смотри на меня

Дождливое германское утро встречало Нико серым небом за окном гостиной. Жена и дочь, воспользовавшись редким выходным, умчались в торговый центр за новыми туфлями и игрушками, оставив мужчину в полном одиночестве. Идеальная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Идеальная тишина для звонка. Экран смартфона ожил, и Хюлькенберг, даже не глядя на имя абонента, расплылся в мягкой улыбке. Он устроился поудобнее в кожаном кресле, нажал на зелёную кнопку. - Йоу, Нико! - солнечный голос Габриэля разнёсся по комнате, заставляя сердце немца биться чаще. На крошечном экране сияла Бразилия. Бортолетто лежал на широкой кровати в своей комнате в Сан-Паулу, закинув ногу на ногу. Сквозь тонкую белоснежную футболку угадывались очертания его тренированного тела, а кудри, влажные от жары, небрежно падали на лоб. - Привет, малыш, - Нико откинулся на спинку кресла, чувствуя, как привычная тоска по этому мальчишке разливается где-то в груди. - Скучаю. - - Я тоже. Жутко, - Габриэль сделал акцент на последнем слове, хитро прищурив карие глаза. - Ты один? - - Да. Мои уехали на шоппинг. Это надолго. - Мужчина взял кружку с остывшим кофе, делая глоток. - А ты? - - Весь дом пустой. Я специально всех сплавил, - признался парень, и его голос внезапно стал ниже, обволакивающим. - Чтобы никто нам не мешал. - Немец хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он заметил, как пальцы Габриэля лениво пробежали по подолу его собственной футболки. Небрежно. Случайно. А потом - нет, это уже не было случайностью. - Ты даже не представляешь, о чём я думаю сейчас. - прошептал бразилец, и его рука резко потянула ткань вверх. В следующую секунду футболка полетела на пол, обнажая смуглую, будто покрытую карамелью, грудь. Идеальные кубики пресса, капельки пота, стекающие к пупку. Хюлькенберг подавился воздухом, его взгляд прирос к экрану. - Габриэль.. - выдохнул он предупреждающе, но парень только ухмыльнулся. - Что? Тебе не нравится? - Его ладонь медленно скользнула по собственному торсу, от ключиц вниз. - Мне так жарко. И дело не в бразильском солнце. - Он чуть приподнялся, демонстрируя свои длинные, сильные ноги. Шорты, сидевшие низко на бёдрах, поползли вниз. Бортолетто смотрел прямо в камеру - голодным, горящим взглядом, от которого у Нико свело живот. - Смотри на меня, - приказал он мягко, беря себя в ладонь. Нико сглотнул. Штаны вдруг стали непозволительно тесными. Габриэль, не стесняясь, начал медленно двигать рукой, и его сладкие, прерывистые стоны наполнили тишину немецкой гостиной. - Aх.. Нико... - громко, нарочито громко, чтобы он точно слышал каждое дрожание голоса. - Я хочу чувствовать тебя внутри. Так сильно, что я схожу с ума. - Немец сдался. Расстегнув ширинку, он обхватил пальцами свой член, закусывая губу до металлического привкуса крови. Картинка на экране была гипнотической: юный бразилец дрочил на него, запрокинув голову, обнажая линию шеи, которую Нико так любил целовать. - Бляя... - вырвалось у мужчины сквозь зубы. Его рука двигалась в такт движениям любовника. Габриэль, услышав это, расплылся в порочной улыбке. Но вместо того чтобы ускориться, он вдруг убрал руку от своего члена. Хюлькенберг недоумённо замер, прервав собственное движение. - Что ты... - начал было он, но осëкся. Бразилец поднялся с кровати. Медленно, словно позируя для фотосессии, он переставил телефон на тумбочку, чуть изменив угол обзора. А затем повернулся спиной к камере. У Нико перехватило дыхание. Идеальные очертания лопаток, узкая талия, переходящая в округлые ягодицы, и длинные ноги, на которые он мог смотреть вечно. Парень неторопливо опустился на четвереньки, встал раком, и этот обнажённый, уязвимый вид сзади ударил