолжил что-то читать в телефоне, параллельно протягивая Саше руку.       — Пришлось. — Саша резко отошел в сторону, когда холодок скользнул по затылку и пронесшийся мимо парень едва не сбил его с ног. Явно удивленно, но больше с восторгом зыркнув на Сашу, тот рванул дальше по коридору, таща всех за собой по пути, пока коридор наполнялся смехом от того, как нелепо он втискивался в кучки людей. — Три идиота решили ограбить ювелирный в Чайнатауне, — понизив голос, шепнул он Лёше, но, заметив виднеющийся воротник костюма, подтянул толстовку к горлу и пару раз обернулся.       — Они как-то связаны?.. — так же шёпотом спросил Лёша, очевидно, намекая на Белчеру.       — Не-а, не думаю. Обычные бандиты, решившие озолотиться, — Саша качнул головой, закинул рюкзак на подоконник и сунул туда руку, шурша бумагами и учебниками. — Чёрт, не могу найти тетрадь по физике. Она не у тебя?       — Нет, — Лёша демонстративно распахнул свой рюкзак с двумя тетрадями, учебником по химии, газировкой, парой инженерных инструментов и какими-то схемами. — Нашел из-за чего паниковать, мы все равно ничего не сделали, — напомнил Лёша, подтягивая лямки своего рюкзака, закидывая его на плечи.       — Да неужели, — Саша закатил глаза, оставляя попытки найти тетрадь, мысленно прикидывая, куда она могла деться. — Может, выпала?       — Пока мы летели с сорокового этажа со скоростью под сотню километров в час? — Лёша усмехнулся, поправил свой задравшийся красный бомбер и махнул рукой. — Да нет, не может быть. Не-а.       — Да ну тебя, — фыркнул Саша, смеясь. — Может, на перерыве сделаем? Наверно, успеем. После лекции по химии у нас будет немного времени. — Одну задачу мы решили, — кивнул Лёша, затем насмешливо добавил: — Осталось всего четырнадцать. Ну, это, наверно, лучше, чем ничего.       Саша пожал плечами, накинул рюкзак на плечи и развернулся на пятках.       — Возьму другую тетрадь в шкафчике, — буркнул он.       — Ага, пойдем, — Лёша хлопнул его по плечу, и они двинулись на второй этаж, обходя шумные толпы студентов, стоявших по стенам и углам, разделенные на компании, кучковавшиеся в узких коридорах. На одном из телевизоров в холле шли новости: «Человек-Паук снова спасает жителей Нью-Йорка от угрозы». Саша не удерживается от усмешки, видя себя карабкающегося по стенам и ловящего машину. Новый костюм выглядит бесподобно, даже несмотря на заявление Джоны, что теперь он еще больше похож на сумасшедшего психа в маске. Несколько человек у лестницы сталкиваются в дружеском споре: кто-то хвалит, говоря, что паучок перешел на новый уровень, другие, тех что больше, искренне тоскует по старому, приевшемуся образу и запомнившемуся костюму.       Знали бы они, сколько труда было вложено в это дело и сколько бессонных ночей они с Лёшей улучшали качества спандекса, покрывая его наночастицами и тонким металлом, может, и взяли бы свои слова назад. В костюме главное — защита, и ставки были на функциональность, а не поддержание образа. Хотя, признаться честно, выглядел он круто. Может, запостить пост в твиттер?       — Вы, придурки, даже не заметили, что его костюм почти не порвался от ударов? — одна из компании, девушка с двумя розовыми прядями, сидевшая на лестнице, закатила глаза. Кажется, Саша видел ее на совместных лекциях по биомеханике. — И так понятно, что новый костюм куда прочнее, чем прошлый. Паучок делал его не для ваших важных мнений, и вообще, какая разница, какой на нем костюм? Он герой и защищает наш город, а вот нас от лекции доктора Флетчера со своим любимым уравнением Максвелла, к сожалению, не спасет даже Человек-Паук.       Компания дружно замычала на ее заявление, но, кажется, осталась солидарна и двинулась в сторону восточного коридора.       Саша улыбнулся и мысленно отвесил поклон милой девушке. Пост в твиттере отменяется.       — Кстати, выяснил что-нибудь о кольце? — Саша повернулся к Лёше, заглядывая в телефон, в котором он шерстил какой-то сайт с картинками котиков, которые он стопроцентно собрался отправить Парадееву.       — Кольце? — Лёша свел брови к переносице и перевел все внимание с котиков на него.       — Да. Кольце. — напряженно ответил Саша и нахмурился, становясь темнее тучи. Лёша взволнованно дернул бровями и опустил глаза. — Лёш... Где кольцо? Оно ведь у тебя?       Лёша сглотнул, убрал телефон и остановился, переваривая поступившую информацию.       — Саш, я точно помню, что отдавал его тебе. Уверен. — как-то уж совсем неуверенно произнес Лёша, на автомате похлопывая свои карманы.       — Ты... что? — брови почти подпрыгнули на Сашином лице, и он заторможенно моргнул, останавливаясь напротив Лёши, заглядывая в его мгновенно побледневшее лицо. — Лёш, я дал его тебе. Прошу, скажи, что ты шутишь.       — У меня... его нет, — сглотнув, ответил Лёша.       Саша втянул воздух в легкие, смотря на Лёшу со смесью паники и отчаянья. Лучше бы он шутил, но, судя по тому, как забегали его глаза, это ни разу на шутку не похоже.       — Это... катастрофа. — вцепившись в голову, тихо проскулил Саша, отворачиваясь. Глубоко вдохнув, протяжно выдохнул, приводя мысли в порядок, и снова повернулся к Лёше. — Так, ладно. Ладно. Не катастрофа. Это ведь просто кольцо? Может, просто украшение?       — Ничего подозрительного в нем не было, — Лёша активно закивал и нервно замахал руками. — Наверное, осталось на крыше.       — Какова вероятность, что его кто-нибудь нашел? — говоря, очевидно, о кое-ком конкретном, Саша уставился на друга, нервно постукивая ногой по полу.       — Ну, если брать в расчет теорию вероятности... — Лёша почесал затылок.       — Нет, никаких больше теорий вероятности! — нервно махнул рукой Саша, отмахиваясь, когда вспомнил об акулах. — Я вернусь туда после лекций и посмотрю. Надеюсь, это просто безделушка. Ох, чёрт, лучше бы это было так, — устало мотнув головой, Саша протер лицо ладонью и развернулся.       Дойдя до нужных шкафчиков, Лёша остановился и взглянул на Сашу, смотрящего в пол и плетущегося следом, совсем размякшего под грузом собственных мыслей.       Ермолаев, тяжело вздохнув, поднял голову, щелкнул замком и тут же — спасибо паучьим рефлексам — перехватил свалившуюся в руки тетрадь.       — Моя… тетрадь? — Саша отуплено моргнул, только потом успел сообразить. Неуверенно покрутив ее в руках, перевел полный негодования взгляд на Лёшу.       — Что? — Лёша, облокотившийся на соседние шкафчики, заглянул ему за плечо.       — Как она сюда попала? — выпалил Саша и повернулся к нему, буквально уставился, как идиот, но Лёша одарил его таким же не менее озадаченным взглядом. Быстро открыв тетрадь, Саша проверил первую страницу. Ермолаев. Всё верно, это его фамилия, его тетрадь и почерк тоже его. — Но ведь она была… — Саша быстро обернулся, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд, от которого стало не по себе.       Огибая глазами коридор, он все же находит того, кто сверлил в нем дыру. Цепляется за фигуру лишь на долю секунды, но этого достаточно, чтобы понять, прежде чем в самом дальнем углу коридора пара карих глаз мелькнула и исчезла в толпе людей.       Яцкевич.       Следит? Это точно был он, без всяких сомнений. Но чего он ожидал? Реакции? Он ее получил, что дальше?       Одно стало ясным. Теперь сомнений нет. Он точно знает. Но что это, черт возьми, было?       — Сань, физика, — говорит Лёша, но Саше плевать на физику. Плевать вообще на всё сейчас, когда раскрытие его личности под угрозой, но... Если никто не пялится на него, не тычет камерами телефона и не оборачивается на него, значит, он никому не сказал? Почему? Почему он всё ещё молчит, заставляя Сашу нервничать ещё больше и строить догадки. Сколько ещё ему удастся продержаться под маской до полного и безоговорочного разоблачения?       Ермолаев даже не заметил, что Лёша, забрав тетрадь из его рук, быстро пролистал до середины и развернул к нему, тыкая пальцем. Заслонив ту точку, в которую, обернувшись, вперился взглядом Саша, Лёша выставил тетрадь перед его глазами.       — Что? — фыркнул Саша, повернулся к нему и, взглянув в тетрадь, выхватил, распахнув от удивления глаза, переводя их на Лёшу. — Что?!       Ни что иное, как полностью сделанное задание по физике, было расписано на три листа. Что удивило еще больше, так это почерк, совсем уж идеально скопированный, но явно не Сашин.       — Это… — Саша потерял дар речи, просто открывая-закрывая рот.       — Готовое задание! И мне прямо сейчас нужно его списать! — едва ли не прыгая от счастья, схватив тетрадь, Лёша рванул по коридору.       — Подожди, а как же!.. — быстро захлопнув шкафчик, Саша было рванул за Лёшей, но притормозил. Обернулся. Неприятное ощущение, словно за ним все еще следят, липло и морозило кожу.       Тряхнув головой, он побежал вслед за другом, который, судя по всему, рванул в библиотеку. Чуть не потеряв рюкзак по пути, извинившись порядка десяти раз и дважды чуть не прикрикнув «Паучьи дела» по привычке и от стресса, он расталкивал студентов, пробираясь по коридору.       