И будет неразрывна наша связь!

Первое, что приходит Ричарду в голову, стоит сладкому мягкому аромату растечься по комнате, — этого не может быть. Второй мысли случиться не суждено, ибо разум взрывается как пороховой заряд, оставляя вместо себя лишь жгучую похоть и несоизмеримое желание прикоснуться. Противится этому не получается. Кажется — помедли Дик еще хоть секунду и его разорвет изнутри. Возможно, не заставляй Мирабелла сына пить горькие тинктуры, подавляющие эорийскую природу, внутренний зверь не взял бы над человеком верх. Но она заставляла. И поэтому Ричард с чистой совестью мог свалить все это на нее. Припадая губами к дрожащей жилке на шее, Ричард чувствует как на языке танцует яркий пряный привкус. — Окделл, вы с дуба рухнули?!!! Сладко…как же сладко. И освежающе. Словно окунулся головой в лето. Ричард с нажимом проводит языком от ключицы до уха, чуть прикусывает розовую мочку. Чужие запястья трепещут в захвате, но охваченный безумным порывом юноша совсем не замечает это. — Окделл, я сейчас позову Хуана. А ну придите в себя! Серая радужка полностью тонет в черноте зрачков. Он поднимает одуревший взгляд на монсеньора. — Квальдето Цэра! Не говорите мне, что это ваш первый гон?! Слишком шумный. Так не пойдет. Создатель, какие же губы… В меру пухлые, сочные, и такие мягкие на вид. Ричард на пробу касается их пальцем. И правда мягкие. Собственные тут же закололо от нетерпения. — Окделл, завтра вас отпустит и вы пожалеете… Не желая мучить себя ожиданиями, Ричард притягивает это чудесное лицо к себе. Зарываясь пальцами свободной руки в черные шелковые кудри, он на пробу коротко мажет по нижней дуге, чувствуя как горчит на них Черная Кровь. По телу тут же пробегает приятная дрожь, и Ричард снова невесомо касается: сначала бархатной кожи щеки, потом ямочки над верхней губой. Довольно облизывается, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле, и целует уже по-настоящему. Он выпивает Рокэ до дна, до подгибающихся колен. Приходится отпустить запястья, чтобы подхватить ослабевшее тело на руки. Рокэ тяжело дышит, прикрывает глаза. А ресницы у него черные-черные, длинные-длинные. — Юноша…вы нарываетесь… Пока не поздно, вы еще… Договорить ему Ричард не дает. И пусть хрипловатые нотки ласкают слух будто тысячи лесных фейри, монсеньор говорит такой бред, что впору рассмеяться. Как можно добровольной уйти от того, кто пахнет столь изумительно? Чужая мысль прерывается на полуслове. Рокэ откидывает назад голову и сдавленно стонет. — Проклятый мальчишка… что ж ты делаешь со мной… Внутри зарождается утробное рычание. Ричард чуть прикусывает эра за ключицу, и, не встречая ярого сопротивления, впивается в нежную кожу зубами. — Merde! Окделл!!! Я не разрешал себя метить! Ричард насмешливо сверкает глазами. Вот же глупый монсеньор! Это сделали за долго до него. Все Раканы и все повелители тесно связаны. Так было испокон веков и никакой приход Олларов это не изменит. Они принадлежат друг другу. По крови. По связи. По изначальному предназначению. Бумаги с рабочего стола летят на пол. Рокэ грязно ругается за столь несносное отношение к государственным документам, но Ричарда уже не остановить. Ему становится так весело, так хорошо и так горячо внизу… Он почти по звериному рвет на эре халат, раскладывая мужчину на столе. С внезапной нездоровой ревностью рассматривает крепкие плечи и гладкую белую грудь на предмет чужих следов страсти. Станет еще Повелитель Скал делить своего Ракана с какой-то Пегой Кошкой в Короне и ее рыхлым грушевидным мужем!!! От радости, что отметин нет, снова становится жарко и весело. Дик покрывает поцелуями каждый сантиметр этого сильного и в тоже время хрупкого тела, раскрашивает укусами будто безумный художник. — Юноша…. ненасытный зверюга… Губы обхватывают твердую бусинку соска, дразнят кончиком языка. Рокэ бесстыдно стонет, царапая ему спину, что лишь распаляет пожар внутри. Может