Obsedo

      Утро было солнечным. Слишком солнечным для такого дня. Какаши стоял перед зеркалом в мантии Хокаге. Белая ткань, красные узоры, шляпа с иероглифом «Огонь». Всё это было его домом последние годы. Он снял шляпу и провёл пальцем по вышитому символу. — Пора, — сказал он своему отражению.       В зеркале отражался мужчина с седыми волосами, усталыми глазами и родинкой под левым глазом. Тридцать девять лет жизни. Тридцать два из них — в тени прошлого. Семь — во главе деревни.       Церемония была скромной. Наруто стоял перед ним — уже не мальчик, а мужчина. Возмужавший, с мудрыми глазами и шрамами на руках. Рядом — Хината, сжимающая руку маленького Боруто. Саске, прислонившийся к стене. Сакура с заплаканными глазами. Вся Коноха. — Наруто Узумаки, — сказал Какаши, и голос его не дрогнул. — Я передаю тебе пост Седьмого Хокаге. Береги деревню.       Наруто опустил голову, принимая шляпу. Когда поднял взгляд, глаза блестели. — Сенсей... я не знаю, смогу ли я... — Сможешь, — перебил Какаши. Улыбнулся, глаза превратились в полумесяцы. — Ты всегда был сильнее меня. Будь мудрым и достойным правителем. Будь опорой деревни. Тот на кого должны ровняться все. Я верю, что ты справишься.       Слегка помявшись, Наруто взял шляпу в руки, повернулся к жителям. — Я клянусь верой и правдой защищать Коноху. — Сказав это, Узумаки совершил поклон перед жителями.       Зал взорвался аплодисментами. Наруто надел шляпу, и она села идеально — будто всегда была его. Какаши сделал шаг назад. Ещё шаг. И ещё.       Он чувствовал, как с плеч спадает груз. Тяжесть ответственности. Бессонные ночи над свитками. Потери, которые он хоронил за улыбкой. Всё это оставалось там, в мантии, которую он больше не носил. Какаши вздохнул и вдруг понял, как легко ему было дышать. Будто все это время, цепи ответственности сковывали его легкие, с прямым намек, что один неверный шаг и они затянуться туже, лишая воздуха.       После церемонии к нему подошёл Наруто. Взрослый, серьёзный, но внутри — всё тот же мальчик, который кричал на крыше о своей мечте. — Сенсей, что ты будешь делать теперь? — Спросишь это, Наруто наконец сел в свое законное кресло.       Какаши пожал плечами, смотря в окно позади Узумаки. — Отдохну. Может, почитаю свои книги. Может, съезжу в Онсен. Может... — Может, возьмёшь миссию? — усмехнулся Наруто. — Ты не умеешь отдыхать.       Какаши не ответил. Усмехнулся. Наруто хорошо его изучил. Он не сможет долго находится на одном месте. Не привык. Миссии, война, анбу, снова миссии и снова война. Пост Хокаге довал призрачное понятие, что он сидит на одном месте, но даже так он не отдыхал. Отчеты, документы, команды, что приходили за миссиями, распределение тех же команд. Он был человеком следящим за всем и сразу. Это уж точно нельзя назвать отдыхом.

***

      Решив для себя все же отдохнуть какое то время, Какаши, как и говорил, съездил в онсены. Погулял по деревням находящимся в стране Огня. Был он там, как гражданский. Даже маску снял, а на глаз с шаринган надел линзы.       Он больше не испытывал ничего от мысли, что вместо него, люди будут видеть Сакумо, но, он хотел отдохнуть, без взглядов наполненных восхищением, если его кто то узнает, без тыканья пальцев и шепотков, что летят в спину, когда кто то его узнает. Хатаке решил, что обычный грим ему не повредит. Решив не заморачиваться и снова стать Сукеа, фотографом, охотящим за сенсациями. Он не плохо провел время, отмокает в онсенах и проводя вечера в баре.       После возвращение в Коноху, он все так же проводил большую часть своего времени на кладбище. Разговаривая с сенсеем и Обито с Рин. Читал книги, хотя скорее перечитывая, ведь больше не кому продолжить цикл романов Джирайи.

