Неслучайное

Оскар не принимал необдуманных решений. Никогда. К счастью, у него были хорошие советчики: мать, отец, Хэтти — да, даже Хэтти. Конечно, Марк, без которого он мог бы до сих пор сидеть в Альпин; конечно, Ландо. В середине их третьего общего сезона они с Ландо прошли много этапов развития того, что Оскар готов был назвать дружбой — много мелких, неочевидных, вне зависимости от решений Зака и Стеллы и даже результатов гонок. Это была странная дружба из многого, понятного без слов, и уважения, замешанного на злости, но у Оскара не было другого названия. В числе тех вопросов, которые нельзя задавать не то что Ландо, а никому и никогда, были некоторые, из-за которых Оскар всерьёз волновался, не говорит ли он во сне. Ландо, скажи, откуда ты берёшь внезапный победный драйв, когда проиграл мне половину сезона. Ландо, правда ли, что Зак хочет видеть чемпионом именно тебя. Ландо, ты когда-нибудь приглашал Джорджа Расселла в комнату победителя? Иногда Оскар хотел напоить Ландо до изумления и задать хотя бы один вопрос из трёх в надежде, что наутро все забудется. Но Ландо, как назло, завязал с вечеринками «до победного», и это победное становилось все реальнее. А Джордж — Джордж просто существовал, и второй сезон подряд после каждой проигранной гонки Оскар задавался немыми, уродливыми вопросами: кого вызвал сегодняшний лидер? Что, если?.. Джордж привлекал многих: это было такой же данностью, как жара в Сингапуре и дождь в Нидерландах. Оскар забыл саму вечеринку и забыл, кто именно зло пошутил, что Расселл бывает в комнате победителя чаще, чем сами победители — но запомнил тяжёлое, неодобрительное молчание после. Комната победителя — это было другое. Нечто, замешанное на сырых инстинктах или на радости, у каждого своё. То, о чём нельзя было спрашивать. В последние годы побеждали немногие, Оскар не спрашивал, но иногда гадал, кто из них знает Джорджа на вкус и на ощупь. Льюис — почти наверняка. Макс — и это была не догадка, а знание, Макс меньше всех старался скрыть свой выбор. Насчёт всех остальных — Карлоса, Шарля, Переса, — Оскар мог только предполагать. В его третьем сезоне список победителей уменьшился до четырёх человек, а вопрос продолжал зудеть в висках. Ландо — и Оскар никогда не отказывался, если Ландо выбирал его, это было так же просто, как всё остальное между ними вне трассы. Макс. Что-то между ним и Джорджем изменилось в этом сезоне, это было очевидно. Если Макс не улетал домой сразу, то выбор был очевиден, а наутро у Джорджа обязательно был свежий засос — Макс будто нарочно метил на видном месте — и невозмутимое спокойствие. Единственный раз, когда Макс остался в паддоке и выбрал кого-то другого, случился в Баку, где Джордж был болен. Сам Оскар. Он уже не был растерянным юнцом и не волновался, вписывая номер. В свою первую победу, спорную и сложную, он выбрал Ландо скорее потому, что хотел поговорить — и они долго спорили, ссорились, тихо говорили в темноте, засыпая, наутро почти случайно переспали, и это было хорошо. В новом сезоне выбора было хоть отбавляй, Оскар реализовал ещё один давний интерес, выбрав Леклера, и убедился, что у Шарля очень и очень есть чему поучиться не только на трассе. Один раз это был даже Макс, и ту ночь Оскар определил как «взаимное любопытство». И сам Джордж. Вот кто умел и хотел выбирать незаметно, так что единственным шансом узнать было тупо встать под дверью, но этого никто не позволил бы. Оскар хотел бы выиграть двадцать четыре гонки из двадцати четырёх, чтобы никто не смел больше претендовать на Джорджа. Даже на одну ночь. *** В 2025 Джордж стоит рядом на подиуме реже, чем Ландо, но чаще, чем раньше. Когда они обнимаются для общего фото, Оскар незаметно — как ему кажется — сжимает пальцы на талии Джорджа. Разумеется, Оскар не думает только о нём — есть о чем подумать, когда ты претендуешь на титул в Формуле-1, а то, что у него к Джорджу — это вообще не мысли, это постоянное фоновое присутствие в жизни и в голове Оскара. В гонке, в паддоке, даже в перерыв, спасибо соцсетям; как фоновый шум города, незаметный, когда привык, но если он вдруг исчезнет, станет оглушительно тихо. Перед любой гонкой он вместе с командой прикидывает шансы соперников. Есть трассы, где Мерседес традиционно хороши — вполне возможно, у Джорджа в этом году будет ещё одна или две победы. Кого он выберет тогда? Захочет ли выбирать? Комната победителя — право, не обязанность; кто-кто, а Джордж не нуждается в ситуации, где ему не откажут. Оскар долго не позволяет себе сложить тайные, трудные мысли в осознанное: есть ли у меня _шанс_? Шанс, что Джордж обратит внимание и выберет. Хотя бы ради того, что Оскар повторил его победный путь в младших Формулах, ради того, что Оскар лидирует в чемпионате, чёрт возьми! Оскар думает об этом на собрании GPDA. Вообще-то он всегда внимателен на этих собраниях и, в отличие от многих, понимает их значимость. Но сейчас говорит Карлос, а Джордж сидит рядом, карандаш двигается вниз по листу, словно Джордж сверяет слова Карлоса с заметками. Привычно острая линия скул, резкий взмах ресниц, кивок в такт речи Карлоса, случайный взгляд в сторону. Оскар не отводит глаза: он внимательный и собранный участник, что такого, если он смотрит на председателей GPDA?! «Даже кошка может смотреть на короля», или