hell yeah

До знакомства с Оскаром Ландо почему-то был уверен, что гонки по овалам — это легко. В смысле, легче, чем Формула-1. В смысле, они выглядят пиздец страшно иногда, но сути процесса это не меняет. — Ты просто три часа поворачиваешь налево в огромной консервной банке с каркасом безопасности, — язвит он в микрофон. Оскар в ответ обескураженно пфыкает, а его виртуальная машина красиво входит в поворот. — А ты в гости загляни как-нибудь. Посмотришь на настоящие гонки. Ландо слышит за лёгким тоном откровенную провокацию и ёрзает в кресле. Окей. Окей, допустим, Ландо и правда спровоцировался. Если быть честным с собой, то вполне добровольно согласился, но это не помешало ему сделать вид, будто идея — полное дерьмо, и ломать эту комедию следующие десять минут. А что ему ещё оставалось? Хвостиком завилять? Оскар сам виноват, что с ним так комфортно, ведь именно комфорт открывает настежь ворота для всех шкодливых бесов внутри Ландо. Оскар просто классный и по-своему забавный, с ним всегда интересно, он хорош в симрейсинге — в смысле, хорош для гонщика Наскар, — и у него приятный голос, от которого порой что-то искрит в мозгу, а иногда он включает вебку, и… …но это уже совсем ненужные детали. Как обычно, сложнее всего в заманчивом приглашении оказывается состыковать их графики. Сейчас ведь разгар сезона: гонки накладываются друг на друга, расписание душит обоих, но пути судьбы неисповедимы — поэтому в графике Формулы образуется свободное окошечко размером с весь апрель. Ландо ему особенно рад: после трёх сюрреалистичных гонок нового регламента ему требовался покой (алкогольный, возможно) и умиротворение (Макс уже забронировал им поле для гольфа), а команде — время на анализ данных и поиск ответа на вопрос «как пользоваться движком Мерседес, чтобы ехать, а не отъезжать». А ещё Ландо наконец может поехать к Оскару. Губы сами собой растягиваются в идиотской улыбке, пока Ландо оплачивает авиабилет на соседний континент ради чужой гонки. Он отправляет в личку скриншот и так долго не может определиться с подъёбом, что Оскар успевает прислать смайлик с орлом. Ландо шлёт в ответ британский флаг, Оскар — австралийский, и это почему-то кажется очень смешным. Из-за работы в МТС Ландо пропускает все тренировки и квалификацию, но в день гонки он разгуливает по инфилду с видом ребёнка, впервые попавшего в диснейленд. Наскар своим масштабом и шумом создает ощущение фестиваля: вокруг много людей в кепках и ковбойских шляпах, из колонок наперебой играет музыка, пряно пахнет жареным мясом и льётся рекой праздник жизни. У дальнего ограждения припаркованы трейлеры болельщиков, между ними натянуты тенты и вывешены разноцветные флаги с номерами гонщиков, а на необъятном газоне расставлены раскладные стулья и шаткие сборные столики с готовыми барбекю и кукурузой. В какой-то момент случайный усатый мужик в растянутой майке с потрескавшимся принтом флага США настойчиво пытается подарить Ландо пиво в огромном пластиковом стакане, и это так абсурдно, что Ландо выдаёт только потерянное «э-эм», пока Оскар не утягивает их глубже в пространство инфилда. — Какое ещё пиво в десять утра? — притворно возмущается Ландо. Как будто сам никогда не начинал пить с восходом солнца. — Буш лайт. Ландо перестает сворачивать шею в попытках получше рассмотреть граффити на большом белом трейлере с выдвижным навесом и вопросительно поворачивается к Оскару. Тот замедляет шаг и оглядывается, а после указывает ладонью куда-то далеко. — Буш лайт, — повторяет он. Ландо щурится и замечает огромную спонсорскую вывеску. Действительно, «Busch Light». — Обычно такое пиво. Несколько секунд Ландо пусто пялится на надпись, потом — снова на Оскара. У него такое выражение лица, что поначалу вообще не понятно, пошутил он так или реально пустился в объяснение, но под поражённым взглядом он всё же срывается в улыбку и отворачивается. Местные болельщики реагируют на Оскара как на хорошо знакомого дружелюбного соседа — то вежливо игнорируют, то энергично желают удачи. Иногда просят автограф и фото. Ещё несколько человек обращаются с тем же запросом к Ландо, но в целом никто не мешает им мигрировать в сторону гаражей. И чем ближе они к возвышающейся над всем сцене, тем отчетливее ощущается хорошо знакомая предгоночная суета: музыку перебивает гудение электрогенераторов и ровный рокот моторов, поверх наслаиваются торопливые разговоры и выкрики. Ещё перед стадионом Оскар вытащил из кармана шорт два пропуска и протянул один Ландо — ярко-красный, именной, с многообещающей большой надписью VIP над фотографией. На входе в гаражную зону охранник смотрит на него с искусственной серьёзностью и пускает дальше. — Тут четыре секции, но моя, — Оскар неопределённо машет рукой вправо. — Почти в самом конце. Смешно, но только сейчас Ландо замечает, как Оскару было неуютно в праздничной толпе открытого инфилда. Попав в закрытую малолюдную зону для важных и обеспеченных, он заметно расслабляется — хотя бы перестает держать спину и неловко обтирать ладонями карманы в поисках эмоциональной стабильности. — Так, ну, — продолжает Оскар. — В общем, с твоим пропуском тут можно ходить почти везде. Тут, э-э, — он вертится и показывает на разные здания. — Там вход на трибуну, это рестик — но, вообще, тут и получше есть — и сувениры всякие. Ландо смеётся. — Если мне нужны будут сувениры, я у тебя украду что-нибудь. — Что? — оборачивается