Последний из нас

Прошло уже четыре дня после смерти Юкито, а Харуки так и не вышел из своей комнаты. Он почти не ел. Мама приносила ему еду на поднос, но тарелки возвращались почти нетронутыми. Светлые волосы, которые всегда торчали задорным ёжиком, теперь были спутанными и прилипшими ко лбу. Пирсинг на губе тускло блестел в полумраке комнаты. От прежнего Харуки — шумного, полного бесконечной энергии парня — осталась только тень. Харуки лежал на кровати, повернувшись лицом к стене. В голове снова и снова крутился один и тот же момент: последний телефонный разговор с Юкито. «Я больше не хочу иметь с вами ничего общего!» Каждый раз, когда эти слова всплывали, его грудь сжимало так сильно, что хотелось кричать. Он винил себя. Если бы он не накричал, если бы не обвинил Юкито в том, что тот «выбрал не ту сторону», Юкито не вышел бы тогда из дома. Он остался бы в своей комнате. Он был бы жив. Дверь тихо открылась. Вошли Иори и Кацу. Они приходили уже третий день подряд. Иори выглядел измученным: красные волосы растрёпаны, карие глаза опухли от постоянных слёз. Кацу шёл рядом, его серые глаза были полны тихой, глубокой боли. — Харуки… — мягко позвал Иори, садясь на край кровати. — Мы принесли тебе твои любимые чипсы… те самые, с паприкой. Харуки не пошевелился. Только тихо ответил, не поворачиваясь: — Не надо… уходите. Кацу сел на пол возле кровати и тихо сказал: — Мы не уйдём. Ты не один в этом. Мы все потеряли Юкито. Мы тоже каждую ночь плачем. Мы тоже вспоминаем его улыбку, его спокойный голос, как он всегда всех мирил… Харуки резко сел. Его глаза были красными, воспалёнными, полными невыносимой вины. — Вы не понимаете! — голос сорвался. — Последнее, что я сказал ему… я кричал, что он такой же, как вы! Что я не хочу его видеть! Если бы я не поссорился с ним… он бы не вышел на улицу! Он умер из-за меня! Из-за моих слов! Слёзы снова хлынули по его щекам. Он закрыл лицо руками и начал плакать — тяжело, надрывно, будто внутри него что-то разрывалось. Иори почувствовал, как его собственное сердце разбивается заново. Он протянул руку и осторожно обнял Харуки за плечи. — Это не твоя вина… Это была случайная авария. Юкито бы не хотел, чтобы ты так себя мучил… Харуки оттолкнул его руку, но не сильно — скорее беспомощно. — Вы не понимаете… — прошептал он. — Часть меня умерла вместе с ним. Я не могу… я не могу быть тем Харуки, каким был раньше. Мне кажется, что если я улыбнусь… то предам его. Кацу тихо добавил, его голос был нежным и дрожащим: — Мы не просим тебя улыбаться. Мы просто просим не закрываться от нас. Мы всё ещё команда… даже без Юкито. Он бы хотел, чтобы мы держались вместе. Харуки лёг обратно, повернувшись лицом к стене. — Мне больно… так больно, что хочется просто исчезнуть. Пожалуйста… оставьте меня пока одного. Иори и Кацу вышли из комнаты с тяжёлыми сердцами. По дороге домой Иори тихо плакал, уткнувшись в плечо Кацу. — Он выглядит так, будто часть его действительно умерла… — прошептал Иори. — Я боюсь, что мы потеряем и его тоже. Кацу крепче обнял его и ответил: — Мы будем приходить каждый день. Не сдадимся. Ради Юкито.