***

— И все же я оказался прав. — подумал, Какаши, заходя в отдел миссий. Как в старые времена. Без мантии, без свиты, без церемоний. Просто ниндзя, берущий задание. — Что у вас есть? — спросил он у девушки за стойкой. Та узнала его. Покраснела и замялась. — Хокаге-сама... то есть... Какаши-сан... у нас есть только ранг С. Разведка в Стране Волн. Говорят, там появилась банда, которая терроризирует деревни. Нужно оценить угрозу. — Ранг С, — повторил Какаши. — Лёгкая прогулка. — Мы можем дать команду... — Не нужно. Я справлюсь один.       Он взял свиток и вышел. На улице его окликнул Саске. — Сенсей, ты куда? — На задание, — ответил Какаши, не оборачиваясь. — Возьми меня, все равно в скором времени планировал пройтись по окрестностям, предчувствие плохое. — Ты нужен здесь, у тебя семья. — Какаши.       Он остановился. Саске подошёл ближе. В его глазах была тревога — та, которую Учиха редко показывал. — Что-то не так, — сказал Саске. — Ты странный последние дни. — Всё в порядке, — улыбнулся Какаши. — Просто старею.       Он ушёл, не дав Саске ответить. В тот вечер он снова зашёл на кладбище. Постоял у трёх могил: Минато-сенсей с Кушиной-сан, Рин и Обито. — Завтра я ухожу, все же не для меня обычная жизнь. Не могу сидеть на месте. — сказал он тихо. — Но вы знаете. Вы всегда знаете.       Он не знал, что в скором времени будет проводить на кладбище все время.

***

      Дорога заняла два дня. Какаши шёл неспешно, наслаждаясь свободой. Леса сменились болотами. Болота — горами. В воздухе пахло сыростью и чем-то гнилым. Он нашёл деревню на третьи сутки. Она была пуста. Дома сожжены, тела... тел не было. Но кровь была, она буквально заливала рекой дороги.       Какаши активировал шаринган, ничего. Никакой чакры, никаких следов. Будто деревню вылизали. Он пошёл дальше.       Первая засада случилась через час. Десяток ниндзя — не выше ранга чуунин. Какаши разобрался с ними за минуту. Слишком легко. Он должен был понять. Должен был почувствовать ловушку.       Но он расслабился. Впервые за многие годы. Вторая засада была другой.       Ущелье оказалось слишком тихим. Какаши понял это почти сразу, но привычка идти вперёд оказалась сильнее осторожности. Он сделал ещё несколько шагов, и земля под ногами вспыхнула сложным узором печатей. Чакра оборвалась мгновенно.       Он попытался сложить печать, но из каменных стен уже вырвались цепи. Они обвили запястья, грудь, ноги и рывком прижали его к скале. Какаши дёрнулся лишь однажды. Бесполезно. Из темноты вышли несколько человек.       Они были слишком разными, чтобы оказаться одной бандой. Старик с тростью. Молодая женщина с перевязанным глазом. Мужчина лет сорока с ожогами на лице. Несколько подростков. Их объединяло только одно. Они смотрели на него одинаково. С желанием вернуть часть пережитой боли. Старик остановился напротив. — Значит, это и есть Копирующий ниндзя. Какаши молча встретил его взгляд. — Мы думали, ты выше.       Первый удар пришёлся в живот. Кто-то ударил его древком копья по коленям. Он не пытался считать сколько было ударов. Это ничего бы не изменило.

***

Первый день он ещё пытался говорить. Объяснить, что не знает их. Что никогда не видел этих людей раньше. Но постепенно понял, что именно в этом и заключается причина. Он действительно их не знал. А вот они знали его. Вернее его имя. Шиноби Конохи, Анбу, Копирующий ниндзя и под наконец Шестой Хокаге.       Для них он давно перестал быть человеком. Он был частью того ужаса, что когда-то прошел через их дома.