немца под дых. - Боже, Габи.. - прошептал Нико, подавившись слюной. Сердце колотилось где-то в горле, а член болезненно пульсировал в его ладони. Габриэль был слишком сексуален. Слишком. А мужчина был слишком возбуждён, чтобы здраво мыслить. - Тебе нравится вид? - парень обернулся через плечо, и в его глазах плясали чёртики. - Смотри внимательно. Это всё для тебя. - Он не стал ждать ответа. Одна его рука скользнула вниз по животу, а затем - дальше, туда, где камера уже не могла скрыть каждое движение. Бортолетто вставил в себя один палец, и из его груди вырвался тихий, сдавленный стон. Мужчина зарычал, инстинктивно сжимая свой член сильнее. Он не дрочил - просто держал, не в силах оторвать взгляд от экрана. Когда палец сменился двумя, стоны парня стали громче - протяжные, сладкие, неприличные. Он двигал бёдрами, насаживаясь на собственную руку, и Хюлькенберг сходил с ума от этого зрелища. Немец наконец начал двигать ладонью вверх-вниз - медленно, в такт каждому толчку пальцев любовника. - Aх... нн... Никo... - Третий палец вошёл с влажным звуком, и парень больше не сдерживался. Он стонал как последняя шлюха - откровенно, пошло, на грани крика. Его спина выгнулась, голова упала на подушку, и каждое движение сопровождалось хриплым, развратным всхлипом. - Ммм.. Габи.. - простонал Нико, ускоряя руку. Он смотрел, как его любовник растягивает себя тремя пальцами, и представлял, как вместо них там его собственный член. Как он входит в это горячее, сжимающееся тело. Как насаживает парня на себя, придерживая за бёдра, пока Габриэль не начнёт молить о пощаде. Немец был на пределе. Дыхание сбилось, мышцы живота напряглись. - Ты представляешь? - выдохнул парень, замирая с тремя пальцами внутри и поворачивая голову к камере. Его лицо было мокрым от слёз удовольствия, а глаза - безумными. - Не пальцы. Твой член. Толстый. Глубоко. Por favor, Нико.. - - Хочу трахнуть тебя. Сейчас же. Согнуть пополам и трахать, пока не забудешь своё имя. - прорычал Нико сквозь зубы, резко ускоряясь. Габриэль, услышав это, расплылся в порочной улыбке. - Так прилетай, - выдохнул он, глядя из-под полуопущенных ресниц. - И можешь трахать меня сколько захочешь. Хоть весь день. Хоть всю ночь. - ухмыльнулся бразилец, наконец вынимая пальцы и переворачиваясь на спину. Он снова взял себя в ладонь - медленно, мучительно, в такт движениям Нико. Их взгляды встретились сквозь экран. Оба были на грани. Бортолетто ускорился, но тут же сбросил темп - медленно, страстно, до скрежета зубов. - Со мной, - прохрипел мужчина. - Кончай со мной. - Габриэль издал сдавленный, почти испуганный стон. Его тело выгнулось дугой, и белые капли густой влаги брызнули на кубики пресса, растекаясь по разгорячённой коже. Почти одновременно Хюлькенберг с рыком кончил себе в ладонь, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием двоих мужчин, разделённых океаном. Парень первым пришёл в себя. Он медленно, с вызывающей томностью поднёс два пальца к животу, собрал каплю своей спермы и лизнул. Демонстративно. Не сводя глаз с камеры. Его язык, розовый и влажный, лизнул подушечки, и Нико снова захотелось вжать парня в матрас. - Ты... - Голос немца сел до хрипоты. Он вытер руку о салфетку, провёл ладонью по лицу, приводя мысли в порядок, но взгляд остался хищным. - Когда мы встретимся, Габриэль... Я на тебе живого места не оставлю. Имей ввиду. Ты будешь ходить с моими следами на шее и молить о пощаде. - Бразилец довольно улыбнулся - той самой солнечной, но теперь уже опасной улыбкой, от которой у Нико замирало сердце. - Жду не дождусь. - Он подмигнул. Экран погас. Мужчина остался сидеть в кресле, чувствуя, как отсчёт до их встречи пошёл с новой, невыносимой скоростью. The End