Новый хранитель ключей.

Но только он доходит до кровати, как почувствовал, как по бёдрам потекла жидкость. А затем слабые толчки. «Неужели пора?» — тихо прошептал Гарри, ведь он понял, что у него отошли воды. И Гарри взобрался на кровать и лёг на спину, раздвинув ноги. Он слегка застонал, когда схватки усилились, он почувствовал, как первый щенок начал двигаться вниз по родовому каналу, а затем начал протискиваться через его влагалище. И тогда Гарри начал кричать и тужиться, его дитя толкалось, только через несколько минут головка щенка начала протискиваться наружу. Гарри кричал, чувствуя, как его ваги, как стенки расступаются, и вскоре головка вышла, но остановилась в районе шеи. Гарри дышал тяжело, чувствуя, как малыш становится, как торчит головка, Гарри попытался, но малыш не двигался, его щенок не двигался. И паника накрыла Гарри, но затем он успокоился и протянул руку вниз, и его пальцы нежно коснулись головки щеночка, что торчала в его анале между ног. Неожиданно легкое движение пальцев, и головка щенка, словно маленький разведчик, вылезла чуть дальше, но снова застряла. И пальцы почувствовали тельце. "Ого, какой упрямец!" — рассмеялся Гарри, несмотря на нарастающую боль. "Ну, дружок, не время для игр, пора на свет!" И вот новый толчок, и малыш начал скользить наружу, стенки ануса сокращали вокруг тельца щенка. Потужной волной Гарри почувствовал, как напряглось всё его тело, и со стоном позволил ребёнку выйти. Анус, словно по команде, сжался, помогая малышу начать свой путь к свету. Ещё один рывок, и с влажным чмоканьем первый щенок, визжа и тряся мокрой шёрсткой, показался на свет! Гарри, тяжело дыша, наблюдал за своим первенцем, крохотным, но удивительно сильным. «Хе, маленький проказник!» — выдохнул Гарри, чувствуя, как облегчение разливается по телу. Но расслабляться было некогда. Словно прочитав его мысли, матка снова собралась в крепкий узел. «Так, следующий, не отставать!» — подбадривал он себя, понимая, что приключение только начинается. Ощущения были дикими, ни на что не похожими. Тело работало на пределе, но в этом дискомфорте была какая-то первобытная сила, природный инстинкт, который вёл Гарри вперёд. Он уже не думал о боли, только о том, чтобы помочь малышам появиться на свет. Вторая схватка принесла с собой второго щенка. Этот оказался ещё более напористым, прямо-таки рвался наружу, вызывая у Гарри и смех, и новый прилив потуг. «Ну и торопыга!» — проворчал он, чувствуя, как второй малыш торопливо следует за братом. И вот, с очередным напором, и второй щенок, сверкая мокрой шёрсткой, присоединился к первому. Гарри, лежавший на кровати, едва успевал переводить дух, но глаза его сияли гордостью и нежностью. Он справился! Оба малыша были здесь, живые и невредимые. Но это были только два сорванца, и в пути было ещё десять их братьев, ведь живот всё ещё был огромен. И вот, когда Гарри начал было наслаждаться тишиной и отдыхом, его тело снова пронзила волна. «Неужели так быстро?» — удивился он, но тут же ощутил знакомое давление. Третий щенок решил не заставлять себя ждать, явившись на свет с такой же скоростью, что и предыдущие. «Ну вы и проворные!» — рассмеялся Гарри, вытирая пот со лба. Он чувствовал, как силы возвращаются к нему, ведь каждое новое рождение придавало ему уверенности. Следующие несколько щенков появлялись на свет с такой же стремительностью, будто соревнуясь друг с другом. Гарри уже научился предугадывать моменты схваток, даже находил в этом своеобразную ритмичность. Иногда он шептал им слова поддержки, иногда — шутил, называя их «маленькими исследователями» или «шустрыми бурундучками». Боль уступала место невероятному ощущению единства с телом, с этим удивительным процессом творения жизни. Четвертый, пятый, шестой… их было так много! Живот Гарри, хоть и опустошался, казалось, все еще хранил в себе целую армию будущих обитателей. Между родами он успевал попить воды, поудобнее устроиться, даже погладить уже родившихся малышей. Они пищали, кутались в свои мокрые шубки, и каждый из них был для Гарри настоящим чудом. На седьмом щенке Гарри почувствовал, что его тело начинает уставать, но дух его был крепок. Он смотрел на маленькие комочки жизни, появившиеся