***

На второй день они перестали задавать вопросы. Они просто приходили по очереди. Кто-то бил, кто-то молчал и лишь смотрел на его, прежде чем вогнать нож под рёбра.       Женщина с перевязанным глазом долго держала его левую руку. — Моему сыну было столько же лет, сколько тебе тогда.       Она говорила спокойно, почти ласково. Потом медленно переломила ему палец. За ним второй, третий. Какаши крепко сжал зубы, но крик всё равно вырвался. Он возненавидел себя за этот звук.

      К вечеру второго дня он уже не чувствовал кончиков пальцев. Ногтей больше не было. Кожа на ладонях висела клочьями. Когда кто-то снова ударил по уже сломанной кисти, он даже не понял сразу, что произошло. Только услышал характерный хруст.

***

      Третий день оказался хуже. Тело начинало привыкать к боли. Сознание все еще сопротивлялось. Он больше не мог прятаться внутри себя.       Печать вытаскивала его наружу каждый раз, когда разум пытался провалиться в беспамятство. Ему не позволяли потерять сознание. Каждый раз приводили в чувство. — За что? — спросил он однажды.       Старик посмотрел на него устало, в после кивнул куда-то себе за спину. — Здесь у каждого кто-нибудь погиб. Кто-то от рук шиноби, кто-то от войны. Кто-то умер от голода уже после. Мы даже не знаем, кто именно это сделал.       Какаши долго молчал. Потом медленно кивнул. Он не мог сказать, что эти люди ошибаются. За свою жизнь он убил слишком многих. Большинство лиц давно исчезли из памяти. Но они существовали и теперь прошлое наконец догнало его.

***

      На четвёртый день печать начала разрушаться, поддерживать её стало нечем. Чакры внутри него почти не осталось. Он чувствовал, как вместе с ней уходит жизнь. Странно, но страха уже не было, только усталость и желание окончания.       Он вспоминал родных людей. Вспоминал Наруто и то, как тот впервые назвал его «сенсей». Как они сидели на скамейке в парке, и Наруто ел рамен, а Какаши читал свою книгу, но на самом деле следил за мальчиком, боясь, что тот исчезнет, как все остальные. Вспоминал Сакуру. Её улыбку, когда она стала медиком или как она плакала на его плече Саске в день окончания войны. Даже то, что с Саске они не были так близки, о нем он тоже думал. О том, как тот пришёл к нему ночью, после войны, извиняясь за то что натворил, и ждал, что его просто выставят за дверь. Но Какаши лишь улыбнулся глазами и впустил его внутрь дома.       Он думал о Гае. О их вечных соревнованиях и о том, как Гай плакал, когда Какаши стал Хокаге.       Он вспоминал Минато-сенсея с его тёплой рукой на своей голове. Или о Рин и её доброте, и то как она улыбалась, даже когда боялась.       Он вспоминал Обито.       "Опять один," — будто услышал он знакомый голос.       Какаши невольно усмехнулся разбитыми губами. — Да... — прошептал он. — Похоже, я так ничему и не научился.       Когда старик вошёл с мечом, Какаши уже понял, зачем. — Есть последнее желание?       Какаши немного подумал. — Если можешь... сними печать. Я хотел бы умереть, всё ещё чувствуя свою чакру.       Старик долго смотрел на него. Потом молча сложил несколько печатей и цепи рассыпались. Чакра медленно потекла по телу. Какаши закрыл глаза, за всю жизнь он ни разу не благодарил её. Сейчас почему-то захотелось. — Спасибо.       Он открыл глаза и спокойно посмотрел на человека напротив. Меч вошёл в грудь почти без боли. Последнее, что успел подумать Какаши, было совсем не о смерти. *"Обито... на этот раз я действительно опоздал."*

