Попаданка. Не по канону

      Галочка Романова всегда знала, что она красавица, умница, золотая медалистка, лучший работник «Пятерочки», чемпион по телепортации бабушек через дорогу и избранная Валар попаданка по совместительству.       С самого своего рождения, мать его, как только засветилась в колыбели голубым валинорским излучением. К сожалению, подобного вида чудодейства в суровой, провинциальной России сулили не переходом в разряды мировых супергероев, а прямиком в смирительную рубашечку и на седативные.       Потому мать Гали скрыла необычные способности дочери. Но Галя помнила все. С тех самых пор, как произнесла первое «Le melin» и сорвала эльфийской магией двери в сорок пятой квартире, а заодно и треники соседу по имени Вася. Тогда-то и начали прилетать благие весточки из толкиенского Средиземья.       Первое письмо, писанное строгим убористым почерком на желтом пергаменте чернилами, официозно гласило:       «Галина Авенировна Романова, 1998 года рождения, проживаюшая по адресу Тюменская область, город Тюмень, улица Ленина, дом 2, квартира 40. С прискорбием вынужден сообщить, что вы избранная советом трех великих Валар иномирка. Возражения не принимаются. Гэндальф Серый явится за Вами в скором времени. Будьте в боевой готовности.       С уважением, Саруман Белый, глава Ордена Истари. Средиземье. Изенгард. 2943 год Третьей Эпохи».       Письмецо было заботливо приплавлено дегтярной печатью с изображением Палантира, отпечатком пальца того самого Сарумана и его угловатой подписью в виде ворона. Галя зацеловала письмо до дыр в радостном припадке восторга. Бытие ее отселе возымело невероятный, сверхъестественный смысл и объясняло ее способности.       — Ты — эльфийка, Х-х-халя! — проорала себе Галя голосом Хагрида с ярким украинским акцентом, сожрала торт из «Магнита» с критическим содержанием пальмового масла в одно рыло и без зазрения совести. Красавицы и ведьмы не толстеют.       С этого момента ракурс жизни Гали свернул на сто восемьдесят градусов и устремился горе. Галина ждала посланника из Средиземья как преданный Хатико.       Маниакально. Болезненно. Но терпеливо.       Зачеркивала красным крестиком дни календаря, считала часы. А Гэндальф, сгори его кудрявая борода, никак не хотел являться за ней сию секунду. Может, это какая-то злая шутка, грешным делом, теряла надежды Галя, но сердце ее «ничтоже сумняшеся» веровало, были веские, неоспоримые доказательства ее неповторимой избранности.       Какие?       Магия. Колдунство. Волшебство. И еще раз — Магия!       Романова по совершеннолетию вышибала внезапно прорезавшимся телекинезом все, что было не приколочено. И не будь она в тюменской мухосрани, где не ступала нога великих ученых мужей Америки, быть бы ей подопытной страшных экспериментов или фанатичного экзорцизма.       Но Галя жила в Сибири, где каждый хромой на голову индивид списывался на вредный, северный климат и влияние соседствующего Китая.       Давали о себе знать и необычные уши. По ночам, когда магия особенно овладевала ее телом и душой, уши становились острыми, как у эльфов, глаза — пронзительно янтарными, как лесная смола, а волосы шелковистыми как в рекламе бальзама Хэлдер Шолдерс. Чем не эльфийка?       Грубо говоря, у Галочки начиналось сугубо эльфийское бешенство на луну, вервольство по-эльфийски, эльфийский пубертат и просто весеннее обострение магических фибр. А потому она знала наверняка — избранность ее это ни ложь, ни пранк, ни злая шутка завистников и не ее больные фантазии.       Галя в свои двадцать пять сделала все, что могла и не могла во имя обетованного ей Средиземья. Едва прорезался рассвет, Романова взбиралась на крышу своей хрущевки, глядела вдаль страдальческим взглядом, испытывая свой эльфийский взор, и молвила пророчески «Солнце окрасилось в красный, значит, где-то пролилась кровь». Кровь обычно проливалась у Гали, когда старой закалки дворник, бывший прапорщик Аксенов, гнал ее с крыши сраной метлой из березовых веток следующие три квартала.       Романова сподвигалась на митинги конченных фанатов с плакатами «Средиземье существует, эльфы среди нас!», вставала в лидеры ополчения косплееров, драпала от разъяренных ментов, четырежды вечеряла в вытрезвителе, изводя на измену весь местный полицейский участок визгами «настали тёмные времена».       