Добежав до злополучных дверей, Саша вошел внутрь, находя Лёшу за дальним столом в укромном углу, уже принявшегося переписывать не совсем Сашину работу.       — Яцкевич. — оповестил Саша, падая на соседний стул. Кинув рюкзак рядом, нагнулся к Лёше, который остановился, поднял на запыхавшегося Сашу глаза и вопросительно выгнул бровь.       — Что? — не понял Лёша, закусив кончик ручки, бегая взглядом от задач к Саше и обратно.       — Это он нашел тетрадь, — заверил Саша и понизил голос. — Я видел его в коридоре.       Лёша опустил голову, посмотрел на тетрадь, а потом опять на Сашу.       — Уверен? Это мог быть кто угодно. Ну, то есть, нашли на улице и сунули в шкафчик. Такое часто бывает. Навряд ли это он, — продолжал Лёша со скепсисом, заинтересованный в физике больше, чем в чем-либо другом.       — Тогда могли бы отдать лично. — Саша нагнулся еще ближе, сменив тон голоса на шепот. — Серьезно, Лёш? На улице?       — Зачем тогда он прорешал все эти задачи? Он же, ну…       — Терпеть меня не может. Да. Вот именно! Я сам не понимаю, что вообще происходит. — обескураженно вздохнув, Саша упал лбом на стол и прикрыл глаза, теряясь в догадках.       — А перстень он вместе с тетрадью тебе в шкафчик не подкинул? — усмехнулся Лёша, вернувшись к бумагам, выписывая ряд формул под страдальческие вздохи.       — Сомневаюсь, что оно у него, — Саша перекатил голову на другую руку, водя пальцем по столу. — А если в самом деле у него? Черт, и как мне его забрать?       Лёша пожал плечами.       — Так и скажи: «Привет, я Человек-паук...»       Саша подорвался с места, затыкая Лёшин рот ладонью.       — С ума сошёл?! — шипит Саша, оборачиваясь по сторонам на двух единственных посетителей библиотеки, скрывшихся за горой книг, и одну почти спящую библиотекаршу, пока Лёша удивлённо хлопает ресницами. Да что ж такое, паранойя сведет его с ума раньше, чем он окончит университет.       — Да ладно тебе, как будто кто-то поверит, — протянул Лёша, медленно убирая руку от своего лица. — Слушай, Саш, если он и скажет кому-то, мало кто поверит. Он держится за свой статус, да? Если вдруг заявит о том, что ты Человек... — Лёша поймал напряженный Сашин взгляд и осекся. — Ты это... ты, то все начнут считать его идиотом. А он кто угодно, но не идиот. Смотри, он даже ротор правильно высчитал! — встрепыхнулся Лёша, тыкая в тетрадь, но сконфуженно замер, видя растерянный и уставший взгляд Саши.       — Это плохо. — зарывшись в своих мыслях глубже, чем руками в волосы, Саша упал на стул.       — Короче, я это к чему, — вздохнул Лёша, поумерив энтузиазм. — Он не станет рассказывать, просто поверь. Не спеши с выводами из-за тетрадки и одного взгляда.       — Лёш, мы за секунду исчезли с крыши, а он нашел мою тетрадь и кольцо. Вот мы были. Бам. И вот нас нет. Еще вопросы? — чувствуя, как выходит на предел, бубнит Саша в стол, едва ли не грызя его от тревоги.       — Ну… Ладно, согласен. Но, может, он не видел тебя без маски? — предположил Лёша, откинувшись на спинку стула.       — Может быть, — буркнул Саша, нервно отбивая пяткой по полу. — Он как будто чего-то ждет, понимаешь? Ждет, когда я накосячу и выдам себя. Пытается убедиться в том, что увидел. — схватившись за голову, одним потоком выдавал Саша одну теорию за другой, умудряясь даже сплетать это всё в одну большую логичную цепочку.       — Значит, надо переубедить, — пожал плечами Лёша.       — И как же? — простонал Саша откинув голову назад.       — Веди себя как обычно. Будь собой, — сказал Лёша так, будто это было самой простой вещью на свете. Вообще-то — было. Саша так и делал всю ту часть жизни с суперспособностями паучка. Да и до нее тоже.       Вот только...       — Человек-паук не в восторге от этих мыслей, — пригнувшись к нему, шепнул Саша. — А если он будет следить за нами?       — Думаешь, у него нет других дел? — Лёша усмехнулся, выгнул бровь. — Нужен позитивный настрой. Думай о хорошем.       — Легко сказать. У меня от нервов скоро реальные паучьи лапы выскочат, — вздохнул Саша, ощущая, как трещит голова от переполнивших ее мыслей.       — Своей нервозностью ты еще больше себя выдаешь, — шепнул Лёша. На телефон пришло уведомление, и он тут же, забыв о физике, подхватил его, заулыбавшись.       — Всё было просто отлично, и я хочу, чтобы так и оставалось. Мне не нужно лишнее внимание, я не хочу выделяться. Пускай считает меня обычным, среднестатистическим студентом. Нормальным человеком. — взмолился Саша, пока Лёша хихикал экрану.       — Заведи себе девушку… — оторвавшись от телефона, вздохнул Лёша и ехидно улыбнулся. — Если хочешь казаться нормальным.       — Иди ты, — усмехнулся Саша, взмахнув рукой. Перевел глаза на телефон, уже догадываясь, кто ему написал. — Как там Саша? Передавай привет.       — Ага, уже. Пишет, что хочет прогуляться по набережной сегодня вечером, — Лёша улыбнулся еще шире и, что-то напечатав в ответ, отправил. Нагнувшись, тихо спросил: — У нас ведь нет никаких других дел? После того как мы сделали костюм, я не верю, что у нас столько свободного времени.       — Кто я такой, чтобы препятствовать свиданию? — усмехнулся Саша. — Отправь мне карты подземных путей и канализаций, остальное возьму на себя. Отдыхай, ты заслужил. Я заскочу в Оскорп поискать кольцо, а потом займусь Белчерой. Я справлюсь.       — Точно? — неуверенно спросил Лёша. Саша кивнул и друг с новой ударной силой задолбил по телефону, едва ли не пробивая экран пальцами.

***

      Если «нормально» — это быть Сашей, то «нормально» может катиться с Эвереста и верещать, как Джона в утренних новостях. Лёша сказал вести себя как обычно. И Лёша молодец, правда, он зачастую не подводит и зачастую прав.       Но как, простите, Саша должен это реализовать?       Лекция по химии закончилась, большая часть одногруппников уже разошлась и лениво расползлась по соседним кабинетам, но основная масса не торопилась покидать стены аудитории. Им с Лёшей тоже следовало бы, но Саша, поняв, что компания, столпившаяся вокруг Яцкевича, не спешит уходить, твёрдо и одномоментно решил подслушать их разговор — мало ли что промелькнёт в их бессмысленной болтовне, и, о чудо, даже костюм не нужен, поэтому, осмелев почти до предела, пересел на один стол ближе, чем они садятся обычно. Сейчас же, имитируя интереснейший в жизни разговор, Саша медленно закладывал вещи в рюкзак, сосредоточив слух по максимуму, а Лёша, якобы важно рассказывая пройденную тему, следил за компанией.       Вот только пару минут спустя Саша растерянно моргнул — парадокс. Завсегда готовый поболтать и посмеяться Илья не проронил ни слова, пока его друзья в кавычках шумно и громко болтали на отвлеченные темы. Наоборот, выглядел больше расстроенно или, скорее... раздраженно? Он что, сломался?       Более того, минуты три спустя его совершенно перестала интересовать их компания — он, подперев подбородок рукой, задумчиво молчал, рассматривая стол, а потом ни с того ни с сего обернулся, нашел глазами Сашу позади себя, почти на один стол выше по лестнице, и пристально вперился взглядом без капли смущения.       Ермолаев отвернулся, надеясь, что тот сделает то же самое, но после метнувшихся по спине мурашек Саша почти мгновенно осознал провальность своего плана. Да уж, подслушивать разговоры, очевидно, проще в костюме и с возможностью крепиться к стенам, оставаясь незамеченным, а не так — в тылу врага, когда он точно знает, где тебя засечь.       — Ладно, он знает, — дошло наконец до Лёши, когда Илья уставился на него, многозначительно нахмурившись.       Обведя подозрительным взглядом их двоих по кругу, Илья наконец решил, что гляделки — не самая сильная сторона его утончённой натуры, и, хмыкнув напоследок, отвернулся.       Если у Человека-паука, готового сорваться с места в любую секунду, всё под контролем и времени на панику не остается, то Саша Ермолаев хочет и может позволить себе упасть лицом на парту, выдыхая весь скопившийся в легких воздух. Лёша сочувственно косится и вздыхает.       Хоть что-нибудь и когда-нибудь способно идти по его плану? Нет, Саша не жалуется, привык уже, но ответ — прямо как степень окисления фтора в уравнении на нестертой доске — стабильно и неизменно отрицательный, всё больше огорчает. Дало ли это хоть что-то? Какие-нибудь ответы? Ну, здесь уж как посмотреть. Скорее усложнило и без того непростую ситуацию, скатало Сашин мозг в еще более неразборчивую кашу и вывернуло наизнанку ощущение контроля над ситуацией.       