Оскар. — Кепку? — А ты автограф оставишь? — Чтоб ты её потом продал подороже? Ни за что. — Тогда, — Ландо резко стягивает кепку с опешившего Оскара и надевает козырьком назад вместо своей. — Я сразу заберу. Пусть все знают, к кому я приехал. Оскар хотел что-то сказать, но последняя фраза заставила его закрыть рот и механически поправить пряди на лбу. — Эм, окей? — у него получается почему-то высоко и вопросительно. Ландо проглатывает смешок. Они проходят мимо нескольких гаражных секций и ярких вывесок: гриль-бар, текила-бар, хот-доги, корн-доги, гриль-бар (Ландо на всякий случай смотрит назад, но нет — это правда ещё один гриль-бар) и нечто, отсылающее к Большому Биллу. Там, наверное, тоже преимущественно барбекю, пиво и виски. Ландо сдавленно хихикает, когда видит впереди ещё одну вывеску, начинающуюся с «гриль», потому что, ну, серьёзно? Тут всё такое преувеличенно американское. Где постеры с орлом? Почему на входе не подарили маленький флаг на пластиковой палочке? Или лучше деревянной?.. Ландо плохо помнит, за что голосуют экоактивисты. Они же, вроде, против вырубки лесов? Или против пластика? Cеб на своей акции просил рисовать деревья, так что, наверное, пластиковой. — Сюда, — подзывает Оскар. Ландо отвлекается от созидания набора шуток про Штаты и выдает удивлённо-радостное «о!», когда наконец замечает парковку тягачей, удобно скрытую за последними секциями. Вперёд тянется искусственный коридор. Слева — плотный ряд хаулеров с опущенными рампами, справа — пролёты гаражей, а между ними бродят механики в командных футболках и знакомо пахнет резиной и топливом. Оскар уверенно идёт вперёд и постоянно оборачивается, как будто Ландо может попытаться куда-то убежать или случайно потеряться — хотя попробуй не заметь в толпе это «81» на всю спину. Тут всё отличается от привычного паддока: между соседними гаражами даже нет нормальных перегородок, а гости с пластиковыми карточками вип-пропусков на шее разгуливают за низким заборчиком секции, напрочь убивая приватность. Гаражи в целом отделены от места пит-стопов, но это Ландо заметил по фоткам ещё давно. Команда приветствует издалека: двое механиков выглядывают из гаража с нарисованным на стене номером «4» и машут им, подзывая ближе. — О! Ландо? — спрашивает один из них. Мужчина заметно выше и шире в плечах, но выглядит добродушно. — Да, — Ландо шагает ближе и протягивает ладонь. — А ты?.. — Я Тревис, — они коротко пожимают руки. — Формула-1, да? Оскар нам про тебя рассказывал. Поздравляю с титулом. Оскар рассказывал. От этих простых слов в груди теплеет. — Спасибо, — улыбается Ландо. — Я про вас тоже кое-что слышал. Вы крутые, ребят. Неприкрыто довольный Оскар останавливается возле второго механика и что-то негромко ему говорит. Ситуация напоминает знакомство с родителями — да-да, хороший мальчик, мы за вас очень рады, сыночек про тебя рассказывал, не балуйтесь и пользуйтесь презервативами, нам ещё рано обзаводиться внуками. Уже можно уйти в комнату или по плану ужин со сменой блюд? За спиной Оскара — настежь открытые секционные ворота гаража, внутри которого стоит хорошо знакомый чёрный Форд Мустанг с красными, синими и ядрёно-жёлтыми акцентами. Он со всех сторон помечен спонсорами: на капоте огромными буквами выведено «Grill’d», на боку — эмблема «Monster Energy», а обилие других мелких наклеек делает серьёзную машину похожей на потешный рекламный баннер. Она висит на домкратах, а задние колёса сняты — механики копошатся в подвеске. — Вау, — Ландо поворачивается к Оскару. — Можно взглянуть поближе? Оскар переводит взгляд на своих не слишком воодушевлённых этой идеей механиков. Мимо проходит еще один, волоча за собой из хаулера грохочущую тележку с инструментами. — Пара минут тебе, — Тревис небрежно махнул в сторону машины. — Сейчас работы дохера. Нам надо успеть всё сделать до осмотра, сам понимаешь. А я покурю пока. Ландо благодарно кивает и ныряет в гараж. Он предусмотрительно прячет руки в карманы штанов и аккуратно, чтоб никому не помешать, кружит вокруг Мустанга, любопытно разглядывая его со всех сторон. Реальность не слишком отличается от фоток и рассказов: машина только выглядит обычной дорожной версией, а на деле — кузов из композитных панелей, натянутый на трубчатую раму. Даже фары не настоящие — просто наклейки. Ландо пропускает спешащего обратно в хаулер механика, наклоняется к закрытому защитной сеткой окну и видит почти полностью голый салон с мощным каркасом безопасности. Никаких дисплеев и лепестков — только суровый тахометр перед рулём и длинный рычаг секвентальной коробки. Совсем другой мир. — Ну как? Ландо оборачивается. Позади стоит Оскар, который всё это время бродил рядом с видом телохранителя. Причём охранял он, судя по всему, машину. — Интересно, — заключает Ландо. Он бы даже, может, прокатился на таком — почему нет? Выглядит как что-то весёлое. — Ага. Чистый V8, никакой батарейки. Ландо мученически стонет под волну смеха механиков. — Отъебись. Ни слова про регламент. Я запрещаю использовать слово «батарея», — он пытается звучать строго, но команда смеётся только громче. — Да бля, завалитесь уже! Оскар, зараза такая, смеётся тоже. — Пойдём, — он с улыбкой шагает спиной к воротам. — Погуляем ещё. Ландо смотрит на Мустанга в последний раз и выходит на улицу, разворачивая кепку козырьком вперёд и натягивая его пониже. Они огибают гараж и направляются в новое место — к узкому проходу