Последний из нас

Харуки постепенно начал выходить из своей скорлупы. Сначала это были короткие прогулки втроём по парку. Потом — совместные походы в кафе. Харуки всё ещё мало улыбался, но уже не отворачивался, когда Иори и Кацу держались за руки рядом с ним. Однажды летом они втроём пошли на могилу Юкито. Стояли долго, молча. Харуки положил на могилу маленький букетик полевых цветов — тех самых, которые Юкито любил в детстве. — Прости меня… — тихо прошептал он. — Я до сих пор виню себя. Но я стараюсь жить дальше. Ради тебя. Иори и Кацу стояли рядом, поддерживая его молчаливо. Со временем Харуки стал чуть больше разговаривать. Иногда даже шутил — тихо и не так ярко, как раньше, но это уже были настоящие шутки. Он начал выходить из дома чаще, хотя всё ещё учился дома. Однажды вечером, когда они сидели у Харуки и ели пиццу, он вдруг сказал: — Знаете… я перестал вас осуждать. По-настоящему. Когда я вижу, как вы смотрите друг на друга… я понимаю, что это настоящее. И Юкито бы точно порадовался за вас. Иори почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он протянул руку через стол и сжал ладонь Харуки. — Спасибо… Это очень важно для нас. Кацу улыбнулся своей спокойной улыбкой: — Мы всё ещё команда. Просто теперь нас трое… и Юкито всегда с нами в сердцах. Харуки кивнул. В его глазах впервые за долгое время мелькнула слабая, но настоящая улыбка. Выздоровление было медленным и болезненным, но оно началось. Боль никуда не делась, но теперь рядом с ней появилось место для тепла и надежды.