Илья снова оборачивается — Ермолаев даже не смотрит — чувствует. Через секунду Лёша сообщает ему об этом и утыкается в телефон — по-настоящему. Вздохнув, Саша поднимает голову — если уж решил идти, то до конца, потому отдает Лёше команду сидеть до победного, даже когда Илья начинает в открытую смотреть на него в упор, будто изучая крайне интересный экспонат, выставленный на показ. Еще несколько минут они болтают ни о чем, придерживаясь тактики «нормально», того самого, что катится с Эвереста. Обдумывают планы на выходные, как нормальные люди, смеются с глупых картинок, которые шлет Парадеев Лёше. На секунду Саша даже забывает, что все это немного постановочно, и соглашается пойти на выставку генной инженерии в выходные с Лёшей, потому что, ну серьезно, супер-пупер-обалденные клеточные культуры нуждаются в его присутствии, а не попробовать батончики с кузнечиками — почти что грех, по мнению Лёши. Саша смеется. Он забыл, когда в последний раз выбирался куда-то с друзьями. В последние недели он был так сильно занят разборками с бандами, что заходил домой только ради трехчасового сна. И то если повезет — полицейские частоты гудели, едва ли не взрываясь, сообщениями об ограблениях.       Вернувшись в реальность, Саша ведёт плечом, напоминая Лёше, что за ними идёт вполне реальная слежка, но, ощущая частичку радости от их ниочёмного разговора, всё же усмехается, когда видит выражение Ильи, что внаглую подслушивал.       Вновь сосредоточившись, Саша достает телефон, делая вид, что что-то в нем ищет, прислушивается и краем глаза косится в сторону Ильи. Ничего, к слову, не меняется — он смотрит, и Саша от такого внимания почти не шевелится, уперевшись взглядом в черный экран заблокированного телефона.       Илья ведет себя странно. Это уж точно. Впервые он так сильно вцепился в него, как чертов фанатик или помешанный. Да, есть причина, но... Причина крайне глупая. Ужасно глупая. Он так сильно заинтересован в нем? В Саше? В Человеке-пауке? Интересно, в ком именно.       Конечно, в пауке.       Будь Саша на его месте, тоже бы наверняка заинтересовался, увидев одногруппника рядом с героем из телика. Укол непонятной обиды чешется где-то под ребрами.       — Он все еще смотрит, — Лёша то смеется, то лыбится, и Саша параллельно кивает-улыбается в такт его словам, поддерживая иллюзию.       — Я знаю, — чувствуя необоснованно сильное напряжение, давление, мурашки и чертов кратер на своей щеке от его взгляда, Саша сглатывает. Он бы отвернулся, но тогда зрительная атака перейдет на спину, а что доподлинно известно, так это то, что лучше нож в лицо, чем в спину, поэтому вынужденный терпеть мажет пальцами по черному экрану и протягивает Лёше, чтобы тот посмеялся.       И Лёша смеется, но резко замолкает.       — Илюх! — один из свиты Яцкевича замахал перед парнем рукой, гогоча, но он отмахнулся, так и продолжая смотреть. — Че с тобой?       Кудрявый парень, высокий и худощавый, с выраженным орлиным носом... Саша его где-то видел. Стоп, разве не он был с Ильей в Оскорп на той крыше?       — Да так, — загадочно протянул Яцкевич, отчего Саша чуть не подавился собственной слюной. Его голос звучал приторно-мягко, он склонил голову и медленно кивнул на Сашу, чем привлек внимание всех остальных, тут же словивших, к чему всё идёт. В аудитории, до этого трещащей от всевозможных звуков и голосов, повисла тишина, перебиваемая редкими смешками, и Саша сглотнул, пряча за чёлкой бегающие по столу глаза, как и обычно игнорируя. — Думаю кое о чём.       Но в связи с последними событиями такое игнорировать всё сложнее. Послышались новые смешки, не предвещающие ничего хорошего, потому, быстро кивнув Лёше, он принял решение уйти, пока не стало хуже. Саша любит побесить Яцкевича, но сейчас совершенно не понятно, что он может выкинуть. Под угрозой вообще всё. Лучше переждать и не давать ему повода.       Хотя, наверно, само его существование уже достаточно весомый повод.       Подняв глаза, Саша бросает Илье напряженный взгляд. Это длится едва ли пару секунд, а Саше кажется, что он уже как пару лет защищает осажденную, развалившуюся крепость. Тот отвечает откровенно забавляющимся взглядом и выглядит таким веселым, какими не выглядят дети в парке аттракционов.       Кудрявый делает несколько шагов в их сторону, лукаво улыбаясь.       — Куда собрались? Мы что, вас смутили? Вы так мило беседовали, что казалось чем-то неправильным прерывать вас, — гаденько лыбится он, со всей очевидностью выражая свое недовольство именно Саше, но Яцкевич неожиданно оживляется. И даже немного хмурится, словно недоволен, что кто-то посторонний, совершенно не имеющий веса в этой истории, ворвался в их игровую площадку и нарушил негласные правила их забавной игры. Или показалось?       — Отстань от них, Андрюх. Ему и так тяжело с такой ношей, — издевательски громко произносит Илья, расплываясь в улыбке, пока Сашу мурашками пробирает до костей.       Все тут же навострили уши, ожидая очередной забавной перепалки. Обычно Саша не против переброситься с ним парой колкостей, но сейчас, кажется, вызывал только жалость и сожаление, побелев от напряжения.       Скажет? Нет, не может быть. Он ведь не выжидал этого весь день только ради этого? Или выжидал? Ждал подходящего момента, чтобы застать врасплох? Нет, он не должен. Не может же всё так обернуться? Столько лет стараний, чтобы всё рухнуло вот так глупо?       Даже Лёша рядом стрессует не на шутку — вибрирует и троится плюс-минус на уровне си, отчего у Саши потеют ладони.       На лице Ильи читалось чистое наслаждение чужой паникой, всё ярче пробивающейся на Сашино лицо сквозь корку трещавшего самообладания. Хотя теперь это больше походило на раздражение.       — Быть главным придурком — та еще тяжесть. — спустя недолгое молчание Яцкевич все же рушит интригу. Вздыхает и смотрит без особого энтузиазма, кажется еще, что уже и без удовольствия, каким упивался пару секунд назад, отворачиваясь, потеряв интерес.       Саша отмирает только для того, чтобы обменяться с взвинченным и опешившим Лёшей взглядами. Убедиться в том, что они только что услышали.       Вот так вот просто? Без спектакля и драмы? Это, конечно, хорошо. Нет, новости просто отличные, правда. Личность паука все еще тайна, это, несомненно, радует, но для чего столько... пафоса? К чему все эти странные гляделки и громкие слова? Неужели это его очередная игра?       — Я просто не верю, что он...       — Пошли, Лёш, — бубнит Саша, протирая лицо ладонью. Невыносимый, незаканчивающийся день.       Саша облегчённо выдыхает. Сглатывает. И снова выдыхает. Сжатые до красноты кулаки разжимаются, и Саша вздрагивает, когда переводит глаза вниз — маленькая трещина на столе разрослась в одну большую, и Саша резко выпрямился, накрывая её рюкзаком.       — Козел, — злобно фыркнул Лёша в их сторону и поднялся.       — Раз не сказал, может и не козел, — смягчается Саша, шагая за Лёшей, не оборачиваясь, потому что чувствует, потому что знает — Илья смотрит до тех пор, пока Сашин силуэт не теряется в коридоре.       — «Может»?! — резко вскрикивает Лёша, останавливаясь, долго и пристально изучая его взглядом. Саша хлопает ресницами, пожимая плечами, — запутался. Он измотан, несет всякий бред, бывает. Хотя вроде как в серьез кивает. — Да он издевается над тобой... Может подвесишь его над мостом или свесишь с Оскорп? — недовольно кричит-шепчет Лёша. Накидывает еще около семи вариантов паучьей мести, злясь не меньше самого Саши, пока они спускаются по лестнице, но у Саши злость утекает быстро, он остывает, а вот Лёша — вулкан, жди, пока бомбанет со всеми сокрушительными последствиями, и молись, чтоб не задело.       С другой стороны, возможно, Лёша прав. Хорошие мысли у него, конечно, появляются, озаряют его светлую голову и оседают до поры до времени, но поддерживать и развивать их всё же не стоит. А то ведь Саша в самом деле может. Сорвется как-нибудь, слетит с катушек, и дружелюбный Человек-паук превратится в того самого психа в маске. Саша вздыхает. Горький финал.       — Всё вроде как... нормально? Он молчит, это нам на руку. — заверяет Саша и шарится по карманам в поиске телефона. Раз уж разобрались с одной проблемой — хотя бы относительно — пора браться за другие. Надо проверить новости и прогнать районы по уровню преступности. После всего мысли о том, как разоружить и приклеить к стенке паутиной пару бандитов, ободряют, очищают забитую голову и кажутся чем-то таким родным и привычным, что сливаются с рутиной. Иногда Саша отгораживался от проблем одним хорошим решением — надеть костюм и отложить, пока не припрет. Сейчас костюм мало чем помогал. — Чёрт. Телефон оставил.       Саша шарит по карманам джинсов и рюкзака, но опускает руки и оборачивается на лестницу. Кажется, он оставил его на столе. Черт, придется возвращаться.       — Иди, я догоню, — бросает Саша, минует ступеньки, надеясь, что Яцкевич со всеми остальными уже ушли, и скрывается на втором этаже в толпе студентов, несясь по коридору и жмурясь от заливающего солнца в окнах, мысленно прося у высших сил, чтобы какой-нибудь идиот не стащил его телефон просто по приколу. Мало ему проблем, не хватало еще и телефон потерять.       