пит-волла. Отсюда стадион кажется ещё огромнее. На переполненной болельщиками и фан-активностями лужайке масштаб теряется — здесь же перед глазами простирается асфальтированная пустота пит-роуда и изгиб овала, и высятся многоярусные трибуны, на которых уже появлялись мелкие цветные пятна фанатов, прибывающих сюда несмотря на жуткую рань. Гонка ведь начинается почти через четыре часа — понятно, что кемпинг развернули ещё в пятницу, но трибуны? Сумасшедшие. Оскар проходит мимо пит-стенда своей команды и встаёт около длинной бетонной стенки высотой почти по пояс. Он задумчиво пихает её носком кроссовка, оставляя тонкий пыльный след, и показывает на выделенный прямоугольник по ту сторону. — Тут я буду останавливаться. Ты можешь, э-эм, — его взгляд утыкается в нависающий рядом широкий балкон. — Э-э. В общем, твоя трибуна там… — Ты купил мне билет на трибуну? — перебивает Ландо с весельем в голосе. Оскар неопределённо жмёт плечами. — А вдруг ты захочешь присесть и проникнуться гонкой? В гараже ведь трансляции нет. Но ты можешь спуститься сюда, если захочешь. Главное сам за пит-волл не выходи, а то меня оштрафуют. — Зачем идеи подаёшь? — Иди ты, — смеётся Оскар. Ландо чувствует себя лёгким и счастливым, как школьник в первый день летнего лагеря. Он пихает Оскара плечом и с преувеличенным вниманием смотрит на пустой балкон, будто это самая интересная вещь в мире, а Оскар через пару секунд пихает в ответ. Ландо пихает снова — Оскар мягко смеётся, но не двигается. — Я рад, что ты приехал, — признаётся он вместо этого. Ландо высоко хмыкает и не сводит взгляда с балкона. Он хочет сказать что-то доброе, но в голове вертится почему-то один неловкий сарказм. Что-то вроде: «ну да, ты же упрашивал меня весь последний год», хотя Оскар предлагал буквально пару раз, а Ландо после каждого думал, что вылетел бы через пять минут, если бы не работа. — А что, так хотелось? — выдаёт он наконец, и сразу жалеет, потому что звучит, на его вкус, тупо и немного жалко. — Вообще-то да, — легко соглашается Оскар. Ландо закусывает губу, чтобы не улыбаться, но уголки рта всё равно тянутся в стороны. Это приятно слышать. Он и так знает, что Оскар рад его видеть, но словесное подтверждение ставит под этим знанием круглую печать «согласовано». Молчание между ними вполне комфортное. Оскар рядом расслабленный и задумчивый, а Ландо прячет руки в карманы и разглядывает стадион под глухие отголоски кантри из гаражной зоны. Точно. Гараж. — У тебя сколько ещё времени? — Что? — поворачивается Оскар. — Ну. У тебя же есть, типа. Обязательства? Какие-то, я не знаю, дела? — А. Да, есть, эм, — он вытягивает из кармана телефон и смотрит на время. Судя по выражению лица, некие планы и обязательства должны случиться довольно скоро. — В общем, у меня ещё минут пятнадцать. Ему звонят уже через десять. Они успевают только неспешно пройтись вдоль всего пит-роуда под сбивчивую болтовню Ландо — темы скачут из одной в другую, как только ассоциативный ряд цепляется за новое слово, и за всё это время Оскар успевает вставить всего пару предложений. Так они возвращаются к гаражу с номером «4». Сфоткаться рядом с ним, что ли. И обязательно в кепке — восьмёрку можно потом замазать. Или налепить стикер. Может быть, с сердечком. Оскар добывает в хаулере новую кепку и с шумным вздохом информирует, что ему пора. Махнув на прощание команде, он с крайне кислым видом уходит за секцию, а Ландо остаётся у наружной стены гаража и скучающе раскачивается с пятки на носок. Механики всё ещё шастают вокруг, полностью сконцентрировавшись на подготовке своих машин, редкие гости всё ещё стоят с противоположной стороны за ограждением, будто они в зоопарке. У соседей иногда запускают двигатели, и по секции проносится низкий рык знаменитого американского V8. Почти двадцать минут Ландо проводит там же, где его оставили, прислонившись плечом и виском к краю стены. Он ковыряет пальцами угол своего пропуска и наблюдает за слаженной работой команды Оскара — они переговариваются и иногда над чем-то смеются, но не обращают внимания на происходящее вокруг. Просто готовят машину. Ландо на мгновение жалеет, что приехал так рано. Он не может — и не хочет — возвращаться обратно в шумный кемпинг, и не знает, чем занять себя здесь. Даже появляется идея отсидеться в отеле до старта, но надежда поймать Оскара до гонки вынуждает остаться. А ведь Ландо даже не спросил, чем там Оскар будет занят и когда он вернётся в гараж. — Тревис? Он вылезает из моторного отсека и оборачивается. — А? — Где я могу вещи оставить? — Тащи в хаулер, — Тревис ныряет обратно под капот. — Там справа будет стол, вот на него можно. — Спасибо. Места в хаулере поразительно много, учитывая то, для чего он используется. Вдоль стен тянутся однообразные металлические шкафы и ящики на замках-защёлках, а кроме системы хранения тут только дверь в дальнем углу и подобие кухни рядом с ней. Ландо проводит пальцами по блестящей поверхности столешницы и на всякий случай оглядывается назад, но команда не смотрит на него. Вообще. Из-за этого по-детски хочется напакостить, сделать что-нибудь глупое и безобидное: нарисовать пальцем на микроволновке хуй, чтоб остался след, или развернуть кофеварку на сто восемьдесят, или стащить что-нибудь из шкафчиков, но Ландо с досадой заставляет себя быть нормальным человеком. Ему нужна хорошая репутация перед второй семьей Оскара Пиастри. Прежде чем шагнуть