Этому не учат в Хогвартсе

Она не хотела туда идти. Гермиона стояла перед шкафом дольше, чем обычно, перебирая платья, словно пыталась найти не ткань — а состояние. Что-то между «мне всё равно» и «посмотрите, что вы потеряли». В итоге она выбрала чёрное коктейльное платье, в котором главным украшением была её фигура. Платье было простым только пока висело на вешалке. Чёрное, облегающее, без лишнего декора, оно не производило должного впечатления. Но стоило его надеть… Ткань обтекала её тело, подчёркивая каждый изгиб изящной фигуры: плоский живот, округлые бёдра, тонкую талию и высокую грудь. Бельё на этом празднике жизни было явно лишним. Поэтому его она надевать не стала. Гермиона купила его два месяца назад, сразу после подписания документов на развод. Но в глубине души не была уверена в том, что у неё когда-нибудь хватит дерзости его надеть. Она ещё раз критично осмотрела своё отражение в зеркале. Платье не было кричащим — оно просто идеально подчёркивало её фигуру, делая её главным акцентом. В нём не было вульгарности, только тихая, уверенная сексуальность. Чёрное облегающее платье с разрезом до бедра сидело идеально, подчёркивая тонкие ключицы — в нём она выглядела хрупко и притягательно. Она не хотела идти на встречу выпускников. Но знала, что Рон там обязательно появится, и не хотела, чтобы её отсутствие выглядело так, будто она прячется. От этой мысли она вздёрнула подбородок, с вызовом глядя на своё отражение. — Ну что, поехали.

*** Большой зал замка Хогвартс встречал её шумом голосов, смехом, вспышками воспоминаний, которые она не просила. Под сводами Большого зала парящие свечи разливали мягкий, тёплый свет, делая всё вокруг почти таким же уютным, как в её школьные годы. Длинные факультетские столы были отодвинуты к стенам и превращены в фуршет — с закусками, напитками и подносами, что неспешно плыли по воздуху, словно сами собой. Повсюду мелькали знакомые лица, смех и голоса сливались в живой гул — и на его фоне она, со своим скверным настроением, ощущала себя совершенно лишней. После короткого разговора с Сьюзен Боунс, теперь работавшей в отделе магического правопорядка, и парой фраз с Лавгуд, с которой она и так регулярно пересекалась на работе, говорить стало не о чем. Она вежливо обсудила дела — и осталась одна среди шума. И вдруг увидела Рона: он шёл под руку с эффектной брюнеткой с длинными прямыми волосами, больше похожей на модель с обложки журнала, чем на кого-то из их прошлого. У Гермионы неприятно сжался желудок, настроение окончательно рухнуло. Самое странное было то, что рядом с ней она вдруг почувствовала себя простецкой дурнушкой. В то время, когда Рон встречался с такой шикарной девушкой, у Гермионы после развода не было никаких отношений. Стоя посреди шума большого зала, она пыталась вспомнить, когда в последний раз у неё был секс. На ум ничего не приходило. Это было ещё в браке с Роном. Их близость в последний год была истерически вымученной. Это была скорее эмоциональная агония, попытка склеить то, что никогда не было цельным. Она чувствовала себя нежеланной, измученной и разбитой. К тому же её бывший муж не раз намекал Гермионе на её полную несостоятельность в этом вопросе. Пока её одолевали мрачные мысли, Рон улыбался во весь рот, разговаривая со всеми вокруг чуть громче, чем того требовали приличия. Словом, он вёл себя так, будто ухватил птицу удачи за хвост. Заметив Гермиону, он лишь коротко кивнул, не отрываясь от беседы с Майклом Корнером, который, изрядно охмелев, то и дело кидал недвусмысленные взгляды на его спутницу. Но Рону это, похоже, только нравилось. Гермиона, недолго думая, перехватила бокал шампанского с проплывающего мимо подноса и одним глотком осушила добрую его половину. «Блядский день», — зло подумала она, допивая шампанское. — Решила напиться, не дожидаясь конца вечера? Она мученически прикрыла глаза. Гермиона точно знала, кому принадлежит этот уверенный, чуть растягивающий слова баритон. — Малфой, — вместо приветствия спокойно сказала она, развернувшись. Малфой выглядел, как всегда, безупречно: чёрная мантия сидела на нём так, словно была сшита под каждое движение — напоминая аврорскую рабочую форму, но более нарядная. Его платиновые волосы были аккуратно уложены, а холодные серые глаза смотрели всё так же пристально, будто считывали больше, чем позволено. Она часто видела его в аврорате Министерства — и, хотя они не работали вместе, их пути регулярно пересекались. И, возможно, ей только казалось… но каждый раз их взгляды задерживались друг на друге чуть дольше, чем следовало. — Не знала, что ты тоже решил вспомнить школьные годы. Он усмехнулся, почти лениво, растягивая губы в самодовольной ухмылке. Его внимательный взгляд скользнул по ней — от лица вниз, к линии шеи, к плечам, к тому, как ткань платья обнимала