Вне зоны доступа

Холод катка был единственным лекарством, которое по-настоящему помогало Пак Сонхуну. В пять утра арена напоминала застывшее зеркало, еще не тронутое шрамами от коньков. Запах свежезалитого льда — резкий, чистый, родной, наполнял легкие, вытесняя лишние мысли о бесконечных зачетах и бессонных ночах. Сонхун медленно выехал на центр, чувствуя, как тонкие лезвия его фигурных коньков послушно режут безупречную поверхность. Он закрыл глаза, отдаваясь ритму внутренней музыки. Одно плавное движение, второе... Тело помнило каждый поворот головы, каждый изгиб спины. Прыжок, тройной аксель вышел безупречным, приземление — мягким, почти бесшумным, лишь тонкая стружка льда взметнулась в воздух. На льду он не был просто студентом. Он был ледяным принцем. Холодным, недосягаемым и совершенным. Но тишина взорвалась слишком быстро. Грохот распахнувшихся дверей ударил по ушам, отражаясь от высоких сводов арены. Сначала на трибуны с грохотом полетели тяжелые баулы, а следом в тихий мир Сонхуна ворвался хаос. Смех, выкрики и оглушительный стук клюшек о бортики. — Эй, Сонхун-и! Ты что, всю ночь тут кружился? Смотри, не превратись в сосульку! — раздался громкий, до боли знакомый голос. Сонхун замер в финальной позе, медленно опуская руки. Он не оборачивался, но по спине уже пробежал холодок, не имеющий отношения к температуре. Ли Хисын. Капитан хоккейной сборной. Человек, чье самомнение было шире, чем ворота, которые он защищал. Хисын выкатился на лед в полной экипировке, выглядя в своих массивных щитках пугающе огромным. Его коньки — грубые, с толстыми лезвиями — оставляли на зеркале Сонхуна уродливые борозды. Он пронесся мимо, намеренно закладывая крутой вираж так, что облако ледяной крошки вылетело прямо из-под его коньков, оседая на черном костюме фигуриста. — Ты опоздал на свое время, Хисын, — холодно произнес Сонхун, стряхивая снег с плеча. Его взгляд был тверже гранита. — У меня еще пятнадцать минут тишины. Убирайся. — Расписание изменилось, Принцесса, — Хисын ухмыльнулся, лениво вращая клюшку. — Вторая арена закрыта на ремонт. Теперь мы делим лед. Тренер сказал, что твои танцы в стразах вполне могут потесниться, пока нормальные парни занимаются делом. — Делом? — Сонхун издал короткий, сухой смешок. — Ты имеешь в виду тех, кто толкается в кучу малу и гоняет кусок резины, не умея даже затормозить без грохота? Хисын прищурился. Он подъехал вплотную, так что сетка его шлема почти коснулась лица Сонхуна. От него пахло азартом и тем самым дерзким вызовом, который Сонхун ненавидел больше всего. Рядом с Хисыном уже пристроились Джей и Чонвон, насмешливо переглядываясь. — Мои ребята умеют летать по льду быстрее, чем ты успеваешь подумать о прыжке, — прошептал Хисын. — Хочешь проверить? В этот момент раздался резкий свисток тренера. — Парни, отставить! — крикнул он с мостика. — Ремонт затянется на две недели. Сонхун, Ли прав. Теперь вы тренируетесь вместе. Одна половина катка — для фигуристов, вторая — для хоккея. Посередине — красная линия. Кто пересечет её — отправится чистить снег лопатой до конца месяца. Понятно? Хисын победно посмотрел на Сонхуна, поправив шлем. — Слышал? Не заезжай на мою территорию, Пак. А то случайно попадешь под шайбу. Сонхун не ответил. Он развернулся и плавно скользнул к своей половине, всем своим видом показывая, что Хисын для него — лишь досадный шум. Но тренироваться стало невозможно. Каждый раз, когда Сонхун заходил на вращение, Хисын намеренно ударял клюшкой об лед на своей стороне, создавая оглушительное эхо. В конце тренировки, когда Сонхун уже направлялся к выходу, за спиной раздался свист. Шайба на огромной скорости пролетела через весь каток, пересекла красную линию и с глухим стуком ударилась прямо в лезвие конька Сонхуна, едва не сбив его с ног. Сонхун замер. Он медленно поднял черную шайбу, почувствовав её тяжесть, и посмотрел на Хисына. Тот стоял в центре, опираясь на клюшку, окруженный своей командой. Джейк и Сону, только зашедшие в зал, замерли у бортика, чувствуя, как воздух начинает искрить. — Кажется, у тебя проблемы с координацией, Ли, — Сонхун подъехал к