обратно на рампу, он привычно вытягивает руку вверх и быстро касается края хаулера кончиками пальцев. С крайне важным видом Ландо совершает круг почёта по остальным секциям, рассматривая машины соперников Оскара — всё те же облепленные спонсорами монстры, маскирующиеся под Камри, Камаро и Мустанга. Из любопытства он решает заглянуть на свою трибуну, но на полпути вспоминает, что так и не взял билет. Ландо мысленно ругает себя, потому что он обо всём, блять, забыл, как будто компания Оскара каким-то образом резко сбавила его когнитивные способности. Интеллектуальный суперклиппинг, теперь доступна мощность только половины мозга, не забудь помахать ручкой более удачливым. Ландо импульсивно открывает переписку и так ему и сообщает: «я не взял у тебя билеты на трибуну лол» Он несколько раз набирает и стирает следующее сообщение, но всё же не рассказывает Оскару о том, как тут без него невыносимо скучно. Вместо этого Ландо идёт дальше, к торжественной зоне для победителя. Она часто мелькает в инстаграме Оскара: пол, крашеный под клетчатый флаг, машина в центре, команда позади. Сейчас здесь ожидаемо пусто. Ландо переминается с ноги на ногу и невольно осматривается, и только в этот момент замечает двух девушек неподалёку, которые оживлённо перешептываются и снимают его на камеру. Это привычное и ожидаемое событие, когда ты чемпион мира (Ландо до сих пор привыкает к этому факту), но была надежда не получать особого внимания хотя бы в Наскар. На что, собственно, надеялся? Ландо делает вид, что не замечает съёмку, и лениво бредёт обратно, по пути приняв стратегически гениальное решение спрятаться в ближайшем заведении. Внутри заметно комфортнее благодаря кондиционеру. Интерьер непримечательный — Талладега в целом не отличалась шиком и элитарной роскошью, но зато тут спокойно. Довольно просторно, много дерева и тихо играет меланхоличная музыка — что-то про несчастную любовь. За ближайшим к выходу столом сидят двое мужчин с заметной проседью в волосах, и они на Ландо даже не смотрят, увлечённые негромким диалогом и пивом. Ландо уходит в дальний угол зала, чтоб на него не глазели через окно, и валится на мягкий диван. В мыслях вновь формируется неуверенное «может, всё-таки вернуться в отель?», когда к его столику подходит женщина с маленьким блокнотом и вежливой улыбкой. По её взгляду Ландо понимает, что она узнала как минимум его лицо, но больше она ничем это не показывает — только выкладывает перед ним тонкую книгу меню и сообщает, что вернётся через пару минут. Ландо заказывает бургер со свининой и холодный чай и зачем-то отчитывается об этом в переписке с Оскаром. В следующем сообщении он называет жителей Алабамы ёбаными извращенцами, потому что в его чае сахара больше, чем воды, но продолжает это пить, потому что ему лень разбираться с последствиями собственных решений. Он пишет о том, что его фоткали на улице, делится впечатлениями о хаулере и кидает селфи с преувеличенно страдающим лицом — живая мимика и контрастная тень делают его похожим на гремлина, поэтому Ландо отправляет ещё несколько смеющихся смайликов. По стеклянной стенке огромного стакана скатывается конденсат. Ландо следит за каплей и думает, что он жалкий идиот. Облачка сообщений сливаются, и на экране простирается насыщенно синее полотно его отчаянного монолога, где между буквами слишком очевидно прячется «без тебя тут скучно». Точнее: «я по тебе скучаю». Точнее… Он блокирует телефон и прячет его в карман. Оскар, наверное, охренеет, когда ненадолго освободится от работы и откроет их чат. — Простите? Ландо поднимает взгляд на подошедшую к нему женщину. Она поджимает губы и немного хмурится, как будто ей не хочется его тревожить, но она почему-то вынуждена это сделать. — Вы же Ландо Норрис, да? — Да, — просто соглашается Ландо. Женщина неловко мнётся и протягивает ему серую кепку с нашивкой «Талладеги» на лбу. — Ох, в общем, — она вздыхает. — Можно ваш автограф? Мой сын ваш большой фанат, он смотрит все гонки. Я в этом не очень понимаю, но, думаю, он обрадуется. На лицо сама собой наползает лёгкая улыбка. — Конечно, — он принимает из её рук маркер и быстро расписывается на козырьке. Единичка в который раз греет ему сердце. — Как его зовут? — Тайлер. С оригинальностью и творческой ноткой сегодня глухо, поэтому Ландо добавляет простое «для Тайлера» и улыбающуюся рожицу. Официантка скромно благодарит его и желает приятно провести время, из-за чего он чуть не рассмеялся. Раз уж он не узнал расписание напрямую у Оскара и решил не беспокоить этими вопросами команду, то ответы остаётся искать только в проклятых чертогах интернета. Поэтому Ландо удобнее разваливается на диване и открывает твиттер. По десятибалльной шкале в сетевом сталкерстве он себя оценивает на крепкую двойку: его лучшей идеей становится вбить в поиск «Оскар Пиастри» и посмотреть, что будет. Твиттер выдаёт официальный аккаунт Оскара (ну, спасибо) и ряд постов, среди которых самый свежий опубликован сутки назад. Ландо задумчиво дует губы и всё равно листает ленту вниз, потому что там много фотографий. Не проходит и минуты, прежде чем он замирает, увидев себя. elissis4 @e3613495 • 23 мин. господи блять боже он тут и в кепке оскара??? [приложенные фото] Ландо каждый раз немного напрягается, когда случайно находит себя в интернете, потому что в этой бездне порой встречаются предельно странные личности. За годы в автоспорте он повидал