её тело, — и вернулся обратно. — Трудно забыть, когда некоторые вещи становятся только… интереснее со временем. От его откровенного взгляда и этих слов Гермиона почувствовала румянец, заливающий щёки. — Ты всегда был склонен к сомнительным наблюдениям, — как можно равнодушнее бросила она. Но голос предал её. Он был чуть мягче, чуть ниже, чем обычно. Он это заметил. Конечно, заметил. «Вот чёрт», — выругалась она про себя. — А я смотрю, Уизел отлично проводит время, — как ни в чём не бывало сказал Малфой, указывая своим бокалом ей за спину. Гермионе захотелось срочно опорожнить ещё пару таких. — Не до тебя сегодня, Малфой. Настроение — дрянь. Бойкой грызни с тобой в этот вечер я не переживу. Она хотела пойти за новым бокалом и оставить этого самодовольного красавца позади. Но не успела отойти в сторону, как он встал у неё на пути. — Знаешь, Грейнджер… — он усмехнулся без тени веселья, — я всё думаю: каким же надо быть идиотом, чтобы отпустить тебя. Так что если ты сейчас уходишь из-за него — это, честно, худшее решение за вечер. Она оторопела от этих слов. Никак не ожидала услышать их от Малфоя. И сегодня это было как раз то, что нужно. Но гордость никогда не позволила бы ей в этом признаться. — Осторожнее, Малфой. Ещё пара таких фраз — и я решу, что у тебя есть план. И, что хуже, захочу узнать, какой. Такая двусмысленная фраза могла быть обусловлена уровнем алкоголя, стремительно повышающимся в её крови. — А ты всё ещё делаешь вид, что не понимаешь, — тихо сказал он, делая шаг ближе. Слишком близко. Теперь между ними оставалось расстояние, которое нельзя было назвать безопасным. Она чувствовала его запах — что-то тёплое, древесное, с лёгкой горчинкой. И это было ошибкой. Потому что тело отреагировало быстрее, чем разум. Смотря снизу вверх на то, как он возвышался над ней, она вдруг почувствовала, как дыхание сбилось, будто стало тесно в груди, по коже прошёл лёгкий, предательский холодок, а внизу живота что-то тепло и опасно сжалось. Она чуть приподняла бровь, словно искренне удивившись. — О чём это ты? — Проницательность — это не твоё, Грейнджер. Я вот по поводу тебя уже всё понял. — Правда? — мягко, почти насмешливо. — И что же ты понял? Он двинулся ещё ближе, наклонившись к её уху, и произнёс низким шёпотом: — Я понял, что ты не хочешь быть здесь. И хочу это исправить. Он не отводил взгляда. Словно ждал её разрешения. И в этом взгляде было слишком много, чтобы притворяться дальше. Он смотрел на неё ещё секунду, будто давая последний шанс отступить. Она не отступила. Тогда он просто взял её за руку. Требовательно и уверенно, как будто давно имел на это право. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони — тёплые и сильные, — почти полностью скрывая её в своей руке, и от этого простого жеста по коже снова прошла волна, от которой стало слишком тесно в груди. — Пойдём, — тихо сказал он. Она могла вырваться. Могла сказать «нет». Но не сделала ни того, ни другого. Слишком часто она следовала правилам, слишком часто была «хорошей девочкой» для всех, кроме себя. Настолько часто, что сама невольно стала заложницей этого образа, которому изо всех сил старалась соответствовать. Что ж… это не принесло ей счастья. Оправдывая чужие ожидания, она оказалась там, где оказалась: стоя посреди большого зала, опустошённая и раздавленная, смотрящая на бывшего мужа, который так и не смог понять, кто всё это время был рядом с ним. Поэтому сегодня она будет делать только то, чего хочет сама. Под эти мысли Гермиона позволила Малфою вести её за собой. Они прошли мимо света, мимо голосов, мимо знакомых лиц — всё это будто растворялось, отступало, теряло значение. Шум Большого зала остался позади, когда он свернул в один из боковых коридоров. Здесь было темнее. Тише. Каменные стены глушили звуки, свечи горели реже, оставляя между островками света мягкую полутьму. Он остановился только тогда, когда вокруг стало достаточно пусто. И лишь тогда отпустил её руку. Но не отступил. Наоборот — стал ещё ближе. — У меня действительно есть план, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. И в его голосе было что-то, от чего назад дороги уже не оставалось. Он резко прижал её к холодной каменной стене, перехватив пространство по обе стороны от её головы, отрезая путь к отступлению. Близость стала почти давящей — жёсткой, не оставляющей выбора, — и от этого по телу прошла тёмная, опасная дрожь, от которой совсем не было желания вырываться. Сила его поцелуя вдавила её в стену. Одна рука скользнула ей в волосы, другая обхватила бедро. Гермиона приоткрыла губы, и сейчас же его язык оказался у неё во рту. Поцелуй был неистовый и сумасшедший, как будто они ждали этого момента слишком долго. На вкус Малфой был тёплым и терпким — с лёгкой горчинкой, будто в нём смешались вино, цитрус и