Любовь Майора | Петр Хазин

Холодный октябрьский ветер трепал волосы Петра Хазина, пока он стоял у черного, блестящего, как смоль, «Лексуса» бравого лейтенанта Семенова. Утро после очередного ночного рейда в злачном клубе на Садовом кольце было особенно мерзким. Небо свинцовое, город кажется грязным, а в голове — гулкое эхо отцовских нравоучений. «Невеста… семья… продолжатель рода…» Эти слова, сказанные генералом Хазиным вчера вечером, впились в мозг, как занозы. Петр ненавидел эти разговоры. Он не хотел ни невесты, ни семьи, ни наследника, который будет так же задыхаться от серого московского бытия. Он хотел свободы. И власти. А отец, казалось, видел в нем лишь инструмент для поддержания династии, для продолжения какого-то там «дела». «Чёртов старик, — подумал Петя, затягиваясь сигаретой. — Думает, если у него есть генерал, то и у меня должно быть что-то такое же. Только у меня есть я. И этого должно быть достаточно». Он чувствовал себя загнанным в угол. На работе — постоянные игры, интриги, необходимость лавировать между интересами отца и собственными. Друзья — пустые, самовлюбленные мажоры, которые были рядом ровно до тех пор, пока Петя мог платить за их дорогие игрушки. Он любил дорогие машины, дорогие часы, дорогую выпивку, но вся эта внешняя мишура не могла заглушить внутреннюю пустоту. Настроение было хуже некуда. Он с силой бросил окурку на асфальт и направился к клубу. Сегодня ночью они «брали» очередного «подпольного барона», как они его в шутку называли — владельца мелкой сети клубов, который, видимо, решил, что может работать вне системы. Петр не был сентиментальным. Он видел, как его подчиненные, под его бдительным оком, «работали» с задержанными. Крики, удары, унижения — всё это было привычным звуком их «службы». «Быстрее, быстрее, уроды! — кричал Петр, толкая одного из наркоманов в спину. — У меня нет времени на ваших сопливых нытьё! Семенов, пакуй их всех! И скажи им, что за сопротивление срок будет в два раза больше!» Он наблюдал, как крепкие парни в форме, подчиняясь его приказу, заламывали руки, надевали наручники. Лица задержанных выражали смесь страха, отчаяния и какой-то тупой покорности. Петр ощущал прилив адреналина. Вот это было его. Власть. Грубая, неоспоримая, физическая. Он чувствовал себя богом, вершащим суд над грешниками. Но когда последний из задержанных был запихнут в «бобик», и Петр, оглядываясь, чтобы убедиться, что всё прошло по плану, пошел к своей машине, он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Он обернулся резко, готовый взорваться гневом. Его рука уже инстинктивно потянулась к кобуре. Он ожидал увидеть кого-то из своих подчиненных, кто решил задать глупый вопрос, или кого-то из завсегдатаев, кто мог прийти с просьбой или угрозой. Но перед ним стояла… она. Время словно остановилось. Девушка. Красивая. Не просто красивая, а так, что перехватило дыхание. Её волосы, цвета темного шоколада, обрамляли лицо с тонкими чертами, большими, глубокими глазами и губами, которые казались созданными для соблазна, но сейчас были чуть приоткрыты в каком-то недоумении. Одета она была просто, но каждая деталь — идеальный крой пальто, элегантный шарф, аккуратные ботинки — говорила о вкусе и чувстве стиля. Она стояла напротив него, такая хрупкая и невесомая, словно цветок, случайно выросший посреди бетонной пустыни. Петр замер. Его рука, еще секунду назад готовая к жестокому удару, зависла в воздухе. Он не мог оторвать взгляда от её лица. Впервые за долгое время он чувствовал не власть, не скуку, не раздражение, а что-то совершенно новое. Что-то, что заставило его сердце пропустить удар. Она подняла руку, в которой держала что-то, и Петр, проследив за её взглядом, понял. Это была его служебная ксива. Его пропуск в мир, где он был кем-то. Его пропуск в мир, который он, оказывается, умудрился выронить. — Вы… кажется, это ваше, — её голос прозвучал мягко, словно шелест осенних листьев. Нежный, мелодичный, совершенно непохожий на крики и ругань, которыми был полон его привычный мир. Петр смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Он, Петр Хазин, который всегда был готов к любому развитию событий, который просчитывал каждый свой шаг, выронил самый важный предмет, удостоверяющий его личность и власть. И эта девушка, словно ангел, материализовалась из тумана, чтобы вернуть ему его «корону». Он медленно, словно боясь спугнуть видение, взял карточку из её руки. Пальцы их на мгновение соприкоснулись. Ощущение было электрическим. Горячим. Невероятным. — Да… это… моё, — наконец выдавил он, чувствуя, как краснеет. Он, Петр Хазин, краснеет перед какой-то девушкой. Это было неслыханно. Она улыбнулась. Не