Саша открывает дверь, врываясь внутрь так, будто там не телефон, а сундук с сокровищами, но нерешительно останавливается в дверях. Яцкевич, сидящий на столе, вызывает куда больше интереса. И внимания. Он совершенно один в пустой аудитории и даже не в окружении своей огромной свиты, качает ногами, склонив голову над ладонью, и, кажется, будто и не заметил, что кто-то вошел, внимательно рассматривал какую-то блестяшку, отливающую на солнце в своей руке.       Непривычно молчаливый. Сосредоточенный. Мешки под глазами размером с шар. Ого. Саша только сейчас увидел синеватый на медовой коже под его глазами. Он всегда выглядел так? Немного растрёпано, уставшим, чуть забавно с кудряшками, которые он убирает с глаз, и с этим умным проницательным взглядом, когда о чём-то задумался? Или он такой, потому что не спал всю ночь из-за того, что увидел?       Саша вдруг боится шевелиться, будто спугнет редкую птицу, которую орнитологи годами выслеживают ради одной фотографии. Эту сторону Саша, кажется, видел впервые и с трудом верил, что она вообще существовала. Такая спокойная, мирная и мягкая. И это еще страннее — аномалии в мире могли перекинуться... да хоть на Африку, что ли? Почему Нью-Йорк и эта чертова аудитория?       Саша уж точно не думал рассматривать его, нет, серьезно. И мысли не было! Оно само!       Война между полушариями прекращается, когда Илья вздрагивает, осознавая, что находится здесь не один, и поворачивается, видимо, на невозможно громкие Сашины мысли. Ему хватает одного взгляда, чтобы заставить Сашу вздрогнуть и в недоумении глазеть в ответ.       Несколько секунд они просто молчат, удивленно уставившись друг на друга, но левое полушарие вынужденно-принужденно прибегает к логике, выгоняя какие-то странные замашки, взявшиеся буквально на пустом месте. Правое тоже не медлит и услужливо напоминает, почему Яцкевича в принципе стоило игнорировать. Сашино лицо дополняет — быстро выдает все чувства, что он испытывает по отношению к нему, но в частности лишь неприязнь в скромном, едва заметном движении глаз.       Илья улыбается.       Улыбается как-то иначе.       Да и враждебным вообще, вот от слова совсем не кажется. В самом деле просто играется с ним? Веселится?       В голове складывается тактика. Вполне реальная и в какой-то степени адекватная. Может, им просто поговорить? Прояснить всё, сгладить углы и... разойтись на добром слове?       Маловероятный исход, сюрреалистичный даже, Саша это понимает, но и шанс того, что Яцкевич окажется на крыше «Оскорп», никогда не был равен нулю.       И вот они здесь. Вдвоем.       Илья склоняет голову и сжимает ладонь, ожидая, что он что-нибудь скажет, но Саша качает головой, устало вздохнув, и проходит мимо, поднимаясь к своему месту.       В следующий раз. Хватит на сегодня приключений. Разговоры выматывают, а силы ему еще пригодятся.       Саша обводит взглядом парты, пока поднимается, и наконец находит свой мобильник, одиноко лежащий посреди изрисованных столов. За спиной слышатся отдаленные шаги, эхом несущиеся внизу аудитории, и Саше так хочется верить в то, что он просто выйдет в дверь без очередной сцены, что старается игнорировать сам факт его присутствия.       Облегчённо вздыхая удачной находке, Саша тянется к телефону и...       Инстинкты реагируют раньше, чем он сам. Какая-то жалкая секунда, и ладонь, тянувшаяся к телефону, оказывается на уровне щеки, распахивается, а затем сжимает что-то мелкое и острое. Саша даже не смотрит, откуда и что кидают, рука перехватывает брошенный в него предмет рефлекторно. Требуется несколько секунд, чтобы осознать, какую непростительную ошибку он совершил.       Так и не отведя глаз от телефона, не моргая, замирает, сглатывая. И как это объяснить?       Быстро повернув голову, Саша смотрит на Илью, который, изумленно моргнув, на секунду завороженно застывает, но резко берет себя в руки, хмурясь, как и прежде.       Чёрт. Чёрт. Чёрт!       Саша косится на свою ладонь и вскидывает брови, рассматривая потерянный перстень. Мысленно дает себе подзатыльник и жмурится.       Нужна ложь. Срочно. Немедленно. Необязательно правдоподобная, хоть какая-нибудь на первое время, чтобы смыться из этой аудитории, а там, возможно, что-нибудь придумается. А пока... Пока Саша не придумал ничего лучше.       — Опять твои шуточки? Что это? — как можно спокойней говорит Саша, надеясь, что его голос не дрожит и звучит не так жалко, как в его голове. Боже, пускай эта паршивая игра в актера сработает, а у Ильи внезапно обнаружится амнезия.       — Это я хотел спросить у тебя, — тянет пресновато, строго, как-то неприятно и не свойственно самому себе Илья. Его потрясенный взгляд выдает его с потрохами. Видимо, поэтому он опускает голову, складывая руки на груди.       — Не понимаю, о чём ты, — ровно отвечает Саша, разглядывая перстень, взяв между большим и указательным пальцем, будто видит впервые.       Но смотрит изучающе, прикидывая по памяти, как оно выглядело и не изменилось ли. Хотя спутать его с другим вряд ли возможно. Это оно. В точности такое же, как и вчера. Возможно, подделка, но не похоже, да и зачем ему это? Нет, надо прекратить, взять себя в руки и держать лицо. Он что, на той крыше, помимо тетрадки, еще и разум оставил? Ни в коем случае нельзя облажаться. Вот никак нельзя. Не сейчас.       — Да? Ладно. Тогда передай своему дружку. — Илья щурится, пожимает плечами и лыбится-лыбится, возвращая себе привычный легкий тон.       Дружку? О чем это он? Кого конкретно он имеет в виду? Сашу? Лёшу? Паука? Он ведь не про Человека-паука, да? Не про него ведь. Он что, в самом деле знает? Или... нет? Черт, да что за игры он устраивает? Хочет выведать всё хитростью и недосказанностью?       Саша сглатывает, понимая, что сохранять нейтральное выражение всё сложнее — оно рушится быстрее, чем он мог бы удерживать.       — О чем ты вообще? Может, хватит? У меня есть дела поважнее, — Саша склоняет голову.       — И какие же у тебя могут быть дела? — усмехается Илья, интересуясь почти всерьез. — Я лишь прошу передать его хозяину.       — И кому я должен его отдать? Что это вообще за кольцо? Тебе надо — ты и передавай, — план по поиску и возвращению кольца резко меняется. Саша наигранно щурится и выглядит уставшим. На лице Ильи мелькает тень сомнения, поумерив безусловную уверенность. Что ж, возможно, Саше в самом деле стоило сходить на актерские курсы. Хотя усталость ничуть не поддельная.       — Ты знаешь кому. — тянет Яцкевич с самым очевидным намеком, но Саша убедительно мотает головой, строя из себя полного идиота, закатывая глаза. — Я уже изучил его. Это не обычное кольцо, и его владелец знает это. Так что... дарю.       Изучил?       Саша пронзительно смотрит, но качает головой откашливается. Что это значит? Что он мог узнать? Или... что он уже знает? Почему совершенно обычное кольцо вдруг оказывается необычным, и почему Яцкевич понял это, а Саша с Лёшей нет? А если это что-то полезное, что-то, что поможет в поиске Белчеры? Кольцо все же было ее. Как же хочется устроить ему допрос, но нельзя просто взять и стрясти с него всю информацию без каких-то даже малейших оснований. Черт, ну почему?       Ладно. Не страшно. Саша просто проследит за ним. Позже. Сам всё узнает, как и обычно это происходит. В обход, а не напролом. Так безопасней. К тому же уже отводит от себя подозрения. Не самый худший исход.       — Мне наплевать, — Саша пожимает плечами и замахивается, но не сильно, возвращая кольцо Илье. Тот ловит совсем неуклюже, чем он сам, отчего Саша непроизвольно улыбается.       — Ты серьезно? — недоумевает Илья, переводя взгляд с перстня на него. Выглядит таким растерянным, словно ожидал чего-то совершенно другого. Координально другого.       — Ага, серьезно. Я не знаю, что происходит, и где ты взял эту штуковину, и почему вообще решил, что я знаю, что с ней делать, но удачи тебе со всем... Этим, — заявляет Саша совершенно беззаботно и подхватывает телефон со стола. Спускается с лестницы и усмехается. — Веселись.       — Ладно? — Илья щурится. Отталкивается бедрами от стола и идет к окну.       Саша спрыгивает с последней ступеньки и оценивает выражение Ильи — растерянное и задумчивое — оставаясь довольным тем, что провернул.       Хорошо. Это хорошо. Теперь Саша точно знает, где кольцо. Оно вроде как целое и не искрится, так что относительно безопасно, а Яцкевич... Это немного опасно, но если он изучает его, то можно воспользоваться этой возможностью разузнав все позже. К тому же Саша знает, где оно и может забрать его в любой момент. Это не составит труда, тем более пока Илья хранит его у себя.       Улыбка сама ползет по лицу, пока Саша идет к выходу, а план в голове рисуется сам собой. Он вдруг вспоминает:       — А, да, — Илья оборачивается на его голос. — Спасибо за физику.       Илья удивленно косится, а потом окидывает его неоднозначным взглядом и отворачивается подкидывая кольцо в руке.       Саша посчитал не нужным дожидаться ответа. Илья посчитал не нужным отвечать.