что-то ещё из букета её аморенции. В этом вкусе не было мягкости — только уверенность и напряжение, от которых кружилась голова и хотелось ближе. Если поцелуй можно сравнить с танцем, то он вёл. Определённо. Его язык властно исследовал все уголки её рта, и она отвечала на каждое его движение. Гермиона перестала себя ощущать. Она забыла, где находится и что происходит. Был только его рот, его язык и его губы. Между ног становилось всё жарче и влажнее. То, что она не надела трусиков, ещё больше распаляло её. Её влага уже была на внутренней стороне бёдер. Малфой требовательно и жёстко прикусывал её нижнюю губу, каждый раз заставляя Гермиону глухо стонать, чередуя это с мягкими, сглаживающими движениями языка. Контраст этих движений буквально сводил с ума. Гермиона запустила пальцы в его волосы, ещё ближе притягивая к себе. Они были мягкими и легко скользили у неё между пальцами. Они целовались, как обезумевшие, как будто ждали этого момента несколько лет. Затем Малфой схватил её за ягодицы и одним движением оторвал от пола. Она, уже не контролируя себя, обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Платье лишь скользнуло по коже — без сопротивления, вырез открывал больше чем следовало, делая это движение слишком легким. Он провел рукой по её ноге вверх, под платье, оголяя кожу. Как только Малфой понял, что на ней нет трусиков, он глухо застонал и резко, оторвавшись от её губ, припал к уху. — Если бы ты знала, как я хочу тебя прямо здесь… сейчас… — между фразами он тяжело дышал, уткнувшись носом в её волосы. — С воплями и криками. Я хочу трахать тебя до тех пор, пока ты не будешь умолять меня остановиться. От его слов подогретых шампанским, она готова была отдаться ему в этот самый момент. Господи… она не соображала, что делает. Что происходит? Она — в школьном коридоре с Малфоем, готовая умолять его. Но затуманенный рассудок подкинул ей всего одно слово. — Пожалуйста… — умоляюще прошептала она и качнув бёдрами, ещё сильнее прижалась к нему. В ответ он глухо зарычал, прижимая её ещё сильнее. — Я собирался отвести тебя в место более уединённое. — он усмехнулся едва заметно. — Но, похоже терпения у меня оказалось меньше, чем я думал. —Пойдём. — шепнул он ей в губы. Он мягко опустил её на ноги и крепко удержал за талию, не давая пошатнуться — ноги вдруг стали ватными, и дело было вовсе не в шампанском. Коридоры становились всё тише с каждым шагом. Камень под ногами глушил звук, а редкие свечи отбрасывали мягкие, вытянутые тени, в которых легко было потеряться. Шум Большого зала остался где-то далеко позади, словно в другой реальности. Гермиона шла, почти не чувствуя пола под ногами — слишком быстро, слишком близко к нему. Его рука всё ещё лежала на её талии, удерживая, направляя, не позволяя остановиться. Она знала, куда они идут. И от этого внутри всё сжималось сильнее. Тяжёлая дверь в ванну старост открылась с глухим скрипом. Внутри было тихо. Просторно. Полумрак мягко ложился на мраморные поверхности, отражаясь в воде большого бассейна, и воздух казался тёплым, почти неподвижным. Малфой вошёл первым, потянув её за собой, и только когда дверь за ними закрылась, он наконец отпустил её. Но не отошел ни на шаг. Он достал палочку — движение было быстрым и привычным. — Homenum Revelio. Заклинание прозвучало тихо, почти лениво, но в этой тишине оно отозвалось отчётливо. Едва заметная волна магии разошлась по помещению, словно касаясь стен, воды, воздуха. Он на секунду замер, прислушиваясь. Затем опустил палочку. — Мы одни. И только после этого посмотрел на неё. По-настоящему. И в этом взгляде не осталось ничего кроме откровенной жажды. Он смотрел на неё молча. Не спеша и не скрываясь. Будто впервые за эти годы позволил себе это — по-настоящему. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, ещё слегка припухших от поцелуев, затем ниже — к тонкой линии шеи, к ключицам, которые так чётко выступали под кожей, придавая ей эту странную, почти болезненную хрупкость. И это контрастировало с тем, как сидело на ней платье. Чёрное, облегающее, оно подчёркивало каждый изгиб не оставляя места воображению. Линия талии, плавный переход к бёдрам, разрез, открывающий ногу — всё это было… слишком. Его взгляд опустился ниже, медленно, будто он нарочно тянул этот момент, запоминая. Её волосы — непослушные, тёмные, вьющиеся, свободно падающие на плечи, струящиеся по спине — казались почти небрежными, но именно это делало её до невозможности живой. Он едва заметно провёл языком по нижней губе не сводя с неё взгляда. Всё, чего он сейчас хотел, — это снять с неё это платье. Почувствовать её по-настоящему, без преграды ткани. Убедиться, что всё это — не игра его воображения. Он сделал шаг ближе. Очень медленно. — Ты хоть понимаешь… — голос стал ниже, тише, почти сорвался в шёпот, — что