Мои чувства между строк

Что нужно сотворить, чтобы убить в человеке его собственную, уникальную, неповторимую, выстроенную по кирпичикам с нуля Империю? Что должно произойти, чтобы чужая, сгоравшая самыми разнообразными чувствами, переживаниями, идеями и целями душа, выронив на кафельный пол свой стеклянный подсвечник, потухла, словно свечка? Объективного ответа на этот вопрос не существует. Каждый из восьми миллиардов людей мыслит и выводит ответ субъективно. Но не будем перебирать всевозможные мнения, а лишь представим: человек сам убил в себе всё то, что только могло быть убито. Намеренно избавился от того, что выстроил, во что вложил лишь людям присущее качество — искренние чувства и переживания. Он убил каждого поселенца своей Империи, потеряв за пару месяцев то, что возводил два с небольшим десятка лет. Но самым ужасным оказалась вовсе не сама потеря, а её причина. Вячеслав Машнов — обычный парень, чью жизнь визуально могли описать лишь словами «тоска» и «скука». Но это лишь визуально. В нём таился бесценный клад: златые руки, способные перенести любой изгиб его эмоциональной кардиограммы на лист задрипанного, но излюбленного им сильнее прочих блокнота; его губы, волшебные не только на вид и вкус, одарённые способностью сказать необходимые слова в нужный момент; его меланхоличный, но такой своеобразный, необычайный и вызывающий неподдельный интерес своей сложнейшей простотой менталитет... Но здесь возникает диссонанс: если описанный образ парня не утрирован, то почему же к нему не тянутся окружающие, считая его скучным и неинтересным для общения? Но вот сейчас, не задействуя логическое мышление, скажите: начали бы вы копать клад там, где сами его никогда бы не зарыли? Вероятнее всего, нет. Такого же мнения были и люди, в чьем обществе он оказался после поступления и переезда в новый город. Внешне он был серой мышью: однотипная и монотонная одежда, ни одной татуировки или пирсинга, ни колец на пальцах, ни цепей на шее; никогда не крашенные, цвета молочного шоколада волосы... Вкратце — примитивнейший в наш век людской внешний вид. Слава всегда ходил везде в одиночку. Да, шагая по коридору университета, он, безусловно, мог поздороваться со многими людьми, будь то однокурсники или же другие, по какой-либо причине знакомые ему студенты. Он вовсе не был изгоем, но и то, что если бы он пропал, кто-то бы это сразу же заметил, сказать было трудно. Ни туда и ни сюда. И, конечно же, скуку и одиночество ощущал он частенько. В стенах учебного заведения, в котором он обучался, интернет был ужасный, а без него телефон казался просто кирпичом, надобности в котором он не видел. Думать в учебное время над одними лишь уроками он не мог и не хотел — в таком темпе можно попросту сойти с ума. Рисовать в этом месте было неудобно физически, да и не хотелось, чтобы кто-то видел то, во что он сполна вкладывает свою душу. Приходилось ему на переменах бродить в одиночестве по университету, слушая в проводных наушниках предварительно скачанные треки. Долго он не решался занимать себя чтением: считал, что эта шумная и суетная атмосфера, которая всегда господствует в здании, нисколько не подходит для книг, ведь сосредоточиться при вечной суматохе попросту невозможно. А недавно ему стало и вовсе нечего брать, даже при возможном появлении желания: он перечитал всё, что у него было, что и неудивительно — всё-таки книг у него было весьма скромное количество. Денег было и без того в обрез, да и от бескрайней скуки в универе он утомился, поэтому, вконец отчаявшись, Машнов решил сделать то, чего по какой-то неизвестной даже ему самому причине остерегался: пойти в библиотеку. Само это слово его почему-то отталкивало. Возможно, виной тому выступало его личное предпочтение: он должен иметь непосредственную связь с книгой в самом прямом смысле этого слова. Ведь если книга имела посредников, находилась или, тем более, находится в чужом владении, то она не подходит для прочтения Славой. Не чувствовал Машнов себя комфортно, начиная такое чтение, — и всё тут. Но выхода не было, а «перспектива» гнить дальше отвращала его куда сильнее. Май, пятничный вечер. Яркий, только начавший создавать свой сегодняшний уникальный небесный узор закат и теплый ветерок, тревожащий свободную рубашку и черный галстук парня, не нагоняли на Вячеслава характерного для такой погоды чувства умиротворения и предвкушения теплых летних деньков. Он уже давно забыл эти ощущения из-за того, что происходило в его личной жизни последние несколько месяцев.