Мои чувства между строк

Пред очами Вячеслава показался даже не мужчина, а скорее парень, довольно молодой на вид. Свободный пиджак в сочетании с белой рубашкой и галстуком смотрелся на нем идеально. Очки в глянцевой черной оправе, плотно сидевшие на носу благородной формы, подчеркивали идеальный овал его лица. Пахло от парня поэтизмом, летним рассветом, жнивьем да русскою тоской. Но это лишь ассоциации. Обоняние же улавливало дорогой, изысканный мужской парфюм. Особое внимание привлекали татуировки, которые действительно украшали молодого человека. Его имя, к слову, сообщал бейджик на кармане пиджака: «Федоров Мирон Янович». Парень был одет с иголочки, выглядел до невозможности красиво и брутально — вовсе не так, как должен выглядеть библиотекарь в представлении многих людей. Да вот Машнову от таких лишь тошно становилось. Казалось ему, что люди эти стараются так выглядеть, чтобы строить из себя непонятно кого. Словно бы они чем-то выделяются, по-иному воспринимаются окружающими. Хотя так оно и было. Люди, по которым даже с первого взгляда читается образованность, автоматически поднимаются в глазах любого; таким действительно стоит выражать респект. — Здравствуйте, вам что-то подсказать? — произнес Мирон. Слава и сам не понял, что именно отправило его в нокдаун: этот приятный мужской голос или сам факт обращения к нему. — Здравствуйте, если не затруднит, — слегка прокашлявшись, ответил Вячеслав. — Что бы вы предпочли для прочтения? Жанр, может быть, или какой-либо конкретный автор? — задал банальнейший вопрос Федоров, стараясь при этом поймать беглый взгляд парня напротив, который явно был взволнован. Тут Слава задумался, ведь ответ «не знаю» будет звучать слишком уж странно. Единственное, что мозг его сумел разобрать в пик столь резко активизировавшегося мыслительного процесса, — это то, что юмор он внимать не станет. Хотелось чего-то глубокого, во что можно нырнуть с головою; что заставит отвлечься от всего окружающего и с первых строк утянет в свой омут, из которого Машнов не вынырнет еще около месяца. Хотелось, чтобы книга нагоняла непроглядную для иных мыслей думу, в которой он обретет хоть и кратковременный, но покой, при этом не оставив голову пустой. Ведь именно за пустотой следуют самые неприятные мысли. — Чего-нибудь такого, чтобы поразмышлять можно было, — кратко ответил Вячеслав, затаив в душе надежду, что желание его поймут именно так, как ему хотелось. Мирон устремил взгляд в пол, вероятно, раздумывая над тем, что предложить. — Пройдемте — спокойно сказал он, еле различимо кивая, как бы зазывая следовать за ним. Парни подошли к одному из шкафов. В поисках,к слову, не было ничего интересного. Слава решил остановиться на одной из увиденных книг: «Любовник леди Чаттерли» Дэвида Лоуренса. Он прекрасно знал, что это роман, но был вовсе не прочь почитать о любви. Вячеславу эту книгу не предлагали, он сам ее нашел, и чем-то завлекло его название в сочетании с красивой обложкой. Как забрать книгу домой, Мирон Славе объяснил. Машнову предстояло заполнить формуляр, и на этом, в принципе, все. Здесь проблем тоже не возникло. Домой он ушел довольный, настроение заметно поднялось. Единственное, что Вячеславу сейчас доставляло дискомфорт, — это мысли о том библиотекаре. Внешность, казалось бы, обычная, но столь цепляющая; какое-то странное, но завораживающее спокойствие было в каждом его слове и жесте. А самое главное, что поразило Славу наповал, — голос. Прекрасный мужской голос, безмятежный тон, который в диалоге звучал заинтересованно, что делало перспективу общения с ним очень приятной. Его манера речи, изощренный язык и очень уж заметная начитанность оставляли после беседы приятный шлейф, который обычно и чувствуют люди после разговора с эрудированным собеседником. Машнову подобные персоны встречались крайне редко, а если и встречались, то они были в разы старше него, ведь в большинстве своем это были преподаватели. Думаю, раз уж в этом рассказе появилось еще одно действующее лицо — Мирон, — то стоит сказать хотя бы каплю и про него. Возраст его от Славиного отличался не сильно — по крайней мере, первая цифра точно. Яновичу двадцать пять. Сейчас он живет один; у него есть пускай и маленький, но привычный круг общения, стабильная работа, зарплата, двухкомнатная квартира и любимый кот. Что еще нужно для счастья? Детство его нельзя назвать прекрасным, но подобное семейное положение сейчас настолько распространено, что многие вовсе не увидят здесь чего-то особенного: рос он без отца, растили его бабушка да мать, также были проблемы с деньгами. Все базово. Если совсем пойти по стереотипам, то можно подумать, что Мирон, лишенный отцовского воспитания, совсем не был обучен правилам поведения, был прогульщиком и гопарем, но нет. Фамилия Федоров очень часто звучала в учительской, но не в злобном тоне, а, наоборот, с восхищением и благодарностью за то, что такие ученики все еще остались. В глазах учителей он являлся прилежным и трудолюбивым учеником, всегда приходил подготовленным к урокам, а самое главное — Мирон всегда был искренне заинтересован в учебе. Списывал он всего несколько раз за все время, и когда он это делал, то чувствовал, как в считаные секунды рассеивается его гордость за самого себя; он терпел внутреннее поражение. И даже сейчас, когда у Яныча что-то не получалось, на него по непонятным причинам накатывала рефлексия, в которой парень вспоминал школьные годы, понимая, что самобичевание пришло к нему еще тогда. А сейчас оно въелось в кожу, течет по венам, не позволяя жить настоящим моментом, поэтому зачастую Мирон просто заваливает себя чем-то: работой, чтением, творчеством — лишь бы отвлечься от мыслей о прошлом. Это, кажется, единственная его проблема, но такая огромная, что бытие порой становится просто невыносимым. Мирон сам не понимал, как попытки рефлексии перерастали в самоуничижение. Правда, если углубляться в само понятие, то рефлексия — это способность осознанно анализировать свое внутреннее состояние, поступки и их причины. А у Федорова этой осознанности не было, ведь стоило ему задаться каким-то вопросом, касающимся его жизни, как сразу его настигали самоуничижительные мысли в духе: «это все из-за того, что я ни на что не способен». На этом все заканчивалось, а неприятный осадок и навязчивые мысли прямо-таки изнуряли парня. Так его школьные годы и прошли. Прислушавшись к учительнице истории, посоветовавшей ему поступать в Оксфордский университет, он начал активно готовить себя ко всем этапам поступления и желаемого, к слову, достиг. Два года назад он выпустился, после чего вернулся в Россию. Несколько раз он пробовал возвращаться в Великобританию, а именно в такие города, как Оксфорд и Лондон, но, устав от вечных разъездов в поисках так называемого «себя», он все же вернулся на родину, где и решил остаться.