ты со мной делаешь? И в этом вопросе не было иронии. Только чистое, опасное желание. — Ты представляешь, как давно я этого хотел? — его голос был низким, сдержанным, но в нём сквозило напряжение, которое он уже не пытался скрыть. Гермиона с трудом перевела дыхание, чувствуя, как его руки скользят по её талии, собственнически сжимая её. Давно? Мысль зацепилась. С каких пор? С тех самых встреч в коридорах? С этих взглядов? — Это плохая идея, Малфой… очень плохая… Он усмехнулся — почти у её губ. — Нет, Грейнджер… — его пальцы медленно провели по линии её бока, заставляя её чуть вздрогнуть. — Я слишком долго себя сдерживал. Сдерживал… Она вдруг вспомнила — эти короткие пересечения в Министерстве, его взгляд, который задерживался. Как будто он что-то ждал. Или… её? — И почему же перестал? — почти шёпотом. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её кожи. — Потому что сегодня ты наконец перестала убегать. Её сердце ударилось сильнее. Он замечал… всё это время он замечал. Его рука поднялась выше, остановилась на её спине, удерживая, не давая отстраниться. — Скажи, что ты этого не хотела, — тихо, почти опасно. Она замерла. Скажи. Скажи сейчас — и всё закончится. Но тело уже давно выбрало за неё. — Хотела… — выдохнула она, почти не узнавая свой голос. Он прикрыл глаза на секунду, будто это слово что-то окончательно сломало в нём. — Чёрт… Его лоб коснулся её виска, дыхание стало тяжелее. — Ты даже не представляешь что ты со мной творишь. Гермиона сжала пальцы на его плечах, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы. Он настоящий. Слишком настоящий. Слишком близко. — Тогда покажи, — тихо сказала она. Он замер. На долю секунды. А потом посмотрел на неё так, что внутри всё сжалось. — Ты пожалеешь, что разрешила мне это. Нет. Она уже знала, что не пожалеет. Короткий взмах палочкой  — Muffliato. И тишина вокруг стала плотнее, отсекая всё лишнее. Его губы обрушились на её в долгожданном поцелуе. Гермиона ответила мгновенно, притягивая его к себе, вжимаясь в его крепкое тело так плотно, будто хотела стереть любое расстояние между ними. Малфой жадно впивался в её губы, глубоко проникая языком в её рот. Это было так яростно, что её бёдра свело от напряжения и влаги между ног. Гермиона схватилась за широкие плечи, полностью расслабляясь в его сильных руках и уже подставляя шею для влажных горячих дорожек. В том, как он её сейчас целовал, не было ничего мягкого и романтичного. Казалось, этим поцелуем он присваивает её себе. Утверждает права. Поцелуй был откровенным и страстным — в нём было больше секса, чем во всём том, что ей когда-либо доводилось делать с Роном. Малфой буквально трахал её рот своим языком. Она стонала и извивалась, в попытках прижать его ближе к себе. Капля её возбуждения уже стекала по правому бедру, холодя кожу. Он впился мокрым поцелуем в изгиб её шеи, медленно опускаясь к её чувствительным ключицам, жадно лизал и всасывал кожу. От каждого движения его языка на её шее тело становилось всё податливее и горячее. — Мне остановиться? — его язык скользнул выше, облизывая мочку уха. Ответом ему был протяжный стон. — Полагаю, это приглашение продолжать, — улыбнувшись ей в шею, заключил он. Малфой перехватил руку, которой она пыталась расстегнуть рубашку, и мягко отстранил от себя. — Ещё не время, — лукаво улыбаясь, сказал он. Она в недоумении на него посмотрела. — Стой и не шевелись, — прошептал он ей на ухо. Она замерла, послушно повинуясь, слишком легко. Это отозвалось в теле пугающим удовольствием. Затем, оказавшись позади неё, Малфой откинул все волосы на левое плечо, обнажая спину. Его пальцы медленно скользнули к застёжке, и он начал неторопливо расстёгивать её, позволяя ткани расходиться, оголяя спину до самого низа. Он выдохнул тише, почти себе под нос: — Чёрт, Грейнджер… Когда платье окончательно поддалось, его широкие, горячие ладони легли на её голую талию, замыкаясь, словно он не собирался её отпускать. В следующую секунду оно уже упало на пол, разлившись чёрной лужицей у ног, оставляя Гермиону полностью обнажённой. Он мягко повернул её к себе и отступил на шаг, чтобы рассмотреть. — Мучительно красивая…— выдохнул Малфой, и голос предательски сел. Он притянул её к себе, возобновляя поцелуй. Его губы были жадными, настойчивыми, а руки, скользнув вниз, легли на её ягодицы и резко подтянули её вверх, заставляя её обхватить его бёдра ногами. Она прижалась к нему всем телом, теряя ощущение пространства. Не прерывая страстного поцелуя, он понёс её к широкому подоконнику и, дойдя, мягко посадил на край. Его руки скользнули вдоль её ног, разводя их в стороны, и он шагнул ближе, устраиваясь между ними. Его губы опустились к её шее, оставляя за собой тёплый, влажный след, от которого по телу прошла дрожь. Он не спешил — словно наслаждался каждым откликом, каждым её сбившимся вдохом. Когда его губы коснулись её груди, Гермиона резко выдохнула. Он задержался, провёл губами по коже, а затем накрыл своим ртом затвердевший сосок, медленно, намеренно, усиливая давление.   