той вульгарной, заискивающей улыбкой, к которым он привык, а искренней, чуть застенчивой. И в этот момент Петр понял, что он пропал. Он, который всегда считал себя непобедимым, оказался совершенно безоружен. — Я Полина, — представилась она, словно прочитав его мысли. «Полина…» — это имя прозвучало в его голове, как мелодия. — Петр, — ответил он, и его голос звучал непривычно низко и хрипло. Он смотрел на неё, пытаясь осознать, что происходит. Он, который считал, что уже видел всё, что ему ничего не интересно, вдруг почувствовал, как внутри что-то пробуждается. Что-то, что было давно погребено под слоем цинизма, денег и власти. — Я… э… спасибо, — смог только выдавить он, чувствуя себя полным идиотом. Полина кивнула, её взгляд задержался на его лице на пару секунд дольше, чем требовала вежливость. В её глазах он увидел не страх, не восхищение, а какую-то странную смесь любопытства и… жалости? Нет, не жалости. Скорее, понимания. Будто она видела его насквозь, видела ту пустоту, которую он так старательно прятал. — Будьте осторожнее, — сказала она, и её голос снова прозвучал так, словно он был лекарством для его измученной души. — Такие вещи… они могут быть опасны. И она развернулась и ушла. Легко, грациозно, растворяясь в сером утреннем тумане так же внезапно, как появилась. Петр смотрел ей вслед, чувствуя, как дрожат пальцы. Он сжал ксиву в кулаке. Это было не просто удостоверение. Это было напоминание о том, как легко он может потерять всё. И о том, что есть вещи, которые нельзя купить, нельзя отобрать, нельзя контролировать. Он стоял там, посреди грязной московской улицы, окруженный запахом выхлопных газов и недавней полицейской облавы, и чувствовал себя так, словно только что пережил самое сильное потрясение в своей жизни. Он, Петр Хазин, был влюблен. Безнадежно, нелепо, мгновенно. Он, который презирал всякие сантименты, теперь был полностью во власти чувств, которые он не мог ни понять, ни контролировать. Он посмотрел на свою «Панамеру», сверкающую неподалеку. Машина, которую он так любил, казалась теперь какой-то бездушной, холодной. Вся эта роскошь, всё это богатство — всё это вдруг показалось таким незначительным по сравнению с той хрупкой, но такой сильной девушкой, которая только что ушла. «Полина…» — это имя повторялось в его голове, как мантра. Он знал, что должен найти её. Он должен понять, кто она, откуда, почему его сердце так отчаянно забилось при её виде. Он, который привык добиваться всего силой, понял, что в этот раз ему придется действовать иначе. Это была не охота, не махинация. Это было нечто совершенно новое. Это была любовь. И Петр Хазин, хозяин жизни, впервые в своей жизни почувствовал себя абсолютным новичком. Он был готов кричать, бить, разрушать. Но перед этой девушкой он хотел быть другим. Он хотел быть… настоящим. Он сел в машину, но не завел двигатель. Просто сидел, пытаясь осмыслить произошедшее. Его обычные мысли о делах, о деньгах, о следующей сделке были вытеснены образом её лица, её глаз, её голоса. «Будьте осторожнее», — повторил он про себя её слова. Ему казалось, что это она, а не он, сказала ему самое важное. Она, которую он видел впервые в жизни, уже дала ему самый ценный урок. Петр глубоко вдохнул. Атмосфера в машине казалась теперь такой же гнетущей, как и в его кабинете. Он знал, что должен двигаться дальше. Но вперёд его теперь гнала не жажда власти, а что-то совершенно иное. Что-то, что уже успело поселиться в его душе, как ядовитый цветок, готовый расцвести и поглотить всё вокруг. Он завел двигатель. Но вместо того, чтобы рвануть с места, как он любил, он медленно тронулся, внимательно оглядываясь по сторонам, словно боясь, что она исчезнет навсегда. Он должен был её найти. Он должен был её узнать. Он должен был её… Дальше мысли путались. Он, привыкший к контролю, потерял его в одно мгновение. И это было одновременно страшно и невероятно волнующе. Полина. Её имя звучало в его сознании, как выстрел. Выстрел, который не убил, но изменил всё. Петр Хазин, человек, который считал, что у него есть всё, внезапно понял, что у него нет главного. И это главное только что прошло мимо него, оставив в душе неизгладимый след. Он ехал по унылым улицам Москвы, но видел только её лицо. Его привычный мир, полный блеска и фальши, потускнел. Впервые в жизни Петр почувствовал, что его жизнь может быть по-настоящему удивительной. И по-настоящему трагичной. Он ещё не знал, как эта встреча изменит его. Как эта хрупкая девушка сможет взорвать его тщательно выстроенный мир. Он не знал, что эта лёгкая, невесомая рука, коснувшаяся его плеча, станет началом долгой, извилистой дороги, полной страсти, боли, драмы и ссор.