Дик и не очень опытен, но распознать чужое возбуждение способен. Медленно опускаясь ниже, он с наслаждением трется щекой об упругий торс, гладит пальцами чуть подрагивающие бока. — Юноша, не тяните, раз решили! Ричард укоряюще качает головой. Слегка дует на пупочную впадину, заставляя кожу покрыться мурашками. — Ызарг, ты малолетний! Алва призывно толкает его голову к паху, за что тут же получает шлепок по рукам. — Какой вы у меня суровый! Ричард в отместку просовывает руку под спину и щекочет мигом прогнувшуюся поясницу, прижимается губами к тонкой полоске кожи у самого края черных кальсонов, выжимая еще несколько несдержанных стонов. Достаточно помучив его, он отстраняется. С отчетливой гордостью оглядывает проделанную работу и, к радости Рокэ, тянет белье вниз. Зрелище завораживает. Когда-то, читая потрепанную книгу о повелителях и Ракане, Ричард думал, что увиденная картинка шокирует его и отвратит. Сердце Мира должно быть способно заменить любого из Повелителей, а в случае их гибели подарить Кэртиане нового. Природа предусмотрела это по своему, подарив Раканам два пола. Но сейчас Ричард не чувствует ни капли отвращения. А вот Алве явно некомфортно. Самое время задуматься, а так ли правдива слава первого любовника Талига? Небольшой аккуратный член сочится смазкой, прижимаясь к животу, красная головка пульсирует в ожидании прикосновения. Чуть пониже тоже мокро. Ричард касается напряженного ствола, приподнимая его. Пальцы другой руки раздвигают розовенькие складки. — Рикардо…mi carro…еще! Ох и припомнит Ричард этот скулеж монсеньору! А нечего было дразнить его на фехтовании! Собственное возбуждение давно трется о штаны, и Дик с удовольствием избавляется от них. Он старается не спешить, действовать аккуратно, но лихорадочный жар путает мысли. — Рико, медленнее! О, Dios Mio! Чем вас там в Надоре кормят, что вы становитесь половыми гигантами!!! Ричард тихо смеется. Начинает активно толкаться, ощущая приятную узость. Алва обвивает его ногами, двигая бедрами в такт. — Да, вот так, Mi Carro! Молодец…о квальдэта цэра!!! Пальцы касаются самой головки, чуть царапают чувствительную кожицу. Упругий горячий член будто сам ложится в руку. Юноша наклоняется, задевая внутри влагалища какую-то особую точку. Рокэ почти вскрикивает. — Si! Юноша… Ричард дразняще дует на пульсирующий член. — Cabrone… Мальчишка, если ты остановишься, я тебя задушу!!! Сверху на широкую ладонь Ричарда ложится изящная кисть. — Рикардо…гадкий cerdo…ну не мучай меня! Ричард решает не мучит свое Сердце. Он снова толкается, нащупывая ту самую точку, от которой Рокэ выгибает почти до идеальной дуги. Руки синхронно двигаются вверх-вниз. — Ricardo…. RICO!!! Они доходят до пика почти одновременно. Ричард чувствует, как сокращается влагалище и как распухает узел на члене. — Твою мать… Ричард, вы хоть понимаете что натворили?.. Ричард поднимает горящие глаза на монсеньора. — Ясно…не понимаете. Ну, не приведи Леворукий, вам узнать об этом через девять месяцев. Ричард улыбается, нежно поглаживая уставшее, еще не остывшее от обильных ласк тело. — И не подлизывайтесь! Ричард смеется. Обнимает его еще крепче, прижимаясь лицом к груди. Наверное стоит что-то сказать? А что? Что говорят после такого? Так и не найдя ответ, он решает поцеловать его еще раз. — Не думал, что Марианна дает уроки обольщения. Для вашего первого раза, вы вполне…сносны. Только не пытайтесь выйти сразу! Порвете Первого Маршала, что Талиг будет делать без него? То есть без меня…. Дрожащие кисти рук оплетают его будто виноградные лозы. А Ричард вдруг понимает, что именно надо сказать! Что он сам хочет сказать… — Ну чего, ты ерзаешь. Если надеешься на второй раунд, то нет уж, дудки! Я весь день сегодня был в седле! Пожалей мою старость… Дикон нежно гладит эту трогательную, совершенно искреннюю улыбку. Нежно целует Алву в самый кончик носа. — Мое Сердце Мира… я тебя нашел.