С каждой секундой он все больше входил во вкус. Он облизывал и сосал её грудь чуть покусывая на грани наслаждения. Тело отозвалось сразу — слишком остро, слишком быстро. Она тихо захныкала, не в силах сдержаться, пальцы сами потянулись к его волосам, притягивая его ближе. — Ты такая отзывчивая… — его голос стал ниже и тише. Он едва заметно усмехнулся, не отрываясь от неё: — Стоит только коснуться — и ты уже растекаешься. Его губы чуть задержались, прежде чем он добавил, почти шёпотом: — Мне это нравится, Грейнджер. Его язык уверенно очерчивал круги, играя с её сосками, ощутимо покусывая и облизывая снова и снова. Она стонала, запустив пальцы в его волосы, умоляя продолжать. Он, довольно хмыкнув, перешёл к левой груди, продолжая эту сладкую пытку, в то время как его рука не отрывалась от правой подкручивая и сжимая её. Её реакция была неистовой. Она не думала, что может возбудиться настолько. И в тот момент, когда ей казалось, что дальше некуда, губы Малфоя заскользили вниз по её впалому животу. — Откинься назад, — сказал он тихо, почти жёстко. — О, мм… я не… — она почувствовала, что краснеет. — Ты уверен… — Я больше чем уверен, — сказал он, продолжая опускаться всё ниже. Как только она опёрлась на локти, Драко подтянул её бёдра к краю и начал слизывать её влагу с внутренней поверхности бёдер, неотрывно смотря ей в глаза. От этого вида перехватывало дыхание. Малфой, полностью одетый, стоял перед ней на коленях, широко раскрыв бёдра сильными руками. Его металлический взгляд смотрел на неё так, будто зрелище, которое открывалось его взору, было самым прекрасным на свете. Она робела, ведь Рон говорил, что такого рода ласки отвратительны и неприятны для мужчины. Меньше всего на свете ей хотелось вызывать в Малфое отвращение. — Малфой… я не… Ты не должен… — она попыталась сомкнуть бёдра, но его сильные руки лишь крепче удержали её. Мужчина перед ней явно не разделял убеждений её бывшего мужа. — Тихо, Грейнджер, доверься мне, тебе понравится. Затем его ладони крепче сдавили её голые бёдра, разведя их шире. Все сомнения, как и здравый рассудок, покинули её, как только его язык прошёлся прямо по лобку. Он втягивал в себя её соки, потом, слегка укусив ей кожу, поднял голову. Гермиона выгнула спину, не сдерживая стоны, что рвались из горла. Его язык неспешно двинулся вниз, проникая внутрь. — Какая же ты вкусная, — прорычал Малфой, двинувшись вверх к чувствительному узлу, жадно слизывая каплю за каплей. — Ещё вкуснее, чем я себе представлял. Гермиона издала скулящий звук, когда он снова задвигал языком внутри её лона. Звук превратился в крик. Малфой засмеялся, ускоряя темп, каждым движением приближая её оргазм. Потом он поднял голову и посмотрел в её затуманенные удовольствием глаза. Когда их взгляды встретились, его палец проскользнул ей в лоно. Гермиона вскрикнула, в то время как Малфой, старательно слизывая её влагу, дразняще медленно входил и выходил из неё. Ей было мало, она хотела больше. Гермиона качнула бёдрами, чтобы его палец скользнул ещё глубже. — Как же сильно ты хочешь… — пробормотал Малфой, почти полностью вытащив палец из неё, чтобы тут же погрузить туда два пальца, ускоряя темп, не отрываясь от чувствительного узла. Он настойчиво терзал его своим языком, который двигался в бешеном темпе. — Мерлин… — прошептал Малфой, вновь касаясь губами её лона. — Гермиона. Звук её имени на его губах стал последней каплей. Оргазм накрыл её жаркой волной, заставив выгнуться и громко застонать. Это было похоже на взрыв, который, концентрируясь в одной точке, расходится волнами по всему телу, накрывая приступами неистового наслаждения. Малфой же, вместо того чтобы остановиться, задвигал своими пальцами ещё быстрее внутри неё. Его пальцы двигались, его язык и губы скользили по её телу, будто он хотел завладеть её наслаждением, выпив его до последней капли. Он не останавливался, пока Гермиона, обессилив, не обмякла в его руках. Она разучилась двигаться. Никто и никогда не доводил её до такого состояния и не дарил ей таких ощущений. Малфой тяжело дышал. Он встал в полный рост, смотря на неё. Без его губ и ладоней на бёдрах Гермиона почувствовала давящую пустоту. Он достал свою волшебную палочку и трансфигурировал махровое полотенце в белоснежный меховой плед, который раскинулся на кафельном полу в неком подобии кровати. — Иди сюда, — мягко сказал он, снимая её с подоконника. Она жадно прижалась к его губам в настойчивом поцелуе, благодаря за подаренное удовольствие. Он низко, утробно застонал ей в рот. Её руки опустились к его брюкам, крепко сжимая его внушительное