достаточно дерьма, чтобы в эту же секунду свернуть своему любопытству шею и не открывать комментарии. Зато Ландо представляет, о чём его спросят на первом же интервью в Майами. Он несколько раз корректирует запрос, но то ли не находит нужный ключик, то ли в Наскаре не принято моментально делиться каждым вздохом пилотов. Оскар остаётся непонятно где со своей работой, а Ландо — с нелепым чувством, что его бросили. Он почти ревнует Оскара к медиа-активностям. Это обидно, ведь Ландо притащился сюда через целый океан, а теперь сидит один в безымянном гриль-баре и допивает отвратительно сладкий чай, и это глупо, потому что Ландо прекрасно понимает, как устроена работа гонщика. И всё же. Со вздохом спихнув с ноги кроссовок, он подтягивает колено к груди, прижимается к нему щекой и открывает инстаграм. Между продолжать палиться перед Оскаром и засрать директ Макса рилсами Ландо выбирает второе. *** @infoOP81 Пока все ждут Jack Link’s 500 на Талладеге — Оскара заметили в компании Ландо Норриса, чемпиона F1. Друзья снова вместе и, судя по кадрам, настроение у них отличное! [фото Ландо возле гаража] @tratata_good лмао бро буквально сказал ну нахуй ваш чемпионат и поехал смотреть на настоящие гонки @margonyx я плакала когда отменили джидду потому что хотела увидеть ландо но он сам приехал ко мне [фото автографа на чехле] @eighty1stan Напоминаю новеньким: нашего мальчика зовут Оскар Джек Пиастри, так что сегодняшняя Jack Link’s буквально создана для него. Ждем победу и каламбур в инста постах от великого юмориста @nimfiel1633 Посмотрите как он улыбается рядом с Оскаром он такой гей [фото с инфилда]       @barskih481       @nimfiel1633 Ждите пьянку после финиша посмотрим сколько парней он потрогает на этот раз @greengreenquine Зак однажды говорил Дэнни про наскар + макларен в индикар. Уже можно ждать макларен в наскар??? @goldi_ck сайд-квесты пилотов ф1 в 2026 невероятны @lugnut_lena В честь этой встречи я перебрала свои архивы и вот тред обо всем что мы знаем на данный момент о Ландо и Оскаре. Для начала вот ссылка на тот самый стрим Ландо- ***       Фью:       я тебя сейчас заблокирую ты заебал       Фью:       ты решил месячную норму выполнить или что Ландо беззвучно смеётся и сразу же отправляет ещё один рилс. Ему даже интересно, сколько их в итоге получится. Статистику экранного времени он проверять точно не будет — там, наверное, сущий кошмар, но это понятно уже по ноющей пояснице и стремительно севшему телефону. Ну, а чем ему ещё…       Оскар 🦅:       Ого Ландо впивается взглядом во всплывшее на экране уведомление. Он так торопится нажать на баннер, что почти роняет телефон, но удачно ловит его около бедра. В переписке под именем Оскара мигают три точки.       Оскар 🦅:       Я возвращаюсь, но ненадолго       Ты где сейчас? Своё «уже иду» Ландо печатает по пути к двери. Прогретый дневным солнцем жаркий южный воздух заметно контрастирует с комфортной прохладой помещения. Ландо поправляет кепку и быстро шагает обратно к гаражу — там уже нет половины механиков, зато есть готовая к бою машина. Тревис стоит на улице около ворот, смотрит в сторону изгиба овала и ритмично постукивает носком ботинка по асфальту. — Нагулялся? — расслабленно бросает он, заметив Ландо. — Ага, — Ландо останавливается рядом и тоже смотрит на трассу. — Оскар сказал, что скоро вернется. — Его и ждём, — кивает Тревис и добавляет, очевидно, со скуки: — Ты вообще Наскар видел когда-нибудь? Ну, вживую. — Нет. Но мы с Оскаром гоняли пару раз в симе. — И как оно? Ландо вспоминает свой гиений визг в два часа ночи, дребезжающую на каждом столкновении установку и Оскара, который наконец дорвался и первые минут пятнадцать даже пытался быть серьёзным. Они скакали по открытым лобби, как какие-то разбойники, и либо сами попадали в массовый завал, либо Ландо случайно кого-то выносил. Но это, в отличие от их судьбоносной первой встречи на виртуальном Сильверстоуне, когда они спонтанно сцепились на первом же круге и перебивали друг другу время, хотя бы не попало на стрим. — Мы обычно другое запускаем, но потом мы, типа, — он тянет задумчивое «м-м». — Не важно. В общем, да, сразу запустили гонку. Было прикольно. Ты, типа, утыкаешься бампером кому-то в жопу, и, — Ландо активно показывает ладонями расположение машин и сразу наклоняется всем корпусом вбок. — Вот так летите, и там трасса под углом, не знаю, дохуя градусов, и тебя на скорости постоянно тянет в стену. Не моё, но с Оскаром было весело. Мы пару раз попробовали, уронили ай-рейтинг и забили. Тревис коротко смеётся. — Понятно, почему он не рассказывал. — А что он обычно рассказывает? — моментально переключается Ландо. — Не очень много, но всегда что-то хорошее. На этом диалог внезапно стухает. Из Тревиса выходит крайне сомнительный сплетник: он кратко и безучастно пересказывает пару будничных ситуаций, о которых Ландо даже не задумывался, проверяет время на телефоне и переводит взгляд обратно вдаль. — Скоро уже на старт покатим, — расслабленно бросает он. — Ты гонку откуда смотреть планируешь? Ландо морщит лицо в невнятной эмоции и пожимает плечами. За эти мучительные полтора часа он почти укрепился в идее намертво прирасти задницей к дивану и смотреть трансляцию на телефоне. На трибуну он и так не собирался, а полчаса назад ему от друга прилетел скриншот чьего-то твита с фоткой этой самой вроде-бы-вип-трибуны. Ну, Ландо предполагал, что она