Путин и Трамп

На часах было семь утра. Первые лучи рассвета робко коснулись лица Путина, задремавшего в кресле. Он с трудом разомкнул веки, поморщившись от света. Ночь подарила лишь жалкие крохи сна. Неудобное кресло, невольным гостем приютившее его, отплатило ноющей болью в спине и шее. Владимир Владимирович, словно старик, скрючившись, попытался распрямиться, потянулся, и хруст, словно ломающаяся палка, отозвался в каждой косточке. Медленно поднявшись, он размял затекшую шею, но усталость не отступила. В голове мелькнула мысль: он выстоял эту ночь, не совершив поступка, о котором пришлось бы сожалеть. В просторной комнате, окутанной утренней тишиной, Трамп, свернувшись калачиком на уютной кровати Владимира, спал младенческим сном. Та же одежда, что и вчера, небрежно смята, волосы растрепанны, а на лице – подобие умиротворения. Путин, крадучись, приблизился к спящему мужчине и накрыл его тëплым махровым пледом. — Хорошо ему на моей кровати то. — Выпрямляясь, заботливым тоном, сказал Президент. Тихий голос мужчины вырвал Трампа из зыбкого сна. Владимир сразу постарался отдалиться от сонного коллеги и заняться чем-нибудь полезным. — Доброе утро. — Голос блондина был хриплым после сна. — Спасибо за плед — успел заметить тот. — Не за что — Тон Владимира стал более отстранённым, чем прежде, но грубости в нëм  не было. Камин давно потух, но тем не менее в комнате было тепло. Окна слегка помутнели от скопившегося на нëм конденсата, а капли воды, стекая, вырисовывали узоры на запотевшей поверхности. — Не подскажете, сколько времени? — Спросил Дональд, вылазя с неприятной тягостью из тëплой и приятно-пахнущей кровати. — Восемь, уже перевалило. — Пока Дональд копошился в постели, Путин достал из своего чемоданчика два яблока и, осмотрев их на наличие дефектов от долгого хранения, поделился лёгким перекусом со своим товарищем. — Спасибо. — Трамп не стал заправлять за собой постель, так как после похода в туалет, он планировал снова продолжить наслаждаться удобной кроватью. Позже, когда американский друг Владимира, вернулся с экскурсии по чужим покоям, он как ни в чëм не бывало лег на прежнее место и наслаждался сочным яблоком. Но как следует отдохнуть у него не получилось, так как он понял, что Владимир не спал в удобной постели как он, а совсем наоборот, в неудобном и жëстком кресле. Из-за этого Дональда начала мучать совесть. Плед, которым Владимир накрыл Трампа, был так нужен самому москвичу, но он решил накрыть им его. Дональду от этих мыслей стало грустно и радостно в один момент. Грустно, потому что Владимир провёл такую ужасную ночь и ему было его жалко. А радостно, потому что Дональд понимал, что этим жестом, Владимир проявлял свою нежность. Дональд встал со своего пригретого места и начал заправлять чужую постель. Долго времени это не заняло, поэтому мужчине нужно было придумать, как себя занять с пользой или хотя бы не мешать Владимиру. Не произнеся ни слова, Трамп сел за длинный стол хозяина и, словно изваяние задумчивости, сидел за длинным рабочим столом, подперев подбородок сложенными руками, с плотно сжатыми губами. В его позе читалось то ли отчуждение, то ли скука прилежного ученика, укрывшегося на задней парте от всевидящего глаза учителя. Фигура Путина, сидящего впереди, постепенно теряла четкость в его рассеянном взгляде. Владимир, погруженный в водоворот бумаг, сосредоточенно подписывал документы, некоторые из них, с недовольным прищуром, отбраковывал, оставляя резкие пометки острым карандашом. Он был настолько увлечен своими делами, что, казалось, забыл о присутствии постороннего. Дональд, словно тень, не подавал ни малейшего признака жизни, стараясь не нарушить сосредоточенную тишину комнаты. Трамп сонно покачивался, голова его едва держалась прямо. Комната плыла, растворяясь в надвигающейся, тягучей темноте. Сон одолел его. Лоб опустился на согнутые руки и очи сомкнулись. Путин, с улыбкой, наблюдал за спящим, захлопнув папку. Он бесшумно поднялся и приблизился к длинному столу, где мирно посапывал его коллега. Трамп, унесенный в объятия Морфея, казался безмятежным. Путин наклонился и нежно коснулся его мягких, непокорных волос. Безмолвный и покорный Дональд был ему более досягаем. Владимир знал, что совершает ошибку, позволив себе какие-либо прикосновения, когда друг спит. Так как такие серьёзные действия должны осознавать оба партнёра, а не только тот, кто был инициатором. — Утомился, бедняга, — прошептал Владимир, отдернув руку.                              * * * * Долгое время, проведëнное в раздумьях, Путин думал, как ему смотреть в глаза Лукашенко. С одной стороны, Владимиру было дико стыдно перед другом, за то, что позволил понять ему, что его отношение к Трампу не просто дружеское, ну, а с другой стороны Александр и сам не святой, вон какую историю прокрутил за его спиной. Обиды в Путине не было, было недоумение. Он просто-напросто не понимал, как Лукашенко на такое пошëл. Тем более Александр Григорьевич знал, что Владимир может быть жесток в своих речах. Владимир мог сказать, что считал нужным, и всё бы знали, что это действительно так. Потому что Владимир хоть и был вспыльчив, но тем не менее, он мог контролировать свои эмоции и мысли. Каждый раз, когда Владимир представлял их с Дональдом вместе — наяву, а не в мечтах, — перед глазами вставали чужие лица, слышались шёпоты, ощущалась тяжесть неодобрения. Общество диктовало свои правила, ставило границы, напоминало о «долге», «положении», «приличиях». И эти невидимые цепи держали крепче любых оков. Он знал одно: даже если им не суждено быть вместе, Дональд навсегда останется тем человеком, к которому тянется его душа. И в тишине ночей, когда мир засыпал, он мысленно шептал ему то, что не мог сказать вслух: Я люблю тебя...                             * * * * Трамп резко очнулся и пару секунд просто сидел, ничего не понимая. Голова гудела, шея затекла так, что повернуть её было почти нереально. Он провёл рукой по щеке, а там остался красный узор от поверхности, прямо как татуировка. Посмотрел на часы — всего‑то 20 минут проспал. А ощущение такое, будто сутки. Рядом валялись какие‑то бумаги, один лист уже почти свалился со стола. Он потянулся, застонал от боли в спине и потёр виски. В голове туман, во рту сухо, но уже начали всплывать мысли про все проблемы с электричеством и с Сашей « Где он вообще, обещал же в девять быть тут»? — Подумал про себя мужчина. После этого он выпрямился, пригладил волосы, так как те торчали во все стороны, как после урагана. Дональд поправил рубашку, которая за время сна перекрутилась набок, и оглядел стол: несъеденное яблоко Владимира, его рабочие бумаги и телефон. Самого хозяина в комнате не оказалось. Осторожно встав, он подошёл к двери и вышел в коридор. Из гостиной доносились приглушённые голоса — один точно принадлежал Владимиру, а второй показался Трампу знакомым. «Неужели это Лукашенко?» — подумал он. Дональд направился к гостиной, уже не стараясь идти бесшумно. Чем ближе он подходил, тем отчётливее различал фрагменты разговора: — … Я не могу тебе советовать, Володь, ты сам должен принять решение — донёсся голос белорусса. — Да, я понимаю, но это... Это очень тяжело, — отозвался второй, тихим голосом. Дональд не громко постучал в дверь и влился в их компанию.