достоинство. Оно было настолько большим, что она сдавленно ахнула. Она была полностью обнажена, в то время как на Малфое всё ещё была вся его одежда. Это нужно было срочно исправить. Не прерывая жарких поцелуев, она принялась расстёгивать ремень на его брюках, пока они не упали на пол. За ними полетела мантия и шёлковая рубашка, с которой она наспех сорвала несколько пуговиц. Когда она разорвала поцелуй, Малфой стоял перед ней только в чёрных боксерах, из которых, возбуждённый до предела, выпирал внушительных размеров бугор. Она сглотнула вязкую слюну, смачивая пересохшее от криков горло. Разница их размеров поражала. Рядом с его массивным телом, натренированным аврорской службой, она чувствовала себя хрупкой щепкой, которую он мог бы переломить одной рукой. Бугрящиеся под кожей мышцы делали его похожим на античную статую, возведённую как эталон мужской красоты. От одного его вида низ живота начинал наливаться тяжестью. Даже после оглушительного оргазма её возбуждение нарастало с новой силой. Не дав себе время на раздумья, Гермиона опустилась перед ним на колени, потянувшись к резинке боксеров. — Грейнджер… — сбившимся от возбуждения голосом начал Малфой. — Замолчи... — тихо, но настойчиво выдохнула она, не давая ему договорить — Теперь моя очередь. — Ты не должна… — голос сорвался, он шумно выдохнул. — Чёрт… Его возражения прервала Гермиона, через ткань нежно покусывая головку его члена. Избавившись от последней преграды, стянув с его боксеры, Гермиона облизала ему всю головку, просунув язык в узкую щель — там было так влажно. Она со стоном удовольствия слизала эту влагу. Всё внутри её тела стало расплавленным и текучим. От этой влаги, слизанной ею, у неё самой стало влажно между ног. — О, боги… — выдохнул Малфой. Эти слова, произнесённые с полустоном, были такими прекрасными, что Гермиона засунула головку себе в рот, проведя языком по нижней части. Малфой запрокинул голову и зашипел. Гермиона одним непрерывным движением облизала ему весь член. Плотно сжав бёдра, она наслаждалась твёрдой плотью, которая оказалась у неё во рту. Снова и снова она насаживалась ртом на его стальную эрекцию. — Гермиона… — взмолился Малфой, обхватив её волосы на затылке в попытке контролировать процесс. Гермиона наслаждалась его уязвимым положением. На коленях стояла она, но никогда в жизни она не чувствовала большей власти над мужчиной, чем в этот момент. Гермиона полностью извлекла его член изо рта и тут же заглотнула снова, расслабив горло, приготовившись протолкнуть его дальше. Она хотела, чтобы он раскрепостился и, схватив её за волосы, толкал свой член ей в горло так, как ему хочется — жёстко и настойчиво. Она жадно глотала его член, проталкивая его себе в горло, сжимая рукой, показывая, как сильно она хочет этого. Она опять вытащила его член изо рта, проведя языком по бархатной головке, потом из-под ресниц посмотрела Малфою в глаза. Он пристально смотрел на неё остекленевшими от возбуждения глазами. — Хорошая девочка, — хриплым от возбуждения шёпотом сказал он, сжимая волосы у неё на затылке. — Но если ты продолжишь, то я долго не смогу сдерживаться. Он резким движением перехватил её руку и потянул к себе, заключая в объятия. Их обнажённые тела соприкоснулись: тепло к теплу, кожа к коже. Малфой посмотрел вниз — в глаза цвета расплавленной карамели, в обрамлении ресниц, ещё влажных от недавних ласк. Рука нежно коснулась её лица, большой палец стёр остатки влаги в уголке её губ. Затем он, медленно наклонившись, оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на её припухших губах. В этом движении было что-то настолько щемяще нежное и откровенное, что Гермиона на мгновение растерялась и заморгала. — Ложись, — твёрдым шёпотом приказал он. На ватных ногах она подошла к прекрасному меховому пледу и легла на него. Мех приятно щекотал кожу. Малфой стоял над ней в полный рост, не торопясь, будто давая себе время рассмотреть. Взгляд его металлических серых глаз блуждал по её обнажённому телу — внимательно и откровенно. Лёжа здесь, в тишине, в ванне старост, под этим взглядом, Гермиона вдруг особенно остро почувствовала себя… видимой. Не просто раздетой — раскрытой до конца. Она могла бы поклясться, что в жизни не испытывала такого сильного возбуждения. Он неспешно двинулся к ней. Опустившись на колени, он взял её тонкую руку и поднёс к губам, целуя с такой нежностью, будто совершал благоговейный ритуал преклонения. От этого жеста в груди Гермионы что-то дрогнуло — и в этот момент она ясно поняла: это был уже не просто секс. Словно почувствовав это, он навис над ней мягко касаясь её губ. Она отвечала так же, скользя ладонями по его лицу. Он медленно опустился к её шее, и его губы, сначала мягкие, с каждым мгновением всё настойчивее всасывали нежную кожу, оставляя на ней следы. Гермиона