как там было в поговорке? Джордж возвращается взглядом к листу, а Оскар думает: каково это, ждать после гонки обязательный тайминг, пока победитель имеет право приглашать? Ждать, не пригласят ли тебя? — Карлос всерьёз увлекся своим президентством, — улыбается Ландо, когда они заходят после собрания перекусить в отельное кафе. — Он говорит, мы все не понимаем, какое влияние может и должна иметь GPDA! Мы можем менять... — Можем, — невпопад отвечает Оскар. — Почему кто-нибудь... Почему Джордж, как председатель, до сих пор не предложил ФИА отменить ту же комнату победителя? Взгляд Ландо немедленно заостряется так, что им можно вскрыть мозг Оскара и увидеть всё, что спрятано за графиками и точками поворотов. — Спроси, — усмехается Ландо, как будто Оскар не нарушил только что всю негласную пилотскую этику. — Вряд ли он ответит. — Есть место, где почти наверняка ответит. Латте без сиропа, — Ландо оборачивается к стойке, а Оскар пытается дышать. Как Ландо, когда... Глупый вопрос. Вся медиа-тренировка не спасла; оказывается, проще держать лицо на подиуме, чем после, когда Джордж Расселл ест банан рядом с тобой посреди интервью. Даже если участники милосердно забудут — интернет помнит всё, Оскар может в десятках тиктоков рассмотреть свои розовые уши и внезапную потерю концентрации. *** Бельгия — реванш за несколько предыдущих провалов, потому что второе место тоже провал, когда Ландо первый. Это победа в мокрой дождевой гонке, победа скорости, точности и расчета. Оскар ещё поливает Ландо шампанским, а внутри складывается решение. Спонтанное — потому что ещё 10 минут назад об этом не думал; взвешенное — потому что думает третий год подряд. Оскар вписывает в планшет: Мерседес, #63. Он переодевается в футболку и шорты только затем, чтобы с лихорадочной быстротой сменить их на комбинезон. Гоночная одежда — оправдание и броня от неуверенности, но не глупо ли оставаться в ней спустя столько времени? Оскар влезает обратно в шорты за минуту до того, как слышит: — Поздравляю. Раз — Джордж закрывает дверь; два — встаёт рядом; три — кладет руку на плечо. Оскар фиксирует его движения краем разума и уже едва ли не жалеет, что позвал: Джордж, в отличие от него, не смущен. Нет, Оскару ни в коем случае не надо, чтобы Джордж чувствовал себя не в своей тарелке, но хоть тень удивления или волнения он хотел бы видеть! — Я думал, ты болеешь за Ландо, — Оскар смотрит в скулу Джорджа, чтобы не пялиться на глаза или губы. Кожа загорелая, так близко можно увидеть каждый волосок на лице и почувствовать запах парфюма, но всё-таки недостаточно близко, чтобы перейти к чему-то однозначному; к поцелую, например. — Болею, — улыбается Джордж. Движение приковывает взгляд к губам, Оскар незаметно сглатывает, в очередной раз вспомнив проклятый банан. — Но ты борешься, и на это стоит посмотреть. Похвала двусмысленная, но как мало надо, чтобы сердце подскочило! Джордж смотрит спокойно и весело: оба знают, зачем они здесь, зачем вообще в комнате встречаются победитель и приглашенный — выяснить отношения, напиться, переспать... Они с Джорджем никогда не выясняли отношения — нечего было выяснять. Да и не пили. — Шампанского хочешь? — Оскар отходит к столику. Не ждёт ответа, сразу открывает бутылку и наполняет два бокала; пена стекает по краям. Джордж садится рядом с ним на кровать, закидывает ногу на ногу и берёт бокал. Дистанция между ним и Оскаром выверена идеально, как и угол наклона ресниц. Непринуждённость, одинаково подходящая для разговора по душам или перехода в горизонталь: Оскару достаточно упереть ладонь в грудь Джорджу, чтобы толкнуть назад, шампанское прольётся — и пусть. Оскар молча трогает бокал своим бокалом. Джордж запрокидывает голову, когда пьет, линия шеи открытая, подставленная. Чистая от следов — пока что. — Джордж. — Да? — Почему... — Оскар безуспешно пытается подобрать вежливую формулировку и идёт напролом. — Почему ты никогда не предлагал ФИА отменить комнату победителя? Оскар не поверил бы, что человеческие глаза могут так расшириться, но у Джорджа они и без того большие, а расширенные — огромные до карикатурности. Секунда, и океан в них темнеет в цвет бури. — Потому что я тоже хочу выбирать, — Джордж щурится, загоняя бурю в берега. Пять самых честных слов, какие Оскар от него слышал; пять, которых достаточно, чтобы уложить все годы надежд и борьбы за победы; и ещё достаточно, чтобы Оскар почувствовал, насколько он младше Джорджа, хотя в годах разница невелика. — Если бы ты занимал подиумы чаще, ты бы выбрал меня однажды? Короткое удивление Джорджа честнее ответа; ответ теперь и не нужен. — Спасибо за поздравление, — Оскар надеется, что улыбка выглядит не слишком кривой, — и... если что, ты можешь не оставаться. То есть иди. Джордж хлопает ресницами: понимание, удивление, неловкость. — Оскар... — Только не говори, что я победил и заслужил, — Оскар ставит бокал в лужицу на столике. — Я так не хочу. Джордж смотрит на него с минуту и встаёт, но на пороге останавливается, наклоняет голову. — Честно говоря, никогда ещё так быстро не приходилось уходить. Уверен? — Да. *** Через уикенд, к Нидерландам, Оскар собирается и берет большой шлем: поул, победу, лучший круг и лидирование. И это его последняя победа в сезоне — но он об этом еще не знает и никого не зовет.