вроде-бы-вип — она ведь заперта в гаражной зоне и выходит прямо на пит-роуд. Звучало вполне премиально. Поэтому Ландо оказался морально не готов увидеть несколько простеньких рядов разноцветных пластиковых сидушек. Это напоминало скорее школьный футбольный стадион — там для полного погружения не хватало только наслоившихся друг на друга граффити и засохшей жвачки посреди ярко-красной спинки. И даже если он немного драматизирует, то это его личное дело. — Оскар предлагал выйти к вам, — непринуждённо упоминает Ландо. — К шефу, типа? — Куда?.. — Ну, — Тревис машет рукой в сторону пит-роуда и после изображает ладонью нечто высокое. — Видел же там башню? — Ага. — Туда могут пустить. Неплохой вид, в целом, но там ебать как шумно. — Я привык, — Ландо хмыкает. — У вас же есть доп гарнитура? — Да, конечно, я… О! Тревис заметно оживляется. Ландо прослеживает его взгляд и видит там шустро приближающегося Оскара с крайне постным лицом. — Хочу уже в машину, — отрешённо объявляет он, как только подходит достаточно близко. Тревис подбадривающе хлопает его по плечу и подталкивает дальше. — Скоро уже, давай. И дай Ландо наушники. Ландо всё ещё чувствует себя так, будто пришел на работу к маме, когда ныряет в хаулер вслед за Оскаром. Тот выглядит немного вымотанным, но внутри знакомого пространства расслабляется — выкладывает телефон на стол, открывает один из абсолютно идентичных шкафов и достает оттуда наушники с мотком проводов. Ландо забирает их и привычно вешает на шею, пока Оскар направляется глубже в хаулер, к той самой двери в самом конце. Ландо следует за ним. — Тревис сказал, что меня пустят на эту вашу башню. Смотреть оттуда. Оскар кивает и заходит в маленькую комнатку. Там только диван, стол с обилием тёмных мониторов и шкаф. Оскар копошится в нём, пока Ландо замирает на ступеньке перед дверью с руками в карманах. — Супер. Полюбуешься на пит-стопы, — он достаёт гоночный комбинезон и небрежно кидает его на диван. — Я, правда, не уверен, что оттуда будет видно экран. Поверх комбеза падает другая одежда. — Если будет сильно надо, включу на телефоне. Главное же, что слышно все. Оскар жмёт плечами и возвращается к дивану, встряхивая что-то с длинными рукавами. — Как хочешь. Лишь бы тебе было интересно, — он цепляет на спине командную футболку и плавно стягивает её через голову. Ландо забывает, что хотел сказать, но ему определённо очень интересно. Приличнее было бы отвернуться или хотя бы не пялиться, но он никогда не давал людям повода заподозрить себя в приличии. Под светлой кожей, усыпанной мелкими родинками — облизать бы каждую, правда, — плавно двигаются лопатки и мышцы, пока Оскар подбирает с дивана одежду и ищет лицевую сторону. Внимание голодно скачет от мягкого круглого бицепса к мягкой круглой заднице. От желания вцепиться в эту красоту зубами во рту копится слюна. — У меня что-то на спине? — Мой взгляд. Фраза вылетает раньше, чем Ландо успевает об этом задуматься. Он надеется, что Оскар хотя бы посмеётся — это же забавно, ну? — но тот лишь оборачивается через плечо с зажатой в руках тряпкой, удивлённо приподняв брови. — Шутка, — торопливо добавляет Ландо. — Зануда. Вообще, знаешь, ты такой бледный, как можно гонять в Наскар и вообще не загореть? — Как это вообще связано?.. Ай. Люди придумали такую штуку, знаешь, — Оскар рисует указательными пальцами небольшой прямоугольник. — Крем, который защищает кожу от солнца. Пробовал когда-нибудь? Ландо поперхнулся возмущением. — Мне и так нормально. — Ага. Это хорошо. Оскар быстро улыбается и протискивается в узкую горловину. Огнеупорная ткань полностью закрывает кожу от любопытного взгляда, плотно обхватывая тело, и Ландо не отказывает себе в удовольствии понаблюдать ещё, раз уж его не выгоняют. Дальше — бурлящая суматоха. Упакованного в комбез Оскара уводит незнакомый усатый мужик, машины перемещают на трек, а галдеж на трибунах сливается с музыкой в монотонный фоновый шум. Ландо торжественно усаживают на почётное место рядом с шефом, и он энергично машет в камеру, когда его выводят на трансляцию. К концу гимна в воздухе нарастает далекий свист, стремительно переходящий в резкий, режущий слух треск. Задрав голову, Ландо видит строй военных самолётов, прошивающих безоблачное небо под последние ноты, и едва успевает поймать их на видео. И если до старта гонки он был преимущественно взбудоражен и заинтригован, то следующие несколько часов пребывает в состоянии между восторгом и вящим ужасом. Когда рой из сорока машин проносятся мимо в первый раз, низкий рокот растекается по всей трассе. От него вибрирует, казалось, сам остов Талладеги; каждый новый круг вновь нарастает вой, от которого спасают только плотно обнимающие голову наушники, а дрожь передаётся через бетон прямо в тело. Пестрящий американской гордостью стадион и плотная контактная борьба между машинами не слишком удивляют — он ведь не совсем идиот, у него есть интернет и свой личный гонщик Наскар в дискорде. Ландо всякое видел и слышал про Наскар, но когда на въезде на пит-роуд появляется знакомый чёрный Мустанг с погнутым капотом, он всё-таки пугается. Это выглядит как сход — всему же есть предел, да? Даже в ёбаном Наскаре. Не будет же машина так ехать дальше? Но к ней уже летят несколько механиков с молотками и алюминиевым скотчем. Ландо только и успевает подумать: «да ладно?», пока они за минуту грубо вправляют капот и приматывают его к машине. На