Свою эльфийскую ловкость открыла внезапно и эффектно. Выпала с пятого этажа своего балкона времен перестройки, увлекшись балладами луне. Приземлилась точно на «лапы» как кот, не сломав ни одного ногтя. Очевидице пенсионерке Михайловне снизу никто так и не поверил, брешет, мол, бабка от дремучей старости.       Галина выучила квэнья и синдарин в ранних и поздних диалектах по закрытым фанатским учебникам, отчеканила идеальный тэнгвар, прочитала сто пять раз «Сильмариллион», «Неоконченные сказания Средиземья», «Дети Хурина» и биографию Дж. Рональда Толкина вдоль и поперек. Да она, Балрог разорви, не жрала, не спала, не влюблялась, а только и делала, что грузила в себя Средиземье со всех возможных источников лошадиными дозами.       Знала историю эльфов, начиная от Нерожденных и заканчивая Лихолесскими, всех Валар по именам и призваниям, разбиралась в тонкостях физиологических особенностей гномов и хоббитов, отличала Длиннобородов и Железноступов, знала породы Роханских коней и стяги Гондора, перечитала «Властелина Колец» и «Хоббита» на всех языках мира.       Даже к самому внуку Толкина наведывалась в родовое гнездо, утверждая, что она избранная и с требованием эльфийского благословения.       Правда, ее потом посадили на два года за злостное преследование. Но об этом позже.       Ездила в Новую Зеландию и лазала по хоббитским норам на съёмочных площадках. Пока ее не посадили снова. На два года. Но об этом тоже позже.       В восемнадцать гордо заимела первый меч и лук, провозгласив себя вторым Леголасом. Стрелять училась по урокам из ютуба, в цель попадала с пятидесяти шагов, тремя стрелами последовательно, как приснопамятный принц. Будучи гимнасткой, вертелась по деревьям макаком, будто родилась без костей.       Галя искренне считала себя жительницей Средиземья, в частности Лихолесья. Может, даже потерянной королевой Трандуила или будущей принцессой Леголаса. Одно она знала наверняка: Гэндальф Серый за ней придет. И это будет самый важный день ее жизни. Свершится, наконец-то ее судьба: стать избранной попаданкой в Средиземье. Вернуться в Отечество свое! А, может, даже сразить самого Саурона своим страшным колдунством и врожденной харизмой. Или… стать на темную сторону?       С мечом, правда, управлялась как с граблей. С переменным успехом, переломами в четырех местах и хирургическим вмешательством. Нынче учителей таких, как были в средневековье, днем с огнем не сыщешь. Потому Галя была уверена, как только проскользнет в мир Толкина, пристанет к обожаемому Трандуилу самой преданной пиявкой. Будет брать на измор, лизать пятки, прилепится как клещ, пока не воплотится в лучшую мечницу Лихолесья. Да всего, мать его, Лотлориэна! Ибо нефиг. Зря что ли годовую зарплату на меч потратила.       Над Галей, конечно, все угорали и крутили у виска. Даже тюменская дурка приезжала пару раз и дядечки в белых халатах. Уж больно она воодушевлялась сказаниями профессора и выбегала в лес поздней ночью с мечом и луком в импровизированной кольчуге из фольги, то есть мифрила, отстреливать местную гопоту-орков и варгов-собак.       Набеги во имя мира в эльфийских лесах успехами не увенчались. Ни одного паука так и не поймала. Только ночные наркоманы, да бешеные шавки попадались. Сшила себе эльфийское платье из настоящего китайского шелка, чтобы ходить на Мелетон Гирит как приличная эллет. И даже купила кулон Тауриель с али экспресс. Вечерами облагораживала чело свое серебристой диадемой в лучших традициях Валдберис и стонала как призрак оперы на полную луну, взывая к Вайрэ и Манвэ эльфийскими руладами. Вобщем, агрегат-Дуся, Дуся-агрегат.       Но соседи взывали к участковому премного убедительней. А потому Галину снова посадили. На пятнадцать суток за нарушение порядка проживания в многоквартирных домах. Увы и ах, не понимала, ни принимала бесчувственная, обрюзгшая обыденностью Тюмень её горячую эльфийскую натуру.       Каждая собака в Тюмени знала — Галя убежденная фанатка Толкина и его «Колец», не просто фанатка, нет, Галочка Романова — больна, тьфу-тьфу, три раза по дереву, Средиземье головного мозга у неё, свидетельница Леголаса она, и с Галочкой Романовой лучше не связываться. Чего доброго, завербует. Таким оскорбевшим головой даже лоботомия как об стенку горох. Критически запущенный случай.       