благодаря ему, и чувствовал прилив сил. «Еще немного, ребята, еще немного!» — подбадривал он своих детей и себя самого. Он знал, что каждый из них — это новая история, новая любовь, и ради них он готов был выдержать всё. Девятый щенок родился с каким-то особым, довольным хрюканьем, будто говоря: «Ну, наконец-то я здесь!». Гарри рассмеялся, чувствуя, как силы действительно покидают его, но и радость переполняла его. Он смотрел на своих девятерых малышей, уже расположившихся рядом, и понимал, что это только начало. Впереди еще два, и он был готов встретить их с той же любовью и упрямством. Но два последних щенка не торопились показаться на свет, словно не хотели покидать его материнский живот. Гарри стонал несколько часов, пока одиннадцатый малыш медленно продвигался, рожался. Наконец, с невероятным, последним рывком, одиннадцатый щенок, самый упрямый из всех, вырвался наружу. Гарри изнеможенно выдохнул, буквально рухнув обратно на подушки. Это было нечто! Родить целую стаю – это вам не шутки, это настоящий подвиг! Он посмотрел на двенадцать крошечных, пищащих комочков, разбросанных по кровати, и почувствовал себя настоящей героиней. «Ну что, малышня, вы все тут? Большая семья собирается!» — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. Двенадцатый малыш, самый последний, решил устроить настоящее шоу. Он буквально застрял, и Гарри пришлось приложить немало усилий, чтобы помочь ему выбраться. "Ты что, специально тянешь время, дружок?" — проворчал он, но в голосе звучала лишь усталая нежность. Когда и этот последний сверток мокрой шерсти оказался рядом с братьями и сестрами, Гарри почувствовал, как по его телу разливается невероятное умиротворение. Он сделал это! Все двенадцать! Он окинул взглядом своих малышей. Одиннадцать мальчишек и одна очаровательная девочка, если он правильно разобрал окрасы в предрассветном сумраке. Они пищали, тыкались носиками, искали материнские соски! Гарри усмехнулся. Ну, мама теперь в таком виде, что впору давать концерт. Но главное, что они здоровы, целы и невредимы, а это уже миллионная победа. Усталость навалилась огромной волной, но вместе с ней пришло и ни с чем не сравнимое чувство гордости. Он, Гарри, родитель двенадцати щенят! Это было невообразимо, дико и чертовски прекрасно. Он уже представлял, как эти маленькие непоседы будут носиться по дому, переворачивая всё вверх дном, но сейчас… сейчас он просто хотел насладиться моментом. Моментом, когда вся его армия уже здесь, и он, уставший, но счастливый, окружен ими. Гарри осторожно прижал к своим соскам, которые сформировались на его теле, Он осторожно прижал к своим соскам, которые сформировались на его теле, первого щенка. Малыш тут же запустил крохотный ротик, и Гарри почувствовал, как по его телу разливается тепло от младенческой жадности. Это было невероятное ощущение – быть источником жизни, чувствовать, как твоё тело, словно древний храм, принимает и питает своих детей. Он переложил щенка, чтобы дать место следующему, и так, одного за другим, он укладывал их рядом, создавая вокруг себя уютный, пищащий кокон. Двенадцать крошечных комочков — одиннадцать мальчишек и одна девочка – сосредоточенно боролись за место у его боков. Они были такими разными: кто-то напористый, кто-то застенчивый, но каждый по-своему очарователен. Гарри смотрел на них, и на его губах играла улыбка. Он, Гарри Поттер, Великий Победитель Волдеморта, теперь стал ещё и отцом целой стаи! Эта мысль казалась такой абсурдной и одновременно такой прекрасной, что Гарри не мог удержаться от тихого смешка. Он смотрел, его пальцы поглаживали щенят, которые сосали его грудное молоко, и смотрел, как пуповины соединяли щенят и его. И Гарри медленно начал засыпать, чувствуя, как щенята посасывают его сосисочки. Он ощущал, как молоко медленно струится из его сосков, утоляя голод его малышей. Каждый раз, когда один из щенят причмокивал, Гарри чувствовал волну тепла, разливающуюся по телу. Это было инстинктивное, животное чувство, которое он не мог объяснить, но которое наполняло его душу глубоким удовлетворением. Его тело, измученное родами, теперь стало источником жизни и утешения для своих детей. Так Гарри и заснул, в блаженном счастье.