отмашки и крики «давай, бля!» Оскар реагирует газом в пол и с визгом покрышек срывается обратно в поток, пока трибуны орут и вскидывают руки, будто на концерте. До самого конца гонки Ландо прирастает взглядом к экрану и кусает губы от азарта и волнения, почти забыв о жаре и телефоне. Машины с воем летят по овалу единым организмом, и даже в такой тесноте меняют позиции, мечутся по сторонам и пихаются. После столкновения Оскар выехал с отставанием почти в круг от остальных, но номера на длинном цифровом табло постоянно скачут друг через друга, а заветный «81» в этой чехарде умудряется подниматься всё выше и выше. Очередной инцидент выходит катастрофически массовым: Ландо слышит дребезжащий от восторга голос комментатора, пока из-за одной потерявшей управление машины в водоворот с грохотом и скрежетом затягивает соседние. Сквозь тонкий дым от скользящих по трассе шин видно, как остальные пытаются выжить, ловко маневрируя в хаосе. Кто-то жёстко притирает Оскара сбоку, и Ландо на мгновение теряет дыхание, но Мустанг быстро выравнивается и улетает вперёд вместе с другими счастливчиками, оставляя безумие позади. К финишу у Мустанга боевые потертости на боках и вмятины на заднем бампере, куска панели над правым передним колесом вообще нет, а капот, наверное, проще снять, чем открыть, но Оскар всё равно побеждает и под рёв трибун крутит пончики на главной прямой, теряясь в облаке дыма. Раскатистый рык мотора настолько громкий, что пробирает даже издалека. Позже машина с номером «81» неспешно вкатывается в зону победителя. За ней следуют фанаты и журналисты, завершая этот римский триумф, но они вынуждены остаться за ограждением. Оператор направляет в лобовое стекло камеру, но Ландо стоит достаточно близко, чтобы увидеть всё самому: Оскар стягивает шлем и балаклаву, взъерошивая волосы. Лицо красное и мокрое от пота, а улыбка растягивается от уха до уха. Он по-кошачьи ловко вылезает из окна, взбирается на крышу своей чудом выжившей машины и вскидывает кулак, пока в толпе нестройным хором звучит его имя. Команда дружно вскрывает шампанское и банки с «Монстром», и всё это брызжет на борт машины и ноги Оскара. Из колонок гремит торжественная музыка, вокруг сцены звонко взрывается конфетти. Тревис протягивает клетчатый флаг с вышитой эмблемой Талладеги — Оскар шатко наклоняется, принимая его, и гордо разворачивает над головой. Он смеётся, утирает плечом щёку и смотрит прямо на Ландо блестящими дурными глазами. Ландо прекрасно знает это чувство. Каждый гонщик знает. Пьянящая победа, после которой ты — всесильный бессмертный герой, способный покорить любую вершину и вдогонку захватить маленькую страну. Восторг, помноженный на адреналин и слепую самоуверенность. Оскар на крыше разъёбанного Мустанга поднимает вверх указательный палец, показывая единичку, а Ландо ничего не может поделать с идиотской улыбкой, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. Всё ещё мокрого и оглушённого Оскара выдергивают в сторону для короткого интервью, а сразу после уводят в медиацентр. Он несколько раз оборачивается с тоской в глазах, пытается помахать рукой, но быстро теряется за операторами и журналистами. Машину под присмотром техделегата откатывают на инспекцию. Светящаяся восторгом команда дружной гурьбой возвращается назад, и Ландо увязывается за ней следом. Праздничный гул за его спиной становится громче. Вскоре Мустанг возвращают домой; парни торопливо пакуют его и часть гаража обратно в хаулер, между делом успев вручить Ландо пиво. Он устраивается на прогретом бетоне и прижимает холодную банку к щекам и шее, довольно жмурясь от облегчения. Ко второй открытой банке рядом появляется Оскар и ворует её прямо из рук, жадно припадая к горлышку. — Эй! — возмущается Ландо. Царящий вокруг дух легкомыслия и беззаботности побуждает баловаться, и он спонтанно дёргает за свободно болтающийся рукав комбеза. Оскар неожиданно пошатывается и давится, откашливаясь под смех своей команды, легонько пинает Ландо в голень и «для своей же безопасности» переодевается. Пирушка в честь победы стихийно формируется внутри пустеющего гаража. Не пьет только водитель, неразлучный с бутылкой фанты и долгом вести хаулер в ночь — через неделю их ждёт Техас. Получив банку обратно, Ландо с энтузиазмом сыплет комментариями, наспех пересказывая свои впечатления. — …и вообще, это было круто. Реально круто. Ты просто ёбнутый, Оск, та авария… — Он матерится! — радостно перебивает механик. — Выпишем ему штраф? Чё там, общественные работы? Ландо запрокидывает голову и в который раз за день устало стонет сквозь гогот толпы — эти мужики постоянно находят повод его подъебать. Шутку быстро подхватывают и развивают, наперебой обещая то пожаловаться в FIA, то надежно спрятать от их всевидящего ока и карающей длани. Оскар прячет улыбку за новым глотком. От алкоголя у него розовеют скулы. Парни рядом дурачатся: пересказывают друг другу гонку так энергично и оживлённо, будто не видели её все вместе час назад, некоторые моменты разыгрывая едва ли не по ролям. Они то спорят, то дружественно сталкиваются плечами и звонко пожимают руки, иногда вовлекая Оскара и его шефа в качестве экспертов. За стенами гаража Талладега не утихает — завершение гонки в инфилде будут отмечать до самого рассвета, а другие команды продолжают собирать хаулеры в долгую дорогу. Ландо сидит рядом с Оскаром, как в центре бури. Вокруг них — яркий, семейный почти праздник, окружённый общим фестивалем безумия, а они прижались спинами к стене, касаются друг друга коленками и неприлично часто переглядываются. Зрители театра безобидного хаоса. Ландо нравится, что большая часть внимания Оскара наконец направлена куда нужно, а не на работу, и с радостью отвечает взаимностью. Он просто очень счастлив — а потом взвизгивает и дёргается, пока по груди противно растекается лужа. — Прости, прости, я случайно, окей? Механик пытается выглядеть виноватым, но Ландо видит, что ему смешно, и Оскару тоже — хотя он комично шустро сменился в лице от веселья к сочувствию. Самому Ландо, справедливости ради, тоже смешно, но футболку жалко — пиздец. Он с отвращением оттягивает прилипшую ткань и морщится, резюмируя: — Ну, пиздец. Пиарщицы его повесят, наверное, если на следующие сутки завирусятся фотки с полуголым чемпионом посреди американского суперспидвея. С другой стороны — кого вообще удивят его полуголые фотки? Не впервой. Но пока Ландо выбирал между вонять буш лайтом и стать новой твиттер-сенсацией, Оскар уже подтолкнул его в сторону выхода. — Пойдём, переоденешься. В целом, не такой уж плохой человек этот механик. Они возвращаются в каморку в глубине хаулера, но в этот раз футболку с себя стягивает Ландо. Ей же он вытирает влажную кожу, любопытно поглядывая на Оскара — тот лениво копошится в шкафу. Скука. За годы тесного сотрудничества с алкоголем Ландо приобрел достаточно устойчивости, чтобы не сойти с ума на четвертой банке пива. Сейчас он слишком трезвый для чего-то пугающе смелого, но при этом достаточно пьян, чтобы авантюрное желание натворить глупостей кусало его за задницу. Хотелось… чего-то. — Вот, — Оскар протягивает мятую футболку. Его взгляд несколько раз срывается ниже, выразительно и очевидно, но культурно возвращается к глазам. Чего-то захотелось сильнее. Глупый-глупый алкоголь. Ландо забирает вещь, встаёт полубоком и послушно ныряет в ворот. Всплывающие в голове мысли остро противоречат идеологии дружбы, зато чутко откликаются на беспечное счастье момента и тот факт, что вживую Оскар всегда выглядит лучше, чем на вебке. Они видятся слишком редко, чтобы Ландо успел привыкнуть (он никогда не привыкнет) и перестать таращиться, будто Оскар — просто сезонный ивент. Лови момент, пока можешь; лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном; ещё с десяток крылатых выражений, которым Ландо не следует, потому что ему страшно шагнуть за ту грань, где не выйдет откупиться игривым «лол, я пошутил». Стоит ли риск того, чтобы потерять такую дружбу? Пере-дружбу, недо-хуй-пойми-что, и всё это — в его голове. Ландо фыркает и тянет футболку вниз, поправляя её на плечах. Теперь на его спине красуется «81», и он обязательно придумает, как стащить эту футболку в Монако. Оскар смотрит с едва заметным выражением довольства и говорит: — Ты хорошо смотришься в моей одежде. — Без одежды я тоже классно выгляжу, — игриво бросает Ландо. Через секунду его догоняет сознание, и он об этом немножко жалеет: получилось, на его вкус, слишком близко к той самой грани, о которой он думал минуту назад. Но Оскар сам виноват, можно сказать — Ландо не нужно много времени, чтобы подключиться к флирту, и он соскучился после того, как почти весь день был предоставлен самому себе. И это не считая того, что последний раз они виделись в январе. Оскар выглядит почти сюрреалистично собранным, но бросает короткий взгляд на открытую дверь, а между его губ на секунду мелькает язык. Ландо забывает все доводы разума и ведётся так легко и наивно, будто ему пятнадцать. — Хочешь посмотреть, да? — подначивает он. Оскар неверяще переспрашивает: — Ты серьёзно? — Да, — и добавляет: — Извини? Нихуя ему не стыдно, на самом деле. После предыдущей очистки кэша в голове Ландо снова собираются переживания, по капле за секунду. Это тоже своего рода весёлая адреналиновая игра — как далеко ты сможешь зайти, прежде чем всё испортишь и тебя пошлют нахуй. Новая ставка щекотно провокационная, а спокойствие на лице Оскара стремительно тает — черты смягчаются, уступая место очаровательному волнению. — Ландо, — говорит он, медленно и осторожно — тоже сомневается. — Можно я тебя поцелую? Ландо дёргает его ближе за руку и целует сам. Тревога схлопывается в точку и взрывается, выжигая остальные мысли. В благодатной пустоте загораются вспышки-чувства: Оскар тёплый, Оскар на вкус как пиво, Оскар очень резво включается в процесс и не стесняется сразу пользоваться языком. Ландо в свою очередь не стесняется вырвавшегося стона и жмётся ближе и теснее, даже если это не очень удобно, потому что он наконец дорвался — ему нужно всё и сразу, и не ему одному. Жадные пальцы под футболкой тому подтверждение. — Оскар?.. Он реагирует на голос механика быстро, как встревоженная овчарка, и резко захлопывает дверь. Из-за этого следующее «Бля, вы издеваетесь?» звучит глухо и невнятно, и Ландо сдавленно хихикает, уткнувшись лбом Оскару в плечо. От него немного пахнет потом, но Ландо слишком оглушён восторгом, чтобы уделять этому хоть крошку внимания. Команда потерпит, если они задержатся тут минут на десять. *** Оскар 🦅❤️: Я рад что тебе понравилась гонка. Ты очень мило меня поддерживал Так обрадовался когда я финишировал Вау 👍 Шеф не оглох? Ландо: ты дохуя о себе думаешь я не кричал со всеми Оскар 🦅❤️: В интернете видео есть. Скинуть? Ландо: это дикфейк *дипфейк блять Оскар 🦅❤️: 😄