Друзей поэтому у Гали не водилось. Никто не желал получить ненароком стрелу в задницу или вытаскивать ее ночью из дремучего леса под вопли «О, Элберет Гилтониель!» и ударной дозой сухого полусладкого. Эльфы ведь пьянеют лишь до лёгкого покалывания в пальцах.       Галя к тому же искусно матюкалась на синдарине, кхуздуле, черном наречии и языке древних ацтеков. Выучила, пока отбывала в неволе.       День «икс» наступил внезапно. Галя как раз расклеивала свеженькие плакаты Трандуила в своей спальне и репетировала в зеркале грустный эльфийский взгляд а-ля "я-устал-от-вечности-и-войн". Решающая весточка из Средиземья таки пришла. Голубая руна высекла светом нижний угол ее подъездной двери. Руну Галя прочла как нечего делать, как два пальца об Ородруин для избранной: будь сегодня в восемь вечера в лесу напротив трассы-16, у старого дуба. Гэндальф Серый.       Сначала Галя ждала ораву голодных гномов, но пришел только сосед Вася за солью и спичками и натоптал на пороге. Потом от накатившей радости отгрызла кусок входной двери. Так сказать, увековечила судьбоносное событие в своем сердечке (точнее, в желудке) на веки вечные. И ведь не отравилась и сдюжила. Здоровье-то как у молодого быка — сугубо эльфийское.       Галочка сгребла весь свой декоративный эльфохлам, включая самопальную эльфосивуху, и двинулась на встречу «нежданному путешествию». Даже договор подготовила, чтобы не надурил её Серый Маг, любят они, эти волшебники, пыль в глаза пустить.       Шествовала строевым шагом, гордо задрав нос, несла сшитый собственноручно стяг Глорфиндела и орала на всю тюменскую «Я возвращаюсь в Средиземье, лошары!», пока бдительный участковый снова не выписал выговор и штраф на пять косарей за несанкционированный митинг и хулиганство.       Гэндальф Серый опоздал ровно на пятнадцать минут, ведь волшебники никогда не торопятся, они всегда приходят вовремя. Галина Авенировна Романова едва не получила сердечный приступ и крах всех своих верований и надежд, но предстала пред магом при полном параде с маниакальным блеском в глазах и веточкой мирта в золотых кудрях. Она же эльфийка как-никак.       Ее разрывало как ядерный коллайдер. Наконец-то! Решится ее судьба! А может быть, и судьба всего Средиземья. Ведь не зря же она — избранная. Ну, Саурон Мелькорович, пакуй белые тапочки и рой себе могилу, Галя дойдет и до Роковой горы.       — Д…Добрый в…вечер… Г… Гэндальф, — от обожания Галя начала заикаться, смотря на долговязого старика в широкополой шляпе, даже мешок с хламом уронила. — А я это… Халя. Та самая!       Гэндальф тяжело опер натруженные руки на посох. Одарил «ту самую» испытующим взором.       — Вы считаете, что вечер добрый…или что я должен быть добрым в этот вечер, или что все должны быть добрыми в этот вечер? — выдохнул пышные кольца дыма, посмеиваясь в бороду лукаво, но добро.       Галю едва не разорвало на органы. Гэндальф Серый! Он существует!       — Я ждала этого момента всю свою сознательную жизнь! — выхватила она от наплыва чувств меч из-за пояса и на радостях рассекла воздух перед носом волшебника, продемонстрировала сходу наличие боевых навыков. — Я все умею, я все могу! Фехтование, пение, стрельба из лука, письменность, знаю название созвездий Варды, географию Средиземья: все знаю, Митрандир! О-о-о-о-о… ЗВЕЗДА ОЗАРИЛА ЧАС НАШЕЙ ВСТРЕЧИ!       Гэндальф хоть и не познал мерзкие утра сибирских северов с их слякотью, дождями, маршрутками и сквозняками, но на старческом лице его в тот момент отразилась вся демисезонная Сызрань.       После возгласа Гали воцарилась такая неудобная тишина, что слышно было, как воет на обочине «владимирский централ, ветер северный…».       Потом Галю бурно вырвало, пошла кровь носом, она потеряла сознание от восторга, словила, так сказать, приход по-средиземски. Гэндальф, видавший и не такое на своем длинном веку майа, спокойно подождал, пока девчонка придет в разум и перебесится.       — Эвон, каков запал. Быть добру.       Методично набил кисет табаком из Шира, неторопливо раскурил, считая падающие на разодетые телеса Гали сосновые хвоинки. Потому что волшебники умеют созерцать прекрасное и ловить дзен в любой точке творения.       