сбито выдохнула, чувствуя, как остро её тело реагирует на его прикосновения. Затем его рука опустилась на её промежность и ловкие пальцы принялись дразняще ласкать набухший клитор. Она задыхалась и хныкала, двигая бёдрами навстречу его руке. — Чего ты хочешь, Грейнджер? — продолжая вылизывать её шею, спросил Малфой. — Тебя… я хочу тебя… — вперемешку со всхлипами заскулила Гермиона. — Выражайся яснее. — его голос стал низким и требовательным. Его тон резко контрастировал с движениями рук и языка, которые с мучительной нежностью подводили Гермиону к краю пропасти, куда она уже была готова сорваться. Два пальца скользнули внутрь её влагалища, неумолимо двигаясь, в то время как большой палец продолжал тереться о клитор. Она громко вскрикнула. Малфой довольно улыбнулся и выдохнул ей в кожу. Это была настоящая чувственная агония, пытка удовольствием. Напряжение в ней нарастало с каждой секундой. — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, и хочу… хочу… — её слова утонули во вспышке нового оргазма, который накрыл её с головой, голос сорвался в крик, который Малфой тут же поглотил своим ртом, будто хотел забрать его себе, даря взамен томительно нежный поцелуй. Обессилив от нового оргазма, Гермиона какое-то время не понимала, что произошло. Пока она приходила в себя, Малфой лежал рядом, медленно перебирая её волосы, наблюдая за ней с тихим, почти задумчивым вниманием. Как только её взгляд снова мог сфокусироваться, она внимательно посмотрела в глаза цвета грозового неба. И чётко повторила: — Я хочу тебя всего. Малфой лениво улыбнулся своей самодовольной блядской улыбкой. — Я знал, что ты так скажешь, — удовлетворенно сказал он. Не заставляя себя долго ждать, он навис над ней, опираясь на согнутые в локтях руки, устроившись между её бёдер. Её руки с наслаждением блуждали по его массивному телу, нависающему над ней, очерчивая тонкими пальчиками линии режущихся сквозь кожу мышц. — Как ты хочешь? — его лицо было так близко, что даже в полумраке ванной для старост Гермиона могла сосчитать его светлые ресницы. — Как ты скажешь, — чуть улыбнулась она. В ее голосе не было ни сопротивления, ни сомнения. Она сама удивилась тому, как естественно это было — отдавать ему контроль. От этого ответа с его губ сорвалось тихое рычание. Он на секунду прикрыл глаза, словно это окончательно выбило из него остатки контроля. — Лучший ответ. — хрипло выдохнул он. — Идеально. Гермиона уже ёрзала под ним в нетерпении. — Какая же ты ненасытная... — хрипло выдохнул он, и в голосе прозвучало явное  удовольствие. Малфою казалось, что его член сейчас взорвётся от желания погрузиться в неё. Больше ждать он просто не смог. Приставив свою головку к её влажному входу, он медленно провёл головкой вверх, задевая клитор, Гермиона издала сдавленный стон нетерпения. И наконец он неторопливо толкнулся внутрь. Его руки сжались крепче, пальцы впились в кожу её бёдер, не давая ей отстраниться. Он тяжело дышал сдерживая темп. Движения были плавными и медленными. С каждым осторожным толчком он проникал в неё всё глубже, растягивая, давая привыкнуть к своим размерам. Обхватив его ягодицы и чувствуя, как сгибаются мышцы под пальцами, она потянула его вглубь себя. — Гермиона, посмотри на меня. — мягко сказал он. — не нужно спешить. — Тебе может быть больно. — Мне плевать, я так сильно хочу тебя — с жаром выдохнула она, водя языком по его подбородку. — Расслабься, — Малфой двинулся ещё на дюйм, отступая. Делая свои деликатные толчки, он безотрывно смотрел ей в глаза. Он растягивал её лоно, неторопливо заполняя собой. Малфой наклонился, чтобы её поцеловать. И едва его язык проскользнул ей в рот, член одним мощным толчком вошёл в неё целиком. Гермиона вскрикнула. Малфой снова вытащил член и снова вошёл в неё со всей силой, от чего их тела сдвинулись вместе с покрывалом. Теперь и он тоже стонал. Её ноги обвили спину Малфоя. Она приподняла бёдра, приблизившись к нему. Он ещё глубже вошёл в неё, а она впилась ногтями ему в плечи. Мерлин… она никогда не испытывала такого всепоглощающего огненного наслаждения. Состояние, которое ей было не с чем сравнить. Малфой вошёл в ритм: плавный и глубокий. Гермиона лишь помогала ему на каждом толчке, двигаясь навстречу. Она опустила глаза туда, где его член встречался с её лоном, такой длинный и блестящий от её обильных соков. От этого зрелища Гермиона почувствовала, как в ней нарастает оргазм, и приготовилась в очередной раз распадаться на части. Малфой заметил её остекленевший взгляд и резко вышел из неё, от чего девушка недовольно зашипела. — Потерпи немного, — ухмыляясь, сказал Малфой. Он положил ладонь ей на живот, мягко, но с нажимом удерживая, а другой рукой скользнул под её бедро. Одним уверенным движением развернул её, укладывая на живот, заставляя приподнять ягодицы. Он приподнял её бёдра чуть выше, и одним толчком вошёл в неё, проникая в самую глубину её влагалища. Она крикнула так громко, что если бы не оглушающее заклятие Малфоя, на эти вопли сбежалось бы ползамка. Его рука переместилась с бедра к волосам Гермионы, запрокидывая ей голову и открывая шею. Она полностью была в его власти и подчинении. Само это осознание было таким возбуждающим, что Гермиона едва выдерживала упоительный шквал его резких ударов. Когда Малфой сделал очередной толчок, который был сильнее предыдущих, Гермионе захотелось закричать и даже зарыдать. Другой рукой Малфой водил у неё между ног, продолжая толкать член. Он держал её волосы, наслаждаясь тем, как легко она отдала ему контроль. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это значит, Грейнджер…? — тяжело дыша спросил Малфой, сопровождая свой вопрос серией резких толчков, каждый из которых подталкивал Гермиону к сокрушительному оргазму. Не сбавляя темпа, он прижался ближе, сильнее натягивая ее волосы и прикусывая нежную шею. — Теперь ты моя. — жестко сказал он. В ответ она застонала, готовая в любую секунду кончить. — Теперь, будь умницей и повтори. — жестко и холодно потребовал он. — Теперь я твоя — севшим от криков голосом сказала Гермиона. Малфой довольно зарычал сильнее надавливая на ее клитор. — Вот так, Грейнджер. Эти слова Малфоя стали последней каплей. Её накрыло новой волной оргазма. Он выплеснулся наружу, заставив плотно сжаться стенки влагалища. Малфой издал звук, похожий на звериный рёв, который эхом разнёсся по ванной. Сперма хлынула в неё с такой силой, что залила ей бёдра. Потом Малфой придавил ей спину, тяжело дыша. Гермиона, стонала, извиваясь под ним. Малфой уткнулся носом в её волосы, глубоко вдыхая главную ноту своей аморенции. Ему хотелось вечно оставаться над ней. Видеть её обессиленную, обмякшую, с блестящей от пота спиной. Податливую и послушную в его руках. — Мерлин… — прошептала она, поворачиваясь к нему. — Это было… — Невероятно, — закончил за неё он, всё ещё тяжело дыша.

***

Тёплая вода поднималась медленно, лениво, наполняя просторную ванну мягким паром. Плитка вокруг блестела приглушённо, отражая дрожащий свет свечей. В комнате было тихо — настолько, что слышно было только, как вода переливается через край струёй и как их дыхание постепенно выравнивается. Малфой вошёл первым, опускаясь в воду с тихим выдохом, откидываясь спиной на холодную стенку бассейна. Глаза на мгновение закрылись — не от усталости даже, а от какого-то странного, непривычного спокойствия. Гермиона присоединилась через секунду. Осторожно, почти беззвучно, как будто не хотела разрушить этот момент. Она устроилась между его ног, спиной откинувшись на грудь, мягко опираясь она положила руки ему на бедра. Малфой смотрел на неё, не отрываясь — на её хрупкую спину, на линию шеи, на то, как она буквально растворилась в этом моменте. Она медленно откинула голову назад, блаженно прикрывая глаза, и прижалась к его плечу, будто это было самым естественным для неё сейчас. Его руки сразу сомкнулись вокруг неё, будто он боялся, что она вдруг исчезнет. Движение было не резким — наоборот, слишком медленным, как будто он всё ещё не до конца верил, что имеет на это право. Вода обволакивала их, сглаживая границы, стирая последние следы напряжения. Она чуть сильнее откинулась назад, позволяя голове коснуться его плеча. Он замер на секунду. Потом — едва заметно — прижался щекой к её волосам. — Гермиона… — тихо произнёс он, и в голосе не было ни насмешки, ни привычной уверенности. Она чуть повернула голову, давая понять, что слушает. Он вдохнул. Сбился. Нахмурился — почти раздражённо, словно на самого себя. — Гермиона, мне нужно… — он замолчал, сжал челюсть, потом всё-таки договорил, чуть быстрее, чем собирался: — Я хочу…. Позвать тебя на первое свидание. Тишина стала плотнее. Гермиона медленно повернулась к нему — настолько близко, что их лица почти соприкоснулись. В её взгляде не было ни удивления, ни смущения. Только мягкое, тёплое внимание… и что-то ещё, от чего у него внутри на секунду всё сбилось. Она смотрела на него несколько долгих секунд. — Нет, — сказала она тихо. Он замер. Вода вокруг словно остыла на долю градуса. — Что? — почти неуверенно выдохнул он, не отводя взгляда. На её губах появилась игривая улыбка. Она чуть приблизилась, касаясь его лёгким поцелуем. — На первое не пойдём, — прошептала она. Его брови едва заметно сдвинулись. Она задержалась на расстоянии одного дыхания от него. И добавила, между касаниями губ: — Думаю… нам стоит сразу сходить на третье. Он улыбнулся открытой торжествующей улыбкой. И в следующую секунду притянул её ещё ближе. Поцелуй был мягким, но в нём было что-то собственническое — не резкое, а уверенное, будто он уже не сомневался, что теперь она принадлежит ему.