линии. — Или тебе просто жизненно необходимо мое внимание? — Мне нужно, чтобы ты знал свое место, Пак, — Хисын снял шлем, обнажая взъерошенные темные волосы. — Этот лед не принадлежит тебе одному. Привыкай к шуму. Сонхун не стал спорить. Он просто бросил шайбу обратно. Она проскользила по льду и замерла ровно между коньками Хисына. — Боль — это когда ты падаешь с четырех оборотов и встаешь, чтобы докатать программу, — тихо сказал Сонхун. — А твои выходки — это просто детские игры. Увидимся завтра, Капитан. Сонхун вышел с арены, высоко держа голову, хотя внутри всё кипело от ярости. Он знал: Ли Хисын еще не понял, что лед — это единственное место, где Сонхун никогда не уступает. Сонхун уходил с катка, чувствуя, как под кожей всё еще вибрирует адреналин. Он старался не оборачиваться на заливистый смех команды Хисына, но гул их голосов, казалось, преследовал его до самой двери раздевалки. В узком коридоре пахло сыростью и старым льдом. Сонхун толкнул дверь своей раздевалки, надеясь на тишину, но замер на пороге. Из-за ремонта не только лед стал общим — их раздевалки тоже объединили, разделив помещение лишь рядом высоких шкафчиков. — Ты издеваешься? — прошептал Сонхун, глядя на то, как на его скамейке уже валяется чья-то грязная хоккейная перчатка. — Привыкай, Пак. Теперь это наш общий штаб, — раздался голос из-за шкафчиков. Хисын уже успел снять шлем и нагрудник, оставшись в одной мокрой от пота майке, которая плотно облегала его плечи. Он бесцеремонно уселся напротив Сонхуна, вытянув свои массивные ноги в коньках. Сонхун молча сел на край скамьи и начал расшнуровывать свои ботинки. Его пальцы, привыкшие к изящным движениям, работали быстро и точно. Хисын наблюдал за ним с каким-то странным, почти изучающим интересом. — Скажи честно, — Хисын подался вперед, упираясь локтями в колени. — Тебе не скучно? Весь этот блеск, классическая музыка, выверенные до миллиметра шаги... Где в этом драйв? Где настоящая драка? Сонхун замер, не поднимая головы. — Драйв — это когда ты борешься с гравитацией, Хисын. Когда твое тело делает то, что физически невозможно. Для этого не нужно толкаться плечами и махать палкой. Нужно иметь самообладание. То, чего тебе явно не хватает. Хисын усмехнулся, и в его глазах снова вспыхнула та самая дерзость. — Самообладание? — он резко встал и сделал шаг к Сонхуну, нависая над ним. — А мне кажется, ты просто боишься. Боишься, что если твой идеальный лед треснет, ты не будешь знать, что делать с осколками. Сонхун наконец поднял взгляд. Они были так близко, что он чувствовал жар, исходящий от тела хоккеиста. Запах пота, льда и горького азарта Хисына заполнил всё пространство вокруг. — Я не боюсь трещин, — тихо, но твердо ответил Сонхун. — Я просто не люблю грязь, которую ты приносишь с собой на лед. В этот момент в раздевалку шумной толпой ввалились остальные. Джейк и Сону сразу подошли к Сонхуну, загораживая его от Хисына, а Джей и Чонвон с интересом начали перекидываться шутками, разбрасывая свою форму. — Эй, Хисын, тренер зовет на разбор полетов! — крикнул Чонвон, бросая в капитана полотенце. Хисын еще секунду смотрел в глаза Сонхуну, словно пытаясь найти там хоть каплю страха, но наткнулся лишь на холодное безразличие. — Увидимся завтра в пять утра, Сонхун-и. Постарайся не споткнуться о мою тень. Когда хоккеисты наконец ушли, Сону обеспокоенно коснулся плеча Сонхуна. — Хён, ты в порядке? Этот Ли ведет себя как настоящий придурок. Если хочешь, я поговорю с администрацией, чтобы нам выделили другое время. — Не нужно, Сону, — Сонхун аккуратно убрал коньки в чехлы и надел защитные накладки. — Он хочет войны за лед? Он её получит. Но он еще не понял, что на льду я — хозяин, а он — всего лишь гость. Выходя из здания арены, Сонхун на мгновение остановился, глядя на пустой каток через стекло. Там, на красной линии, всё еще лежала та самая шайба, которую он бросил Хисыну. Она была как вызов, который оба приняли. Первый раунд остался за Хисыном и его шумом, но Сонхун знал: лед не прощает ошибок. И очень скоро дерзкий капитан поймет, что Пак Сонхун — это не та принцесса, которую можно просто сбить с ног.