***

      Тело Какаши лежало на столе. Бело-синие и до ужаса холодное. У него не хватало пальцев на левой руке. Кожа была исполосована, а лицо... лицо было открыто. Маску сняли или сорвали. Под ней оказалось некогда красивое, бледное лицо с родинкой под левым глазом и тонкими губами, которые когда-то улыбались. А сейчас оно было узуродовано, хаотичные шрамы на щеках. В нескольких местах кожа слезала, будто те, кто пытали его, хотели стянуть кожу с Хатаке. Та же картина была и по всему телу.       Наруто упал на колени. — Сенсей, — прошептал он. — Сенсей, проснись. Это не смешно. Ты всегда опаздывал, но ты всегда приходил. Пожалуйста. Пожалуйста, просто открой глаза. Пожалуйста. — будто в бреду, Узумаки, все не переставал просить его отчнуться.       Тело молчало.       Наруто закричал. Он кричал так, что дрожали стёкла, а Сакура, стоявшая в дверях, закрыла уши руками. Она не могла вынести этого крика. Столько горечи в нем было.       Он кричал, пока голос не сорвался. Пока слёзы не залили лицо и не упал на холодный пол и не затих, всхлипывая. — Не уходи, — шептал он. — Не уходи, как все, не оставляй меня одного. Ты обещал. Ты обещал, что будешь рядом. Ты обещал...       Но Какаши ничего не обещал. Он никогда ничего не обещал. Потому что знал — обещания больно нарушать.

***

      Дождь шёл весь день, сама погода скорбела по этому человеку. Коноха провожала своего Шестого. Все жители, от мала до велика, стояли вдоль улиц, когда процессия двигалась к кладбищу. Гроб нёс Наруто, рядом шли Саске, Сакура, Гай на костылях и Цунаде с красными глазами. — Он был хорошим человеком, — сказала Цунаде, когда гроб опустили в землю. — И самым несчастным, которого я знала.       Гай плакал открыто, громко и безутешно. — Мой соперник! — рыдал он. — Мой вечный соперник! Ты не должен был уйти первым! Мы должны были умереть в один день, от старости, в своих постелях!       Сакура стояла молча. Её лицо было белым, она держалась за руку Саске, и тот сжимал её пальцы так сильно, что хрустели кости.       Ирука читал прощальную речь, но никто не слушал. Все смотрели на портрет Какаши — молодого, улыбающегося, с глазами-полумесяцами.       Наруто не плакал. Он стоял у края могилы и смотрел на гроб. Внутри него было пусто. Так, как когда оторвали часть души. — Ты говорил, что я стану великим Хокаге, — сказал он тихо. — Ты говорил, что будешь смотреть на меня. Ты врал.       Он поднял голову к небу. — Почему? — спросил он у дождя. — Почему все, кого я люблю, уходят? Почему я не могу спасти никого? Почему?       Но дождь не ответил. Он лишь сильнее расходился, переходя в ливень.

***

      Какаши открыл глаза. Он стоял посреди поля. Бесконечного, зелёного и залитого солнцем. Небо было голубым, а пахло... пахло летом. Детством. — В этот раз ты пришел слишком рано. — сказал кто-то за спиной.       Какаши обернулся. Обито стоял в двадцати шагах. Без маски и шрамов. Молодой — как в тот день, когда умер в первый раз, и улыбался. — Обито, — прошептал Какаши. — Ты идиот, — сказал Обито, подходя ближе. — Вечно лезешь в одиночку. Вечно...       Он не договорил. Какаши бросился к нему и обнял. Крепко-крепко, как не обнимал никогда. — Тсс, — сказал Обито, гладя его по волосам. — Всё хорошо, ты здесь. Мы все здесь.       Какаши отстранился. За спиной Обито стояли другие. Минато — молодой, сияющий, с растрёпанными волосами. Рин — с её тёплой улыбкой. Джирайя-сан, Кушина-сан, Асума. Все, кого он потерял. — Добро пожаловать домой, Какаши, — сказал Минато.       Какаши улыбнулся. — Я дома, — ответил он.       И они ушли все вместе в бесконечное поле, под бесконечное небо, туда, где нет больше ни войны, ни потерь, ни одиночества.       А в Конохе Наруто стоял на крыше Хокаге-башни, смотрел на закат и сжимал в руке старую, потрёпанную книгу — «Смелые небеса». Ту самую, которую читал Какаши. На первой странице было написано:       «Наруто, не повторяй моих ошибок. Будь с теми, кто тебе дорог. Какаши».       Наруто закрыл глаза. Слёзы текли по щекам, но он не вытирал их. — Обещаю, сенсей, — прошептал он. — Обещаю.       И где-то далеко, в бесконечном поле, Какаши услышал его и улыбнулся.