Галя, пришла в чувства через пять минут, сразу же подорвалась как ванька-встанька, и отдала Гэндальфу честь по-армейски.       — Служу Средиземью! — сфокусировала она взгляд на волшебнике.       Гэндальф понимающе ухмыльнулся, растянув усы, стряхнул пепел с бороды.       — Какой путь мне предречен, мастер Гэндальф?! — снова взмахнула Галя мечом. Рюкзак за её спиной громыхнул склянками.       Гэндальф предусмотрительно отнял оружие от греха подальше.       — О, подожди, а скажи что-нибудь по-гэндальфски, пожалуйста!       Старик поднял бровь, хмыкнул заинтересованно, пожалуй, такую просьбу он слышал впервые.       — В мире нет предопределения, дорогая, Эру Илуватар лишь направляет пути живых, и каждый выбирает сам, послужить ли произволением своим во благо или во зло судьбам всего мира, — загадочно протянул он.       — Охренеть, не встать, как из книжек! — прогорланила Галя, краснея щеками.       Гэндальф заопасался, не рухнет ли она снова под куст рябины.       — Тебе предстоит сложный путь, избранница. Мы зовем тебя на битву с самим Сауроном. Нам нужна твоя магия и твои знания из этого мира. Ты должна понимать, что эта миссия никакая не чепуховина потехи ради. Ты, возможно, положишь свою жизнь во спасение многих и…       Галя перебила волшебника.       — А Леголас? — брызнула слюной страсти. — А Трандуил? А Глорфиндел? — я хочу себе всех. По очереди и сразу, — перетопталась она ногами от нетерпения.       Гэндальф глянул на нее синим, хитрым глазом из-под шляпы, глубоко затянулся трубкой, подозревая, что теперь Саурон и Мордор не единственная его проблема.       — Полагаю, ты найдешь там и любовь всей своей жизни, дитя, — согласился он на всякий случай.       — Хватит болтать, Митрандир, вперед, на подвиги во имя Толкина! О, Эру Правый, я сейчас просто умру от восторга, — едва не обмочилась она кипятком, махая на себя руками. — А можно тебя обнять? Всегда представляла нашу встречу именно такой, в этом лесу. Ты точь-в-точь как в книгах Толкина. Дашь трубку покурить и шляпу потрогать? А борода настоящая?! А можно дернуть?! А покажи фейерверки?! А это правда, что ты победил Балрога и сожрал его сырьем прямо с рогами?! А правда, что орки вылупились из Саруманового говн…       — Нет, — отрезал Гэндальф на все ее пристрастные покушения разом.       Насчет орков и Балрога невольно задумался. Саруман всегда был странным, варг его разбери, чего он там творит в своём Изенгарде. Да и такие предположения о своих талантах ему еще слышать не доводилось.       — Приступим, — возгласил волшебник. И вознес посох вверх. — Milioma lae! — воскликнул он.       И перед Галей, которая уже во всю давилась горячим нетерпением, разлился разводами круглый, мерцающий портал. Музыка Творения, пение Айнур и свет Древ озарили её идиотически улыбающееся лицо, и Галина расплакалась от благоговейного ужаса. В портале играл целый космос с воронками галактик, квазаров и неизведанных систем. Мультивселенные. Океаны мироздания. Бесконечность.       — Прошу Вас, избранная эллет, почту за честь сопроводить нашу спасительницу в Средиземье. — Учтиво поклонился он, пропуская ее вперед, даже шляпу снял уважения ради.       Вот тут-то, люди добрые и злые, и появилась я, моя минута позорной славы. Сбой в матрице Тюмени, разлом во вселенной Толкина, ошибка генерации номер тринадцать, внезапный понос и тридцать три несчастья.       Натаха Бздырь. 25 лет. Не замужем. Детей пять. Что значит, котов нельзя называть детьми? Сами вы кошатники. А я матерь котья. А еще меня, кажись, прокляли случайно. Да, не спрашивайте, сама в шоке.       — Directed by Robert B. Weide, котью мать! — взлетела я над сливом обочины и в рейтинге топ смертников Тюмени 2026, размахивая руками как крыльями и сея за собой сокровища мусопровода.       У меня всегда были плохие взаимоотношения с крапивой. Но изуверский куст смягчил мое падение на этот раз. Куст и чье-то костлявое тело.       — Какого черта… ой, то есть Балрога?! — орала рыком годзилы сердечно оскорбленная Галя, когда мы с каким-то бомжом в шляпе всосались в портал, и тот закрылся навеки, заглотив нас целиком и полностью как кашелот. — Я готовилась к этому всю свою жизнь, сучка ты крашенная! — только и прокляла Галина Романова.