Мои чувства между строк

Слава неспешно шел по улицам Екатеринбурга, в котором так и не смог почувствовать себя родным. Честно сказать, он даже не пытался. Он был не из тех амбициозных, жизнелюбивых людей, что рвутся строить карьеру в больших города: душа Вячеслава тянула его в маленький городок, а именно в сердечный ему Хабаровск. Только там, кажется, он чувствовал себя счастливым. Поистине счастливым. * Человек — это лишь душа. Только это живое существо способно чувствовать всю ту бесконечную палитру эмоций, которая для нас стала уже настолько обыденной. Физическое тело не говорит ни о чём, оно второстепенно. Словно персонаж в игре: скин может быть каким угодно, вся суть в прохождении. Ведь кому будет приносить какие-либо эмоции игра, где не будет ни сюжета, ни целей, ни задач, но зато будет невиданной красоты скин? Да и кто такую игру вообще скачает? Как разработчики смогут её описать и прорекламировать? А мы ведь и вовсе не задумываемся над тем, сколькими же качествами наделены люди. Только представьте: любовь, восхищение, счастье, радость, привязанность, нежность, обожание, печаль, разочарование, неприязнь и ненависть, грусть, тоска, ностальгия, скорбь и боль… и это лишь базовые чувства. Какое же безграничное разнообразие всевозможных эмоций способны мы ощущать. Правда, не все эти способности используют. * И все эти эмоции Слава ощущал, находясь в своём городе и деревне. Тело его давно уже моталось по различным городам России. Ведь и вправду... был он немало где. Возможно, и этот город – лишь очередной этап, и вскоре, отчислившись со своего третьего курса универа, он подкопит денег и вновь уедет куда-нибудь. Куда-нибудь, но вовсе не туда, где он оставил всё своё людское. Уезжая из родного города, он чувствовал, как в груди что-то рвётся и чуть ли не до слез болит. И это «что-то» действительно рвалось: душа его, покидая тело хозяина, давала о себе знать. Она отрывалась от него, как будто вместе с плотью, оставляя после себя открытую, кровоточащую уже четвертый год рану, залечить которую невозможно никакими швами и медикаментами. Но можно было обезболить, на что Слава и подсел. Вновь, в порыве нестерпимой боли, он надевал наушники, включая те самые треки, которые слушал в те самые времена, с теми самыми людьми; закрывал глаза, затягиваясь сигаретой и погружаясь с головой в самую заветную мечту: Их компания, весёлый, громкий смех, их ободранная, старая и маленькая комната, в которой он когда-то проживал с одним из тех самых; их пьяные, наглые, молодые и бесстыжие морды, которые он помнил чересчур уж отчётливо для своей памяти. Его пацаны. Компания, не забытая сквозь года и обстоятельства. Она распалась, когда им было по шестнадцать, кому-то побольше, может, семнадцать. Славик был младше всех. Он не может сказать, сколько точно ему было тогда, но что помнил отчётливо, так это то, что учился он тогда в девятом классе. Случилось это не резко, но очень быстро. Из семи парней на данный момент у Славы остался лишь один – Ваня. Ваня Светло. Именно с ним Слава чуть позже съехался, продолжал и продолжает общаться до сих пор. Никогда Машнов не забудет их вечно чем-то замызганный, плюхами прожжённый подоконник, который до сей поры хранит самые их откровенные разговоры и сокровенные тайны. Казалось, после смерти отца Славы, Ваня стал ему отчимом. Не в плане ответственности, а в плане проявления внимания и заботы. «Ты золото, родной» — невольно проплывала в голове парня мысль, стоило лишь вспомнить имя того, кто запомнился ему всем самым наилучшим. Он был готов вновь начать дымить то самое, что давно бросил, лишь чтобы оказаться в том мире, где он остался простым пацаном, а не становился мужчиной. И всё же, каждый прожитый им день вновь и вновь убеждал его, что мыслить о том, что любое Далёко прекрасно – лишь самовнушение и неспособность оправдать собственный страх перед будущим. Ведь вопрос «Что будет дальше?» преследовал его всегда. Долго Слава рассуждал, что будет, когда ему исполнится двадцать. Ему почти двадцать два, и он всё ещё не знает. Не знает, что оставил за плечами и оставит ли за ними хоть что-то. Вот чем его запомнят после смерти? Но ладно... думаю, хватит об этом. Все же мы существуем в настоящем, чтоб столько драгоценного своего времени тратить на прошлое.